Глава 3

Катя – Сука – это ты об одной из своих многочисленных пассий? – храбрюсь я, хватая планшет, который пересчитал ребра Городецкого и опустился прямо на его бедра… Ну, то есть пах, даже слегка выпирающий под свободной больничной рубашкой. – Блять, заткнись, – рычит Даниил, здоровой рукой хватаясь за место ушиба. – Ссука, как же больно… – Мы это… Сейчас… Анальгетик… – суетится медбрат Сергей явно в шоке от поворота, который принял наш безобидный на первый взгляд разговор. Впрочем, как безобидный. Мы сплетничали о пациенте при пациенте, думая, что он спит… Шахов за такое может премии лишить. И это еще хороший вариант развития событий. А если из-за ушиба еще осложнения пойдут… – Не надо господину Городецкому анальгетик, – встреваю я. – Он любит острые ощущения, правда? – Стерва, – выплевывает мой бывший, бросая на меня полный ненависти взгляд. – Яд так и плещет. – Не знали, что яд в лечебных целях используют, Даниил Владиславович? – парирую я, толкая каталку в сторону палаты. – Мы в нашей клинике используем все методы для исцеления пациентов. Даже нетрадиционные. – Говорят, секс тоже помогает, – не удерживается от шанса уколоть меня Городецкий. – Интим тоже в списках ваших нетрадиционных услуг значится, Катерина Владимировна? Ага. Мудак озабоченный. Начал острить на тему секса. Значит, не так уж и больно его планшетом огрели. – А вам интима хочется? Извините, шлюх в клинику не пускают, – бросаю самым сладким голосом и передаю ручки каталки ошалевшему Сергею. – Давай, друг, вези нашего вип-гостя в его палату. У меня встреча с шефом. – Екатерина Владимировна… – лепечет медбрат, резко переходя на официальный тон. – Еще увидимся, Катюха, – делает Городецкий акцент на этом фривольном имени, которым ко мне при встрече обратился Сергей. – Я бы на это не рассчитывала. – Ты предполагаешь, а жизнь располагает, – включает философа мой бывший, но в его голосе одновременно слышится насмешка и мрачное обещание. Говорю же, мудак. А я еще жаловалась, что у меня жизнь скучная. Лучше скучная, чем такая, в которую ее превращает этот человек. Кабинет Шахова расположен на втором этаже. Но я лифт, укативший пока я трепалась с Городецким, не жду – иду по лестнице. На адреналине не замечаю, как пролетаю два лестничных пролета. Торможу только перед кабинетом Шахова, чтобы перевести дух и постучаться. Но до того, как успеваю занести руку, дверь распахивается и на пороге появляется взволнованная Вера. – Кать… – пучит глаза подруга. – Ох… – Все в порядке? – спрашиваю я, борясь с паршивым предчувствием. Раз она была в кабинете, значит, должна была замолвить за меня словечко перед Шаховым. Но что-то на ее выразительном лице нет и следа оптимизма, которым мы зарядились, придумывая план, как избавить меня от компании Городецкого, пока он торчит в клинике. – Я думала ты ушла… – лепечет Вера. – Меня твой муж вызвал. Она виновато опускает глаза. Ох. А вот это уже не просто предчувствие, а настоящий красный флаг. Не вышло договориться? Или… Меня что, увольняют за проявленную к вип-пациенту грубость? – Катерина, заходи, – звучит из глубины кабинета отрывистый голос Шахова. Ох, мамочки… Этот умеет включать такого строгого босса, что даже у самых стойких сотрудников поджилки трясутся, что уж говорить обо мне… Ступаю в кабинет. Вера хватает меня за руку и заходит за мной следом. – Вера, оставь нас, – безапелляционно произносит Шахов. Ох бля… ха муха. А дело и впрямь дрянь. – Но Тимур… – Вера! – Шахов не повышает голос, но у меня аж зубы сводит от страха. – Прошу тебя, оставь нас. Катерину можешь подождать за дверью. А лучше иди переодевайся. Я закончу и отвезу тебя домой. Бросив на меня сочувственный взгляд, подруга вздыхает. Ну, короче, мне хана. Раз уж беременной Вере из-за меня достается… – Катя, – неожиданно спокойно обращается ко мне Шахов, когда за его женой закрывается дверь. – Ты знаешь, как важна для нас репутация клиники? Мы долго на нее работали, и не имеем права позволять личным отношениям сотрудников влиять на нее в негативном ключе. – Понимаю вас, Тимур Юрьевич, – шепчу я, чувствуя, будто под ногами разверзается пропасть. – Даниил Городецкий чересчур влиятельная персона, чтобы я мог игнорировать его просьбы, – продолжает главврач. – Понимаю вас, – выдавливаю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Вот так из-за своего бывшего я сейчас лишусь единственного (ну, после кота) важного в своей жизни – работы… – Что он попросил? Уволить меня? – Уволить? – искренне удивляется Шахов. – Конечно, нет. Он попросил, чтобы ты была его единственным лечащим врачом.