79

Максим звонил долго и несколько раз.

Заблокировать его сил у меня нет, но и трубку взять я не захотела.

Не хочу с ним разговаривать. Мне и так ясно, что будет дальше.

Пусть возвращается к Элле и вместе ждут ребёнка. Я не хочу, чтобы ещё один малыш прошёл тоже, что моя Лиза.

— Может, ты всё-таки ответишь? — спросил Юля. — Непохоже это на поведение мужчины, который хочет уйти к другой.

— У них будет ребёнок, — напомнила я.

— Ну и что, Маш? — развела руками подруга. — Будто у нас мало семей, в которых отец ушёл за хлебом и не вернулся!

— Я не хочу, чтобы их ребёнок прошёл тоже самое, что моя Лиза, — пояснила я, с грустью глядя на имя Максима, который настойчиво пытался дозвониться до меня. — У Малинина и Эллы ещё есть время, чтобы их ребёнок не знал, что такое, когда нет отца.

— Ты зря за него решаешь, — покачала головой она. — Может, он другое решение принял. Заботиться о ребёнке можно и не рядом с его матерью. И судя по его звонкам, так оно и есть, но ты в своё упёрлась.

— Я не хочу ломать жизнь ещё одному ребёнку, — покачала я головой, чувствуя, как на глазах собираются слёзы. — Он ни в чём не виноват.

— Так никто и не говорит, что ты что-то сломаешь, — отметила Юлия. — Ты никакой ответственности за чужого ребёнка не несёшь. Ваш с Малининым союз и рождение Эллы могут одновременно происходить. Почему нет?

— Ни слова о союзе, — жёстко сказала я. — Никакого союза не будет. Мне ничего вообще не предлагали не обещали. Я сама, как дурочка, всё придумала себе. Сочинила воздушные замки и стала в них жить. А потом они развеялись по ветру, и я увидела всё так, как оно есть: мы никогда не сможем быть вместе.

Пришло сообщение. Набравшись сил, я открыла его:

“Маша, почему ты меня игнорируешь? Нам надо поговорить!”

— Мне кажется, ты совершаешь большую ошибку, о которой будешь горько сожалеть после, — сказала подруга.

— Нет. Я всё делаю правильно, — стояла на своём я. — И я знаю, что делать.

— Поговорить с ним всё же? — с надеждой спросила Юля.

— Нет.

“Нам не о чем разговаривать. Воспитывай ребёнка и не делай несчастной ещё одну детскую душу”, — написала я в ответ и отправила Малинину.

Пока ещё он не успел толком познакомиться с Лизой, можно было её оградить от новых травм: что папа появиться в её жизни, а потом займётся другим ребёнком и снова пропадёт. Пусть уж лучше тогда и не появляется вовсе.

— Я еду с Лизой, — сказала я.

— Куда? — нахмурилась Юля. — Ты с ума совсем сошла? Ещё уезжать из-за этого! Лиза ведь в садик ходит. И куда ты её?

— У меня есть домик в деревне, от бабушки, — ответила я. — Мы его сдаем летом, потому что там нет отопления — надо печью топить. Поедем туда, он сейчас как раз пустует.

— Ну точно… С ума сошла! — всплеснула руками Юля. — Нашла, куда ребёнка тащить!

— А что такого? — пожала я плечами. — Это вовсе не так далеко от города, и там есть садик и школа в посёлке. Не прямо глушь.

— А отопление?

— Есть дрова в сарае. На всю зиму хватит.

— И ты будешь топить? Воду таскать?

— Буду.

— А купаться как?

— Баня есть. Хочется как-то мне к природе ближе…

— А работа?

— Найду что-нибудь удалённо, — пожала я плечами. — Интернет там есть тоже.

— Нет. Ты всё-таки сумасшедшая, Машка, — качала головой подруга. — Мне-то адрес хоть оставишь?

— Конечно. Только Малинину не давай.

— Да уж не дам. Ты меня за такое самоуправство прибьёшь.

— Именно. Так что — ни слова.

— Да ладно-ладно, не скажу я… Но ты глупо делаешь, ей-богу, Маш!

— И что? Это моя жизнь! — вскинулась я. — Какие хочу глупости, такие и делаю.

На самом деле я рассматривала не постоянное проживание в деревне, а какое-то время. Например, зиму. Несколько месяцев мне хватит, чтобы отдохнуть, прийти в себя и решить, что делать со своей жизнью дальше. Да и Малинин за это время точно успокоится и забудет про меня.

Будем считать, что у меня длинный отпуск в заснеженной деревушке…

Разве не прелесть?