Глава 18

*Алена*

Скорая ехала слишком долго. Я успела взвинтить свои нервы до предела. Отец пытался делать вид, что ему нормально, но как бы не так. Он был бледен, то и дело нажимал ладонью на грудь в области сердца, дышал прерывисто. Стало еще хуже, когда в поисках меня на порог вышла мама.

Она безумно любит отца, трясется над его слабым здоровьем. И тут такое.

- Пусть только хоть что-то, Петя! Я ее своими руками, ты меня слышишь, - всхлипывала она, когда вместе с отцом забиралась в скорую.

Взволнованную Ольку я оставила присмотреть за Стешей, а сама поехала за родителями на такси. Не могла я обоих оставить в таком состоянии. На эмоциях в дороге набрала Илаю и все что копилось, все высказала.

Сколько можно?! Пусть сделает что-нибудь! У него же куча денег, ну пусть купит родителям жилье в Москве или за границей! Только бы они больше не маячили у мамы с папой перед глазами. Это подрывает их и так слабое здоровье.

Больница встретила меня очередью в приемном покое. Отца с мамой там не было, пришлось ловить дежурных врачей, медсестер, расспрашивать.

- Успокойтесь, девушка, - полная медсестра в годах за стойкой регистрации потерла веки под линзами очков, - вы мне сейчас всех пациентов распугаете.

- У моего отца сердце!

- У всех сердце, - ее голос даже не дрогнул, - фамилию скажите?

- Елисеев Петр Станиславович, - выдохнула я через зубы, - я же уже говорила, - тысяча девятьсот…

- На втором этаже, - она глянула в компьютер, - кабинет двести шесть. Вашему отцу проводят эхокардиографию.

- Спасибо, - срываюсь с места.

- Бахилы, - доносится в спину недовольно, но я не оборачиваюсь.

Серьезно? Я в такой момент об этом должна думать???

Застаю маму в коридоре, меняющей шагами пространство от окна до окна. Она стирает ладонями слезы и что-то бормочет себе под нос.

- Мам, ну что? – Подбегаю, запыхавшись. Лифт я не ждала, бежала по ступенькам.

- Врачи смотрят, - она пожимает плечами и всхлипывает, - что я буду делать, если с Петей что-то случиться? Аленка, я же не умею без него.

- Все будет хорошо, - обнимаю маму. Она вся дрожит, как осиновый листик. Папа и мы для нее это вся жизнь. Особенно папа, ведь они всю жизнь знакомы, с самого раннего детства. Их мамы дружили, отцы. Мои родители – это две половинки целого. Я и сама не представляю их одного без другого.

- А он что тут делает? – Мама бросает напряженный взгляд мне за плечо.

К нам на встречу вышагивает Илай в небрежно накинутой на плечи куртке.

- Это я позвонила… на эмоциях, - сознаюсь маме, - и он знает о Стеше, мам…

- Что? – она ошарашенно округляет глаза. Переводит взгляд то на меня, то на него.

Да уж, не так я представляла разговор с родителями. Я хотела как-то в спокойной обстановке, без нервов.

- Что говорят? – Илай нервно проводит ладонью по волосам.

- Уходи, Илай! Тебе тут нечего делать, - мама пытается справиться со своими эмоциями, но у нее не выходит, - мало вы нам горя принесли. И все из-за тебя, - она всхлипывает.

- Я могу помочь, - он не обращает внимания на ее слова, смотрит на меня, - врачами. Переводом в Москву, если нужно.

- Никого и никуда переводит не нужно, - за нами появляется пожилой сухонький мужчина в белом халате и круглых очках. Он тихо вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь, - состояние вашего отца взято под контроль. Сейчас Павла Станиславовича переводят в палату под капельницу.

- Можно к нему? – Мама подается вперед.

- Да. Сейчас вашего мужа переведут в палату. Только предупреждаю, никаких нервов. У Петра Станиславовича было предынфарктное состояние, - врач смотрит на часы, - я зайду к вам минут через сорок. У меня обход.

В палату папу перевозят на каталке, чему он крайне возмущен. Голос слышен из-за двери кабинета, где ему делали УЗИ, а потом и в коридоре. Он из тех мужчин, которые вообще никак не признают собственных слабостей.

- Я могу сам! - Бурчит на медбрата, пытаясь подняться с каталки. На Илая рядом со мной косится с недоумением.

- Лежите спокойно, - комментирует молодая медсестра, придерживающая капельницу.

- Я дойду! Что вы меня как ребенка...

- Петечка, лежи! - Мама берет его за руку, целует в лоб, гладит по седым волосам, - и шагает вместе с персоналом. - У тебя сердце, тебе волноваться нельзя! Пожалей меня, дочек пожалей, внучку!

- Ну что ты Люба. Это у меня так, кольнуло просто. Ерунда, - папа бурчит уже не так явно, сдается. Он маме вообще сопротивляться не может. Особенно когда на расстроена и за него переживает.

- Доктор придет, все нам расскажет, - мама вкрадчиво шепчет, - полежишь тут, тебя подлечат. А я тебе супчик приносить буду, навещать.

- Я не буду тут лежать!

- Если доктор скажет, будешь! - Мама поджимает губы.

Я с ней согласна. У папы подобное не в первый раз. Пусть полежит, пусть посмотрят и проконтролируют. А мы рядом будем.

- А этот чего тут делает? – Отец осматривает Илая с ног до головы, - родители послали? Думаете получится добить?

- Я приехал помочь, если нужно что-то, - Мы с Илаем идем следом за каталкой. Его ладонь рядом с моей и то и дело пальцы касаются моих. Одергиваю ладонь и тут же кладу ее в карман пальто. Но кожу все равно жжет от нашего контакта.

- Переживаете, что в суд подам, да? – Отец оборачивается. Ноздри раздувает, кулаки сжаты.

- Петя, - умоляет мама, - да не волнуйся ты. У тебя сердце.

- Они не в курсе, что я тут. Я к Алене приехал и к вам, мы же родственники теперь.

- Господи, - мама зажмуривается.

- Вот на правах родственника и помогу, если нужно.

- С такими родственничками, как вы только помереть можно. И то не быстро, а долго и мучительно, - цедит отец, откидываясь на подушку.

- Тебе не нужно было приезжать, - беру за руку, чтобы родители вперед с каталкой ушли. Мягко останавливаю.

- Еще как нужно было, - он болезненно кривит губы и тихо спрашивает, - это же не первый раз происходит?

Каталка с отцом заезжает в грузовой лифт, дверь закрывается. Родители перешептываются. Папа что-то доказывает маме, мама гладит его по голове и причитает.

Мы с Илаем остаемся наедине.

- Уезжай, - шепчу.

- Нет. Родители виноваты, я беру ответственность на себя, - он сжимает мою ладонь сильнее и тянет к лифту, - я не буду ругаться с Петром Станиславовичем. Я с врачом поговорить хочу.

Вместе заходим в лифт. И я думаю, что не против его разговора с врачом. Все же у Илая деньги, связи. А я папой так дорожу, что готова на все, лишь бы он здоров был.

- Алена, расскажи мне все. Вообще все, - тихо говорит Илай. В тесной кабинке старенького лифта, где занимает собой почти все пространство, мне от него деться некуда. Я смотрю на Басова и хочу ненавидеть, как раньше. Так было проще. Но не получается. Илай приехал несмотря на мою истерику по телефону, не защищает родителей, он пытается помочь нам. И Стешу хочет признать. Не на словах, он реально совершает поступки. Я злюсь, да, но не ненавижу больше …

- Долго рассказывать, - выдыхаю, прикрывая глаза.

- У меня куча времени, – Илай прислоняется спиной к стенке лифта, - как часто они вас достают?

- По-разному, - неопределенно веду плечами, - до рождения Стеши чаще, после реже…

- Я хочу все знать. Мне надоело быть слепым идиотом, - он провожает меня из лифта до нужной палаты. Не входит, чтобы отца лишний раз не нервировать, - я здесь подожду.

- Спасибо, - захожу к папе. Он уже окружен заботой мамы со всех сторон – водичку пьет через соломинку, подушки ему подбиты, укрыт больничным покрывалом, в руке пульт от телевизора.

- Я буду жить, - вещает маме, - Басовым назло! Выйду и буду ходить мимо их дома туда и обратно, туда и обратно, пока Рому самого инфаркт не хватит или инсульт.

- Папа, - тру лицо ладонью.

- А что? Только им можно?

- Тебе нельзя переживать.

- В меня столько всего влили, - он кивает на капельницу, - что теперь и в космос можно. Не болит ничего.

- Петь! Ну петь, - мама всхлипывает, - какой космос? Ну что ты несешь? Бледный весь, как полотно. Врешь опять.

- Любочка, ну не плачь, - отец смягчается. Привлекает маму к себе, прижимается к ее животу щекой, - я живой. Я с тобой. С вами. С новым родственником, - он прикрывает глаза, - хочет этот родственник от Алены чего?

- Папа, давай это потом обсудим. Тебе отдыхать нужно, - подхожу с другой стороны кровати. Глажу его большую ладонь.

- Алена…

- Хочет признать дочь, - неловко улыбаюсь, - официально.

- О как, - цокает отец.

- Пап, давай с этим я сама разберусь, - говорю твердо. Это с меня потом Стеша спросит про отца, как подрастёт. Мне и решать, как будет. Только бы разобраться как лучше и не наломать дров самой, - ты думай о здоровье.

- Но в Москву он вас не увезет, не позволю!

- Я туда и не собираюсь, - качаю головой. В самом деле мне там делать нечего. Да и Илай никогда меня туда не позовет. Зачем?