84

— А если я беременна, то что? — подняла я вверх подбородок, словно обороняясь заранее. — Не станешь мне помогать?

— Да ну что ты, брось… — ответил он задумчиво и глядя на меня так, словно никогда не видел прежде. — Я дал слово и я его сдержу. Только позвони… Но… От кого этот ребёнок?

На его лице явно читалось: пока я тебя ждал, ты завела шашни с кем-то другим и даже забеременела. Но я разве обещала ему что-то, просила ждать меня? Не просила. И всё равно было почему-то неудобно, словно я Жене должна была что-то за его собственные ожидания.

— А это важно? — спросила я, глядя в окно, за которым снова начал кружиться снег. — Мой. Этот ребёнок от меня, он — мой.

— Ты…будешь рожать? — задал вопрос Женя.

— Да. Разве могут быть иные варианты? Я не могу избавляться от… Не смогу.

— Да я не призываю. Просто хочу знать твои планы.

— Буду рожать.

— А что же отец ребёнка?

— А что он? — посмотрела я на мужчину.

— Он не будет участовавать в жизни малыша?

— Нет, — твёрдо ответила я.

— Но как же так? Сделал дело и в кусты?

— Послушай, — сосредоточила я взгляд на нём. — Это моя личная жизнь и моё личное дело. Я не обязана с тобой делиться этими подробностями. Ты мне очень помогаешь, за это тебе спасибо. Но это не значит, что ты теперь будешь знать всё, что происходит в моей жизни. Я не хочу говорить об отце этого ребёнка. Он не будет участвовать в жизни малыша, и точка.

— Я не настаиваю, — ответил тихо Женя спустя какое-то мгновение, в которое между нами повисло неловкое молчание. Возможно, мои слова прозвучали довольно грубо, но я правда не хотела, чтобы он совал свой нос так далеко. Это только моё. И Малинина. Я не хочу этим делиться ни с кем. — Просто не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Как можно обидеть и…бросить тебя, Маш. Так не должно быть… Как можно бросить любимую и своего ребёнка. Значит, не любил.

Мы встретились взглядами. В его глазах я видела искреннее непонимание, как же мог со мной так поступить мужчина… И уже не первый раз. Я видела…любовь. Да, любовь. Но она была безответной с моей стороны, ничего поделать с этим я не могла. Как и с тем, что вечно выбирает моё глупое сердце не того. Прав Женька, конечно, что не должно быть так: не должна женщина одна поднимать ребёнка, ведь не одна она его делала и рожала. Но так уж иногда выходит, и решение рожать принимала я сама, мне и нести за него ответственность теперь.

— Значит, не любил, — согласилась я с ним. — Но, пожалуйста, закрыли тему. Мне не очень приятно об этом говорить… Мне надо думать о том, как двух детей поднимать. Это мо ё решение — рожать, и я ни на кого его не перекладываю. Это мой крест и я сама его нести буду. Один раз уже я это прошла и ничего — живая. Пройду и ещё раз.

— Маш, а я буду, — вдруг схватил он меня за руку. — А я буду тебя любить. И никогда не поступлю с тобой так. Не брошу тебя и ребёнка… Этого. И…общего, потом. Если бог даст. Ну почему ты вечно смотришь не туда? Почему ты не видишь, что я готов на всё ради тебя? Я приму и этого ребёнка. Ты права — он твой. Значит, и мне не чужой, и мне всё равно, от кого он — ты снова права, это всё совсем неважно. Мы вырастим его вместе, и Лизу твою вырастим. Всё у нас будет хорошо. Главное, держаться вместе. Да?

Я молчала и не знала, что отвечать.

Конечно, он прав. И он говорил такие важные слова, которые хотела бы услышать каждая женщина. И головой я понимала, что стоит принять его предложение.

Он меня любит, он мне поможет, а одна я быть очень устала. Устала тянуть всё на себе… Быть мамой-одиночкой совсем не просто, да ещё если детей — двое. У меня, конечно, опыта с двумя детьми пока не было, но тут не надо быть экспертом по детям, чтобы понимать, что нагрузка усилится вдвое…

Может, стоит согласиться и быть с Женей?

Всё равно я Малинину не нужна. Не очень-то он искал меня после того, как я уехала.

Или плохо искал или не хотел найти. Планирует, наверное, сидит свадьбу со своей Эллой, а я всё ещё вспоминаю о нём.

— Маш, давай просто попробуем, — держал мою руку в своих тёплых больших ладонях Женя. — Я же ни к чему тебя не принуждаю. Если ты ничего не захочешь, ничего и не будет. Я не стану давить на тебя, всё будет только по взаимности. Ты дай мне просто поухаживать за тобой. Ты сама потом уходить не захочешь…

Я уже открыла было рот, чтобы сказать о том, что мы всё-таки попробуем, как в дверь постучали, а затем рывком открыли её. Заперта она не была, после прихода Жени я не закрыла её…

На пороге моего дома очутился никто иной как Максим Малинин собственной персоной.