58

Лиза еще в сад не ходила, и потому я попросила приехать решать дела Максима в обед, когда дочь спала. Малинин согласился, и приехал, когда я сказала.

Лиза к тому времени уснула, и я повела его в кухню, где мы могли спокойно обсудить наши дела.

К этому моменту Максим не вник ещё и в половину нюансов компании, которой руководил, и потому всё ещё был без меня как без рук, а я пока выхаживала дочь и темпы работы, конечно, тормозили. Ну, ничего. Дела подождут. Ребёнок мне всяко важнее.

— Садитесь, Максим, сюда, — указала я на обычный обеденный стул обычного обеденного стола.

Малинин всю дорогу до кухни озирался по сторонам, разглядывая мою небольшую, уютную квартирку, которую я приобрела в ипотеку и платила за неё по сей день. Ему как будто было любопытно как я живу, в каком месте, мой быт…

Хотя казалось бы, зачем ему это всё? У него своя драма — расставание с невестой накануне свадьбы, а он почему-то разглядывает с неподдельным интересом мои кухонные полотенчики, аккуратно развешанные на специальных крючках.

Малинин сел, положил папку с документами напротив себя и тут же открыл её.

— Хорошая квартира у вас, — вдруг улыбнулся он мне. — Уютная.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ. Приятно было слышать комплименты своему гнёздышку, с таким трудом и любовью обустроенному. — Я рада, что вам тут нравится больше, чем в нашем офисе.

— Намного лучше, — кивнул Максим. — Никакого гула и топота шпилек.

— Да, это уж точно. Дома на шпильках у нас никто не гоняет — паркет подерём, — сказала я, вставая на ноги и подходя к буфету, где у меня был установлен чайник, в который я налила воды, чтобы он вскипятил её для чая нам, а над буфетом висел ящик, где хранился чай, сахар и прочие чайные принадлежности.

Также я насыпала в вазочку разномастного печенья — дочь у меня так есть любит: и такую печеньку, и такую… Хочет всё и сразу, как и многие дети.

— Вам чёрный чай или зелёный? Травяной… Ещё есть каркадэ, — спросила я, открыв ящик с чаями.

— Вы любите чаи? — почему-то удивился он.

— Да. А почему вас это удивляет?

— Чаще всего девушки предпочитают кофе. Ну, или чай, но не в таком разнообразии.

— Ну да, я некий чайный фанат… Вот, вкусный ройбуш с ванилью есть. Хотите?

— А есть “Молочный улун”? — спросил он.

— Вы тоже разбираетесь в чаях, оказывается? — улыбнулась я. При мне, тогда, шесть лет назад, Малинин пил в основном кофе. Но в офисе и не было никакого ройбуша, в общем-то…

— Да в последнее время как-то увлёкся чаем, да… — ответил он. — Кофе, кофе всю жизнь… Может, он мне надоел просто?

— Может быть, — пожала я плечами, насыпая молочный улун в чайничек и заливая чайные лепестки кипятком. — Вкусы иногда меняются. Я вот в детстве морепродукты ненавидела: мне они казались склизкими и противными.

— А сейчас?

— А сейчас я готова душу продать за мидии, запечённые в сливочном соусе с чесночком…

Максим рассмеялся.

— “Улун” готов, — поставила я перед ним чайничек и две чашечки, а также вазочку с разномастным печеньем.

— Таки “Улун” у вас есть, — отметил Малинин.

— Как видите.

Я разлила ароматный напиток по чашкам, придвинула его к нему поближе и села напротив.

— Сахар?

— Один кусочек. О, у вас тростниковый?

— Он слаще. С ним вкуснее чай. Особенно, “Улун”.

— Особенно, “Молочный”, — добавил Малинин.

— Истинно так, — сказала я и бросила по кусочку коричневого рафинада в каждую чашку и заботливо размешала его ложечкой.

— Пробуйте, — указала я на чай Максиму, и он взялся за ручку чашки, поднёс её к губам.

— М-м-м, — оценил он, проглотив ароматный напиток. — А вы прямо…могёте.

— А-то — да, могу! Ещё и не такое…

— А что ещё, например?

— Например, подсказать вам по делам фирмы, — улыбнулась я. — Что у вас там? А то Лизка долго спать не будет.

— А, да-да, понимаю.

Максим торопливо разложил бумаги на столе и стал бегло рассказывать, в чём у него возникла загвоздка.