Глава 27. Сюрпризы родной земли
«И дым Отечества нам сладок и приятен!»
Удивительное дело, но стоило мне лишь вернуться на Родину, то первым человеком, кто обнаружился в моем телефоне, оказалась вовсе не матушка, на чей юбилей я прилетела, а бывший большой начальник.
Странно, но, пока слушала замгендиректора по капремонту, мне показалось, будто прошедших пяти лет не было. Словно я только что доложила о ходе выполнения плана, о наших проблемах и сложностях, о путях выхода из кризиса, и теперь он, доверительно понизив голос, рассказывал мне о том сопротивлении системы, с которым мы столкнемся, если будем реализовывать мои идеи.
Было очень странно, особенно слышать:
– Ну, что, Лилиана Станиславовна, дорогая, проветрилась, отдохнула. Не пора ли к нашему шалашу обратно?
Вздрогнула, огляделась и, заметив сына, который меня встречал в аэропорту, с удовольствием обнялась с ребенком. Потом вздохнула, выдала Яну чемодан и потопала следом за ними к машине, слушая внимательно весьма уважаемого человека, который, как оказалось, недавно занял пост генерального директора всей нашей транспортной богадельни.
– Так вот, Лилиана, я серьезно! Возвращайся, дорогая. Место начальника Управления тебя заждалось. Все, что было сделано за эти пять лет – курам на смех. Или без слез, не взглянешь, – преувеличенно тяжело вздохнул гендир. – Лилиана Станиславовна, нас надо спасать. И я точно знаю, у тебя есть мысли и идеи. А с нашей стороны вся возможная поддержка, все, что мы только можем тебе предложить, – все будет.
Звучало дико и даже фантастически. Но это, как выяснилось, были цветочки. А потом пошли ягодки:
– Но, Лиль, результат должен быть впечатляющий. Доказательства того, что за прошедшие пять лет систему планомерно рушили, нужны железобетонные. Милая, возвращайся, поддержим абсолютно всем.
Обалдеть! Вот это, так сказать, поворот.
Жуть, конечно.
Я оказалась в шоке.
Хорошо, что ребенок понял: мать немножечко отъехала, поэтому помог мне устроиться в машине и повез к бабушке на праздник, куда мы, собственно, все и слетелись. А я всю дорогу слушала пространные рассуждения бывшего руководства, которое изо всех сил старалось стать еще и будущим.
Ну и когда дом матушки уже показался на горизонте, я пообещала обдумать столь внезапное предложение:
– Я буквально только с самолета, и, честно говоря, не ожидала. Но я подумаю.
– Лиль, позвоню завтра, чтобы услышать твой положительный ответ, – простоты в бывшем начальнике с годами стало гораздо больше.
На этом мы распрощались, и в руки матери я попала сильно встревоженная, с вытаращенными глазами и кудряшками, которые на моей голове жили своей жизнью, изо всех сил пытаясь достойно изобразить змей из прически. Медузы Горгоны.
Если я думала, что это были все сюрпризы, то я ошибалась: с прибытием в дом к родительнице, «веселье» продолжилось.
Да, праздник у матушки удался. Ее подружки были задорные, веселые, с ними тусить оказалось тепло и здорово. Именинница радовала глаз цветом лица и энергичностью, да и Ян тоже оказался на высоте – проявлял лучшие свои качества, старательно радуя мать и бабушку.
Мы спели пару десятков песен, выпили ящик игристого, обсудили общих знакомых, успехи моих детей и как прекрасен этот мир. А потом спокойно разошлись.
Получилось душевно.
– Давно хотела вернуться, – задумчиво протянула, на следующее утро, выбравшись на кухню к завтраку.
Сын, который выполз практически одновременно со мной, устроился за столом напротив и с удовольствием приступил к поглощению бабушкиной фирменной каши. При этом он поглядывал на меня с восторгом и говорил:
– Ах, матушка, ты все хорошеешь! Ну, ты наконец-то вернулась, здорово! Только просвети меня, а что это вы с отцом затеяли? С чего вдруг воссоединение? Снова семейство Третьяковых в сборе и законном браке?
Подавилась кофе, вытаращила глаза, молча открывала и закрывала рот, потому как ничего цензурного по теме сказать не могла.
– Мам, не совсем понимаю, что там происходит, – настороженно продолжил ребенок. – Ну, ты же знаешь, что деда разбил паралич? Там странная история была: его то ли подставили, то ли он, и правда, спер какого-то фантастического бабла, но в тот момент, когда к нему пришли следователи, его натурально на работе, чуть не хватил кондрашка.
Мы с матушкой вытаращились на Яна дружным хором.
Сын вздохнул и пожал плечами:
– В связи с этим бабка практически днюет и ночует у деда в больнице. Ну, еще в церковь бегает, периодически звонит мне и сетует, что ей ужасно не хватает тебя: твоей поддержки, спокойствия, уверенности, ну и всяческих разных полезных знакомств.
Я хмыкнула в чашку, маман закатила глаза, а сын, попробовав бабушкин кофе, который ей всегда удавался на редкость чудесным, задумчиво протянул:
– Так вот, отцовы слова с последней нашей встречи меня насторожили. Я вообще не понял, но он с такой уверенностью говорил, что ты возвращаешься, и вы снова будете вместе… Причем даже показывал мне фотографии домов, которые он выбирает, чтобы показать тебе. Мам, как-то это очень странно!
Мне тоже было странно, о чем я ребенку и сказала:
– Твой отец много раз намекал, что мне пора возвращаться. Но я вернулась на Родину. Ни в коем случае не к нему. Потому что в ситуации с нашим разводом, обратно ничего повернуть нельзя совершенно.
Мне показалось, Ян выдохнул.
– Да и хорошо, – криво усмехнулся ребенок и уточнил, – ты же знаешь, что Янка дала мне все доверенности, и я все эти годы присматриваю за дачей, которую бабка ей подарила? Ну, за нашей дачей. Поэтому сейчас, пока ты еще не определилась с тем, что будешь делать дальше, можешь пожить там.
– Скажи мне, милый ребенок, у тебя дома девушка живет? – уставилась на отрока с подозрением.
Ян заалел ушами и щеками, а мы с матерью дружно хихикнули.
Выросла наша двухметровая крошечка.
Потом он собрался с мыслями, вспомнил, что он – мужчина, и официально заявил:
– Да, у меня есть девушка. Я вас познакомлю. Но она у нас не живет, только иногда ночует.
– Так у вас все серьезно, милый? – усмехнулась с пониманием. – Ты же помнишь, что хоть я и готова стать бабушкой, но ребенок – это не котенок, не игрушка, это огромная ответственность.
Сын вытаращил глаза и махнул рукой:
– Не, мам, мы пока не готовы ни жениться, ни детей заводить.
– Эх, молодость, молодость, – я покачала головой. – Жить они готовы, а все остальное нет. Очень печально, что могу сказать.
Ян надулся и демонстративно приступил к поглощению бабушкиных сырников, а я вздохнула:
– Значит, сына, история такая. Я, конечно, переговорю с твоим отцом, потому как изначально у нас речь шла о том, что я прилечу на сделку и продам ему свою половину квартиры. А он вроде собирался подарить ее вам с сестрой.
Ребенок отвлекся от еды и поглядел заинтересованно.
– Но что он подумал, как он меня понял, и как это все будет стыковаться с реальностью, мы узнаем чуть позже, – осторожно продолжила, понимая, что вероятны осложнения. – Однако, что я тебе скажу: пока в квартире не живет Третьяков, там буду обитать я. Поэтому вам с барышней придется встречаться где-нибудь в другом месте, либо же жениться и съезжаться, это раз. И два: я с удовольствием съезжу на дачу, потому что давно там не была, не видела. Мне любопытно.
Озадаченный, но изрядно повеселевший ребенок ускакал поговорить по телефону, а мы с матушкой принялись за хозяйственные дела, в процессе обсуждая все новости, накопившиеся за время разлуки.
Вот только я постоянно сбивалась на мысль:
– А все, дети выросли. У Янки есть Лей, и у них все продвигается неспешно, обстоятельно, серьезно. Теперь выясняется, что и у сына есть девушка… Все по парам. Не удивительно, что и Третьяков вздумал прибиться обратно. А как же? У родителей трындец, а ему нужна забота и стабильность. Но нет. Не со мной, пожалуйста. Мне этого счастья точно не надо.