Глава 1

Катя – Какие планы? Может выпьем где-нибудь облепиховый чай вечером? – спрашивает только что пришедшая на смену в клинику коллега Вера. Несмотря на то, что время близится к полудню, она сладко зевает и выглядит так, будто десять минут назад встала с кровати. Впрочем, не удивлюсь, если так и есть. Вера всегда была совой, а теперь, когда ее округлившийся животик уже невозможно скрыть под медицинской формой, эта засоня постоянно спит. И в ординаторской, и даже в кабинете нашего главврача Тимура Шахова, который со своей любимой жены пылинки сдувает. Жены… Все еще в шоке от того, как быстро все у них закрутилось. Что ни говори, а Вера и Шахов – это история любви, достойная экранизации. Наши медсестры лили бы слезы и не отрывались от телека, покажи что-нибудь подобное на «России 1» или «Домашнем». – Можем, – соглашаюсь я, но без особого энтузиазма. Последняя неделя меня здорово вымотала – никуда не хочется, но с тех пор, как Шахов появился в нашей клинике и украл у меня все внимание Веры, мы так редко проводим с ней свободное время. Подозреваю, что когда подруга родит, мы вообще будем видеться лишь по праздникам, поэтому… – Не хочешь? – удивляется Вера, которая явно не привыкла к тому, что я могу отказаться от движа. – Хочу, – спешу успокоить ее, касаясь плеча ладонью. – Устала просто. Извини. – Да какие извинения? Я прекрасно все понимаю, – она вздыхает. – Мне кажется, из-за моей анемии страдаю не только я, но и ты. Спасибо, что взяла утром моих пациентов. – Брось, – отмахиваюсь я. – Это мелочи. – Ничего не мелочи… – прямо вижу, как начинает накручивать себя Вера. – Буду надеяться, что когда я забеременею, ты сделаешь для меня то же самое, – неловко шучу я. Неловко, потому что мы обе понимаем, что в личной жизни у меня в последнее время полнейший штиль. И забеременеть я могу разве что от святого духа. – Ладно, давай ты сегодня отдохнешь, а завтра мы с тобой вместе пообедаем? – предлагает Вера. – У тебя же вторая смена будет? – Угу… За нами громко хлопает дверь приемного. Раздаются суетливые шаги. Потом звук колес медицинской каталки по кафелю. – Опять привезли кого-то, – успевает шепнуть мне на ухо Вера за секунду до того, как в коридоре показывается Шахов. Щеки подруги тут же розовеют. Вот я прекрасно отношусь к ней и Тимуру Юрьевичу, но когда в собственной личной жизни провал за провалом, как-то завидно смотреть на чужое счастье. Я, наверное, ужасный человек… – Городецкий Даниил Владиславович, 32 года, упал со склона, катаясь на лыжах. Подозрение на сотрясение, многочисленные ушибы… – доносится до меня монотонный голос медсестры, которая передает старшему по смене краткий анамнез пострадавшего, а у меня вместе с каждым произнесенным словом сердце уходит в пятки… Как в замедленной съемке вижу, как Шахов подходит к каталке, на которой лежит мужчина, о чем-то переговаривается с врачом и медсестрой. Но еще до того, как я успеваю приблизиться к ним, чтобы посмотреть и убедиться в том, что все это чудовищная ошибка, они исчезают. – Эй, Кать, ты чего? – прихожу в себя, когда Вера дергает меня за рукав медицинской формы. – Побледнела. Ты здорова? – Здорова, – бормочу я, едва шевеля языком. – Показалось, что знакомый. – Пациент, которого привезли? – уточняет Вера. – Угу. – Лихач какой-то, – подруга качает головой. – Как зима начинается, так у нас эти лыжники и сноубордисты прописываются в отделении… – Ага, Вер… Я пойду посмотрю. Медленно ступая по коридору, подхожу к смотровой. Через приоткрытую дверь слышу собранный голос Шахова и другой… Тягучий, как мед, чуть с хрипотцой и такой до боли знакомый… Сколько раз я слышала его в своих снах за последние годы? Останавливаюсь, хватаясь за дверную ручку, не зная, чего я хочу больше – закрыть эту чертову дверь и никогда не слышать голоса Городецкого или, наоборот, открыть ее нараспашку и посмотреть в лживые глаза человека, который двенадцать лет назад назывался моим мужем. Которой меня растоптал. Ушел в закат, оставив меня один на один с моими страхами и проблемами. Я знаю, что с тех пор много воды утекло. Общие знакомые с удовольствием посвящали меня в историю успеха «нашего Дани», который после развода сколотил себе целое состояние на IT и теперь пожинал плоды напряженной работы, наслаждаясь жизнью: меняя девушек, путешествуя и увлекаясь дорогими хобби. Вот как лыжи, например, или сноуборд, не знаю, что он там предпочитает… – Голова болит? Тошнит? – спрашивает Шахов, проводя Городецкому осмотр. Если к пациенту спустился наш главный врач клиники Шахов это значит, клиент особенный, требующий эксклюзивный подход. – Нормально все, – отрывисто отвечает Данил, но в следующую секунду шипит от боли. – Если бы все было нормально, ты у нас здесь, как на курорте не валялся бы. Сейчас на КТ отправим. Надо кому позвонить? Матери? Жене? – Нет. – Кать, пропусти, мне надо анализы взять, – шикает вдруг возникшая рядом медсестра. Я отскакиваю от двери, медсестра Валя отскакивает от меня, мы сталкиваемся, пробирки летят на пол, гулким эхом отдаваясь в тишине коридора. Две пары глаз – карие Шахова и пронзительно синие Городецкого – резко поднимаются. Я чувствую себя так, будто тону. Мазнув взглядом по причитающей Вале, которая наклоняется, чтобы собрать инструменты, Даниил упирается раздраженным взглядом в меня. Шок. Удивление. Узнавание. Вспышка необъяснимого гнева. – Я думал, это лучшая клиника города. А у вас все медсестры такие неуклюжие? – тянет с раздражающей самоуверенностью, не отрывая от меня своего гипнотического взгляда. Вот же козел! Как был им, так им и остался…