Глава 14

Гроза, нависшая над ними, наконец миновала, и Анна с Михаилом, в объятиях друг друга, отправились в свой номер. В коридоре отеля пахло далёким озоном, но за дверью их апартаментов воздух уже согревался, словно дышал в унисон с их учащёнными сердцами. Кто из них мог подумать, что ловушка, из которой, казалось, не было выхода, смогла соединить их одинокие сердца.

Анна прижалась к Михаилу, чувствуя тепло его тела, его сильное, успокаивающее сердцебиение. Михаил нежно поцеловал её в висок, ощущая, как уходят последние тени страха и недоверия. Их перемирие было таким тихим и одновременно таким громким.

— Кому ты звонишь по вечерам? — Михаил решил развеять последние сомнения.

Анна понимающе улыбнулась.

— Маме. Соня сейчас у неё. Я звоню, чтобы поговорить с дочкой перед сном. Каждый вечер. Это как ритуал. Без этого она не засыпает. Я планировала приехать в Сочи с ней вдвоём, но дочка заболела, и мама отправила меня сюда одну, оставив Сонечку у себя.

— Я думал, у тебя кто-то есть, — признался Михаил, и Анна поцеловала его в щёку.

—У меня есть только Соня.

Он закрыл глаза.

— Покажи мне ее ещё раз, — тихо попросил он, не отрывая взгляда.

Анна не поняла сначала. Потом догадалась, достала из сумочки цветную фотографию и протянула ее Михаилу. Ту самую. Любимую. Он повернул её к себе и не мог отвести взгляда. Смотрел долго. Изучая каждую черту.

— У неё мой подбородок, — неожиданно хмыкнул он.

— И складочка на лбу — твоя, — с улыбкой заметила Анна.

— Я думал — твоя.

— Нет, — Анна отрицательно покачала головой. — Она вообще на тебя больше похожа.

Он засмеялся. Коротко, неожиданно для самого себя — и сразу же глаза у него заблестели. Он быстро провёл по ним тыльной стороной ладони.

— Анна.

— Что? — с придыханием в голосе спросила она.

— Расскажи мне о ней. Какая она?

Услышав вопрос Михаила, Анна расплакалась. Слёзы потекли сами собой, и она не стала их останавливать. Не смогла бы, даже если бы захотела. Груз собственной вины обрушился на неё стеной. Дочь и отец не знают друг друга лишь из-за её обиды, которую она столько лет берегла в себе, как что-то ценное, не понимая, во что эта обида в итоге превратится. Вина камнем давила в душе, не давая дышать. Ни один из них не заслужил того, через что им теперь приходится проходить. Ни он. Ни она. Никто из них.

— О… она очень серьёзная. Такая маленькая, а уже всё знает. Любит, чтобы все лежало на своих местах. Обожает, когда ей читают книжки. Просит об этом бабушку каждый вечер. А еще она боится темноты. Часто поёт песенки, которые сама придумывает, без слов. Она… она очень добрый и светлый ребёнок.

Он слушал. Не перебивал. И с каждым её словом что-то сжималось в его груди. Анна заметила, как едва дрожит его нижняя губа, и впервые увидела в нём не бывшего, а человека, который долго и мучительно шёл к этому моменту.

— Я хочу её увидеть, — Михаил посмотрел Анне прямо в глаза.

— Михаил, — начала было она, но слова застряли в горле под его обжигающим взглядом.

— Я хочу её увидеть, Анна, — с нажимом добавил он. — Как можно скорее.

Сердце Анны забилось быстрее от страха.

— Михаил, подожди. Это не так просто. У неё четыре года не было отца. Она не знает, кто ты. Нельзя просто прийти и сказать: «Привет, я твой папа». Это сломает её.

Но Михаил был неумолим.

— Я не собираюсь причинять ей вред. Я просто хочу её увидеть. Сначала — просто увидеть. Понаблюдать хотя бы со стороны. А дальше — как ты скажешь. Ты её мать. Тебе решать, что лучше для неё.

Анна посмотрела на него и прислушалась к своему сердцу. Она больше не имела права стоять между ними.

— Хорошо, — согласилась она. — Я тебя с ней познакомлю.

— Когда? – Михаил не смог сдержать своих рвущихся наружу эмоций.

Анна, задумалась на долю секунды, а потом ответила уверенным тоном:

— Когда мы вернёмся. Мне нужно её подготовить. Я ей буду рассказывать о тебе понемногу. Пусть свыкнется с мыслью что у неё есть отец.

Михаил подскочил к ней и прижал её крепко к своей груди. Он с надрывом прошептал ей в волосы:

— Что ты ей рассказывала про отца?

Анна молчала, не зная, как подобрать слова. Ей было трудно чувствовать каждой клеточкой его боль.

— Что папа далеко. Что он хороший. Что он нас очень любит, но так получилось — мы пока не вместе.

Михаил понимающе кивнул, продолжая прижимать к себе ее хрупкое тело.

— Она спрашивает об отце?

— Спрашивает. Часто.

Он снова закрыл глаза. Анна видела, как у него ходит кадык.

Он отстранился. Медленно, неловко подошёл к кровати. Сел, тяжело вздохнул. Положил фотографию на стол перед собой и устало закрыл лицо руками. Ему было тяжело, Анна это видела.

— Михаил, — прошептала она. — Скажи мне что-нибудь. Скажи, что ты злишься. Скажи, что ты не простишь. Только не молчи.

— Я не злюсь, — усмехнулся он горько, слегка приоткрыв глаза.

— Не верю.

Анна сделала шаг к нему на встречу, но он остановил её взмахом руки.

— Точнее я злюсь. Но не на тебя.

— А на кого? — ахнула Анна.

— На себя и свою мать. На годы, которые я упустил, не зная, что у меня есть дочь. На то, что я не был рядом, когда она родилась. На то, что я не видел, как она училась ходить. Что я не знаю, какое было её первое слово…

— Ее первое слово было «Мама», — Анна сделала еще один шаг к нему и в этот раз он не стал её останавливать.

— Конечно, — он улыбнулся — криво, через силу.

Анна подошла к нему и села рядом с ним взяв его за руку.

Они сидели молча. На столе, перед ними, лежала маленькая фотография их дочери.

— Анна, — Михаил вновь произнес её имя.

— Что?

— Можно я посмотрю на неё. Сегодня. Когда ты будешь с ней разговаривать перед сном.

— Михаил, она тебя не знает. Она испугается.

— Я не буду с ней разговаривать. Я просто хочу услышать её голос. Хотя бы издалека. Анна долго смотрела на него. Потом кивнула.

— Хорошо. Я буду звонить ей вечером в девять.

— Я буду молчать. Обещаю.

В девять вечера Анна вышла на балкон. Михаил сидел, тихо, как договорились. Сел на кресло в углу, и стал нетерпеливо ждать. Анна включила видеозвонок. На экране сначала высветилась мама, и через секунду появилась маленькое лицо, лохматое после купания, в розовой пижаме с зайчиками.

— Мама! – радостно крикнула девочка.

— Привет, солнышко, — голос Анны мгновенно потеплел.

— Мама, ты когда приедешь? — в тоне Сонечки слышалось нетерпение.

— Очень скоро.

— Мы с бабулей ужасно соскучились, — сообщила она, пыхтя, пытаясь достать что-то со стола.

— Милая, я тоже, — Анна почувствовала ком в горле. Пережитые события дали о себе знать, и Анна тяжело вздохнула, думая о том, что могла больше никогда не увидеть лица своей дочери если бы план Никитина осуществился. — Что ты сегодня делала?

— Я рисовала. Нарисовала море. Хочешь покажу?

— Покажи, — Анна смахнула предательскую слезу, чувствуя спиной как застыл Михаил, слушая их разговор с дочерью сидя в углу.

Девочка скрылась из вида, было слышно, как она шуршит бумагами. Михаил почти не дышал.

Соня вернулась, подняла к камере лист — синие волны, оранжевое солнце, а в углу — маленький домик и какие-то человечки.

— Видишь? Это море. А это — наш дом.

— Очень красиво, Сонечка. А кто это рядом с домиком?

— Это я, ты и… — она запнулась. Подумала. — И папа. Я его придумала.

Михаил беззвучно вздохнул. Анна крепче сжала телефон, чтобы голос не дрогнул.

— Это очень хорошая картинка, солнышко.

Анна сидела с побелевшим лицом, представляя, что сейчас творится в душе Михаила.

— Ну ладно тогда. Спокойной ночи, мам.

— Спокойной ночи, родная. Я тебя люблю, — Анна отправила дочери воздушный поцелуй.

— И я тебя. Скажи бабушке, я ей позже перезвоню.

— Хорошо, — помахала рукой Соня и звонок оборвался.

Анна долго сидела с телефоном в руках. Потом обернулась.

Михаил сидел в углу, сжимая пальцами подлокотники. Она медленно подошла к нему. Опустилась на корточки и положила голову ему на колени.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что дала мне возможность услышать ее голос. Мы обязательно встретимся, и я наверстаю каждую пропущенную секунду. У моей дочери будет самый лучший в мире отец. Обещаю.