Глава 28.

Как выглядит Лада мне категорически не нравится.

Замечаю, что на лбу испарина, волосы прилипли к лицу, она пытается кутаться в одеяло, и я понимаю, что её знобит.

– Вы не спрашивали у неё, она болела в детстве ветрянкой?

– Спрашивала, но она мне не ответила. Видимо, закрутилась с Алисой, переживает слишком за неё. Егор, ей очень тяжело, я вижу. И я не про то, что у неё сейчас температура. Я в целом. Понимаешь? – киваю. – Вот и славно, что понимаешь. Поддержи её, если она тебе дорога.

– Она же вся горит, и тоже сыпь эта, – убираю с шеи волосы, там сыпь, на лице сыпь, на руках тоже сыпь.

Открываю телефон, начинаю читать про болезнь: симптомы, признаки, как протекает у взрослых. Да, температура, отсутствие внимания, сыпь, но самое плохое то, что ветрянка в таком возрасте переносится намного тяжелее, нежели в детском.

Ладе абсолютно точно очень плохо.

Слушая наш тихий разговор, Алиска начинает хныкать.

– Мамочка… моя мамочка… – трёт глаза растерянно.

– Ну чего ты, малышка? – беру её на руки, и пытаюсь привлечь к себе внимание.

– Мама заболела? – смотрит на меня с вопросом в глазах.

– Ну да, есть немножко, – не хочу ей врать. Дети, как правило, чувствуют ложь. – Но это не страшно, ты не переживай. Она обязательно поправится!

– Честно?

– Конечно! – удивляюсь наигранно. – Разве может быть иначе? – успокаивается, но всё-таки слезает с рук и идёт к Ладе.

Садится рядом, жмётся к ней, но Лада на неё не реагирует, потому что спит. Дочь гладит её руку, а потом прижимает к своей щеке.

– Мама… – хочет привлечь её внимание. – Мамочка, а мы сегодня гулять не пойдём?

– Я с тобой схожу, – говорит Галина, – и куплю тебе чего-нибудь вкусненького. Что ты любишь больше всего?

Я раньше думал, что с женщинами бывает сложно. Но я ошибся. Сложнее всего с детьми, особенно с маленькими. Они многое чувствуют, им говорить даже не нужно. Вот и Алиска сидит рядом с мамой и не заставишь уйти.

А мне ведь как-то надо сделать так, чтоб она врачей не увидела. Испугаться ещё сильнее может.

– Посидишь ещё немного со мной? Кивает. Снова возвращается ко мне на руки.

–Ты хороший, – улыбаюсь.

Глажу её по пушистым волосам, она льнёт ко мне, и я не могу ей отказать в ласке, хотя, по сути, я чужой этой малышке человек.

Ей, скорее всего, не хватает отца, а я всё чаще появляюсь в их доме, и она, как любой ребёнок, к которому относятся с лаской, привыкает и начинает доверять.

Теперь уже и не знаю, правильно ли я поступаю, позволяя себе такие слабости, как общение с Ладой и Алисой, но поступить по-другому не могу, потому что без матери этой девочки жизнь, мне кажется, совсем неинтересной.

Они рядом, и я знаю, ради кого и чего живу, а исчезнут эти девчонки снова и что мне делать?

Другую женщину кроме Лады я в своей жизни не хочу.

Поглядываю на часы и начинаю нервничать из-за того, что не едет скорая.

– Солнышко, пойдём я накормлю тебя, – Галина берёт малышку за руку и уводит на кухню.

Именно в этот момент приезжает скорая, и я в последний момент успеваю закрыть дверь на кухню, где сидит Алиса и уплетает котлету.

Диагноз верный: ветрянка.

– Раз такая высокая температура, мы можем забрать её в больницу, – обращается ко мне врач. – Тут вариантов на выбор только два: либо она остаётся дома, но при этом тогда необходимо, что за ней был тщательный уход, либо мы увозим её.

– Но у неё ребёнок маленький, – говорю вслух не задумываясь. – Её в больницу нельзя.

– Ну вы, папаша, и позаботьтесь о ребёнке, в чём проблема? Или вы без женщины исправиться не сможете? – смотрит на меня фельдшер с непониманием.

Ничего не отвечаю. Уж совершенно точно не нужно знать этим людям, что я не её родной отец.

– Егор, – Лада открывает глаза.

– Что? – сажусь рядом.

– Наклонись, пожалуйста, ко мне. – Наклоняюсь и замираю. Как давно она не была ко мне насколько близко. И как я скучал по этой близости. Чтобы лицом к лицу, чтобы запах этот нежный, дыхание родное. – Не разрешай увезти меня, – шепчет. – Если я уеду в больницу, Алиска испугается. Мне не с кем её отставить её сейчас. К своим родителям я её не отправлю, отец напугает её. Пожалуйста, позволь мне остаться здесь. Соври, что ты мой муж, а они уедут, и я встану.

Киваю.

– Извините, я просто растерялся, – обращаюсь к врачам. – Если ситуация не критическая, можно чтобы она осталась дома? Я обещаю, что присмотрю за ней и за... дочерью.

Беру Ладу за руку, испытываю абсолютное чувство нежности. Мне хочется помочь, защитить её, сделать так, чтобы она не переживала.

Каждый день я езжу теперь к Ладе и Алисе.

Мне сложно было представить, как общаться с ребёнком, особенно чужим, особенно маленькой девочкой, но на удивление контакт складывается легко.

Я прикупил кукол, всяких других игрушек для неё, и Алиса, на удивление легко приняла моё внимание.

Эти несколько дней Лада пока чувствует себя плохо, и я максимально хочу помочь ей хотя бы с Алисой.

Не знаю, помнит ли она, что я практически все дни с ними, но для меня самое важное, чтобы она просто пришла в себя и поправилась.

– А, Егор, привет. Проходи. Девчонок навестить? – открывает мне сегодня дверь Галина.

– Да.

– Пойдём со мной на кухню, разговор есть.

– Что-то ещё случилось? – уже не знаю, чего и ожидать.

– Проходи, – настаивает. – Не здесь.