Глава 34

Глава 34

Странно в будний день никуда не спешить. Отправить детей в школу на служебной машине, а потом вернуться в постель.

Лениво валяться, заниматься любовью.

– Хорошо, что меня ранили. Хоть откосить можно, – улыбается счастливо Зотов. Снова лезет целоваться.

– Ты с ума сошел, – выдыхаю я. Инстинктивно провожу ладонями по широким накачанным плечам. Стараюсь не задеть повязку.

– Не-а, – усмехается он. Падает на спину. Тянет меня за собой. И снова я лежу, распластавшись у него на животе. А руки Зотова скользят по моей спине. По попе. – Я бы ни за что не догадался взять отпуск, Нель. Поперся бы на службу с утра. Выл бы от тоски до вечера. А ты бы тут одна шарахалась.

– Нужно найти новую работу, – вздыхаю я, выводя вензеля на Андрюхиной груди.

– Потом. Я пока дома. Вместе перекантуемся. А там глядишь, найдется что-нибудь, – сипло замечает он. Переворачивает меня на спину. Толкается внутрь окрепшим орудием. Задает быстрый ритм. Мгновенно подхватываю его. Выгибаюсь навстречу. И снова плыву в сладком безумии.

– Ты как мёд, Нелечка, – шепчет мне на ушко Андрей. – Невозможно оторваться.

– Я люблю тебя, – выдыхаю тихонечко. Провожу ладонью по небритой колючей щеке.

– Надо побриться, – перекатывается на бок Зотов.

– Для этого надо встать, – подначиваю любимого. И тут же оказываюсь прижатой к мощной груди.

– Сейчас пять минут полежим, – обнимает меня.

– Хорошо, – прикрываю на минутку глаза. Проваливаюсь в сон и просыпаюсь от звука мобильного. Мой отключен и куда-то спрятан. Значит, Андрюхин.

– Да. Слушаю. Зотов, – рявкает он в трубку. Голышом разгуливает по спальне.

Крепкий, мускулистый, поджарый мужик. И задница у него зачетная. Так бы и укусила!

– Да, товарищ генерал. Да. Будет исполнено, – четко, по-военному чеканит Андрей и падает ко мне на кровать. – Уже половина двенадцатого, мать, – вторгается мне в рот поцелуем.

– Надо вставать. Скоро детей из школы забирать. Чем их кормить? Чем вас всех кормить? – охаю заполошно.

Подскакиваю с кровати. Мечусь, будто за мной гонятся.

– Угомонись, – поднимается следом Зотов, подходит сзади. Обнимает меня за плечи. Целует в шею, в ключицу. – Сейчас быстренько по бутеру зажуем и поедем за детьми. Пообедаем в кафешке где-нибудь. Устроим спиногрызам праздник…

– А ужин? – охаю я, пытаясь вырваться из мягкого захвата. Если сейчас поддамся, точно опять в постель вернемся.

– Гусь звонил, – кивает Андрей на брошенную на кровати трубку. – Нас приглашают на ужин. Всем табором.

– А мы там не надоели? – приподнимаю бровь.

– Не-а, они любят гостей, – морщит нос Зотов. – Вернее, когда я в гости прихожу.

– А я? – хмыкаю обиженно.

– И ты, – щипает меня за попу. – И наши дети…

Наши. Вот только у меня пасьянс не складывается. Нет! С Катей все понятно. А вот с Ромой?

– Слушай, – накинув халат, иду вслед за Зотовым на кухню. – Я все понимаю… – старательно подбираю слова.

– Что? – включает он чайник. Достает из холодильника колбасу и сыр.

– Вот ты и Ольга… Вы были друзья…Правильно? – запинаюсь на каждом слове. – Ты с ней не спал…

– Ну, я же тебе говорил, – с укоризной смотрит на меня мой полковник. – Только дружеские отношения, котенок.

И мне хочется ему верить. Очень хочется. Вот только факты…

– Тогда почему Ромка на тебя записан? – выпаливаю, обнимая себя обеими руками. Колючие мурашки бегут по телу, заставляя скукожиться. От страха, или от холода? Не знаю. Только мне очень неуютно. От ситуации, вопросов и моей роли дознавателя.

– Да там все просто, Нель, – отмахивается от меня Зотов. – Я-то думал что-то серьезное! – вздыхает с облегчением. Достает из ящика пластмассовую досочку. Режет тонко сыр и колбасу. – Ты пока чай завари, – велит мне мягко. – И помидоры из холодильника достань.

Подчиняюсь. А в душе все клокочет. Ну почему нельзя ответить сразу?

– Сейчас за стол сядем, объясню, – мгновенно считывает перемену моего настроения Андрей. Гладит по спине. Слегка сжимает ягодицу. Чмокает в висок.

А когда мы, наконец, усаживаемся за стол, смотрит на меня задумчиво.

– А у меня другого выхода не оставалось, Нель, – делает мне бутерброд. – Ольга умерла, не доехав до больницы. Ромку чудом спасли. Его, как положено, через неделю бабе Зое на руки выдали. И тут началось. Документы надо оформлять. Опекунство. Она растерялась, честное слово. А ну-ка, дочь схоронила, и одна с новорожденным младенцем осталась. И родни у них никого. Она в контору нашу за помощью обратилась. Я же на задании был. Гуся из жаровни вытаскивал, – усмехается он криво. Наливает мне и себе чай. Задумчиво в окно смотрит.

А я молчу.

Пытаюсь представить, как было тяжело бедной женщине, и не могу. Все мои человеческие чувства упрямо наталкиваются на личную трагедию. А она все перекрывает. Жалость. Сострадание. Милосердие.

– Ну, наши там процесс с ювеналкой порешали временно. Потому как невозможно ничего было сделать. Просто собак спустили. Чинуши эти пакостные затихарились на время. А потом снова к бабе Зои пришли. Кто-то из соседей жалобу написал. Типа не справляется бабка. А она действительно как могла старалась. Кровиночку свою выходила. А эти суки… Ромку хотели в детдом забрать… - Андрей в гневе сжимает кулак.

– Как? – ойкаю испуганно.

– Вот так, – разводит руками Андрей. – Да ты ешь, Нель. Все же обошлось, – улыбается мне. – Баба Зоя нам опять позвонила. А я как раз вернулся из командировки. Полкана мне дали. Орден за Гуся. Герой, короче, – усмехается он. Будто сам не верит, что совершил подвиг. Ест быстро и аккуратно. Чай прихлебывает.

– Ну, я с юристами посоветовался и понял, что нет другого выхода. Ребенку хотя бы один родитель нужен. Ну и тест ДНК быстро намутили. И я сам в опеку пошел. Мундир еще с орденом надел. Они там опупели. Говорят, – корчит морду Зотов. – А где же вы были, папаша хренов? И прикинь, даже презрения не скрывают. Ну, я им и выдал. Все рассказал про эту жизнь, и свидетельство о рождении, где я отец, предоставил. Вот и все. Больше не беспокоили. Но ты сама понимаешь, Нель. Раз я отец, значит, не только на бумажке. Ну и взял ответственность на себя. А то вырастет пацан. Заглянет в свидетельство и спросит, что же ты, папа? О чем думал?

Подскакиваю на ноги. Кидаюсь к Андрею. Ему ничего другого не остается, как встать мне навстречу. Обнимаю его. Обвиваю руками шею и реву навзрыд.

– Нель, да ты что? Ну, все же хорошо, – растерянно тянет Зотов. Гладит меня по спине и совершенно не понимает, что делать.