Глава 10

Глава 10

– Леля, ты слышишь меня? – стоит только сесть в такси, раздается звонок. Свекровь. Опять со своими ложками!

– Да, слышу, Галина Петровна, – вздыхаю устало.

Из окна авто смотрю на просыпающийся, умытый дождем город. Пальмы, море, неторопливо идущие по своим делам прохожие. Здесь другой ритм. И главное, море. Каждый раз приезжаю в Сочи в командировку и не успеваю сходить на пляж. Просто посидеть на берегу, посмотреть, как волны скатываются на камни. Вдохнуть морского воздушка и вернуться в заснеженную Москву.

– Я нашла ложки! – торжественно восклицает свекровь, будто сообщает мне о самом важном событии года.

– Поздравляю, – роняю отстраненно. Силюсь не заорать в голос: «Как же вы достали меня своими заходами!».

– Да, нашлись. Вот умора, – смеется в трубку Галина Петровна.

– И где же они были? – интересуюсь сухо. Ничего смешного в этой дикой истории я не вижу. Да и любой нормальный человек тоже.

– На балконе. Их кто-то в полотенце завернул и положил в ящик. Представляешь?

– Нет, – роняю коротко.

– Что нет? – взрывается свекровь. – Это же ты их туда спрятала. Ты! Больше некому.

– Что я еще сделала? – интересуюсь ехидно. – Вызвала глобальное потепление? Потопила «Титаник»?

– Не юродствуй, Леля. Тебе не идет, – отрезает недовольно свекровь. – Ты же специально спрятала ложки, чтобы выставить меня полной дурой. Перед сыном. Перед друзьями.

– А вас надо выставлять? – усмехаюсь невольно. – По-моему, вы все сделали сами. Только забыли. Есть лекарства, улучшающие кровоснабжение головного мозга. Вам надо пропить курсом. Может, помогут, – говорю прямо. Не подбираю слова, стараясь казаться тактичной.

– Я, по-твоему, дура ненормальная? Или у меня деменция? – орет свекровь, а я прикрываю глаза.

Ну вот как с ней разговаривать? Она же все перевирает по-своему. Да и какой такт? Мать Дениса уже перешла все границы.

Месяц назад, как раз после новогодних праздников, она обвинила меня в воровстве.

– У меня пропали серебряные ложки. Из камергерского набора… Помнишь, Денис? Приданое бабушки Пелагеи. Ее отец служил при дворе, – закатила она тогда глаза.

– Конюхом, мам, – фыркает Денис.

– Какая разница кем, Денечка? Ложки пропали. Я подозреваю Лелю, – смотрит на меня, не мигая.

– Простите, что? – в тот момент не могу поверить.

– Ну да… Строишь тут… – брызжет ядом свекровь. – Ты же машину новую купила. С каких шишей? И ложки пропали, – всхлипывает она. – Кроме тебя, взять некому. Ко мне только Раиса Ивановна со второго этажа заходила. И вы…. – смотрит на меня с презрением.

– Ну так, может, Райка и поперла твои ложки, – смеется Денис. До него еще не доходит весь ужас происходящего.

Меня обвинили в воровстве! Меня, которая всю семью тащит на свою зарплату. Не жалко. Правда. Но очень обидно.

– До свидания. Нам пора, – поднимаюсь из-за стола. Зову Катю из другой комнаты, где она играет в куклы.

Под полное молчание родственников собираюсь одна в прихожей, одеваю Катерину и выхожу. Денис от матери возвращается позже. Орет, как все его заебали. И как ему, бедному, трудно всех нас тянуть.

– А куда именно ты нас тянешь? – уточняю я, обнимая себя за плечи. И тут начинается скандал, потом обыск, а потом к утру наступает момент раскаяния.

– Прости меня, дурака, – падает в ноги супруг. – Я ей сразу сказал, что ты ни при чем.

«Сразу ты молчал, милый, – думаю, прикусив губу. – И опять предал меня».

Похоже, у Дениса это уже вошло в привычку. Сначала выставить меня виноватой во всех грехах, не заступиться, а потом просить прощения на коленях.

«Что ж за жизнь такая?» – сквозь слезы смотрю на море. – «Все мои мужики оказались иудами. Зотов изменил. Козлов постоянно по мелочи предает».

– … Так я и говорю, Леля, – тараторит в трубку свекровь. – Если вы уж решили завести второго ребенка, то должны быть повежливей со мной. Все-таки кроме меня вам помочь некому…

– Какого еще ребенка? – уточняю на всякий случай. – Денис предложил сделать ЭКО. Я обещала подумать.

– Вот вернешься из своей дурацкой командировки, приедешь ко мне, и мы поговорим, как жить дальше. Невозможно все время разъезжать по стране. Ты же не блогер-путешественник. Куда ты ездишь и зачем? Вон, у Раисы Ивановны дочка тоже в банке работает…

– Во-первых, мои командировки не имеют к вам никакого отношения, – отрезаю, не выдержав.

– Как это не имеют! – возмущается свекровь. – Ты оставляешь мою внучку…

– Катя всегда с моими родителями, – обрываю ее. Чувствую, как все закипает внутри.

– Но я же волнуюсь! – приводит железобетонный довод свекровь.

Как же она меня бесит! Вечно к чему-то придирается, что-то требует, обижается по пустякам.

– Ложки нашлись? Вы их пересчитали? Все на месте? – все еще стараюсь не сорваться.

– Да, все нормально. Пересчитала, – на автомате отвечает свекровь и тут же взрывается. – Вместо того, чтобы извиниться… Ты… Ты…

– Всего хорошего, Галина Петровна, – выпрямляю спину. – Больше не могу с вами разговаривать, – ловлю жалостливый взгляд таксиста. – И вы мне не звоните, пожалуйста. Так ваши ложки будут в безопасности. И Катю к вам не пущу.

– Это еще почему? – удивляется свекровь. – Ты не имеешь права. Она моя внучка! И ты обязана…

– Потому как мне плевать на ваши инсинуации. Но если вы обвините в воровстве мою дочь, то нанесете ей неизлечимую травму. Я этого допустить не могу, – поясняю спокойно и холодно, как во время дискуссий у генерального.

— Ты змея! Бессердечная! Денис тебя бросит! – верещит в трубку Галина.

Денис? Да скорее я его. Давно пора. Пригрела на груди ленивого котика.

Не отвечаю. Смотрю на крыльцо отеля, рядом с которым тормозит машина.

— Берегите свои ложки, — выдыхаю порывисто и впервые за восемь лет сама обрываю связь.

Кидаю телефон в карман пальто. Руки дрожат. Не от страха. От возбуждения и решительности. Первый раз в жизни я сказала свекрови «нет».

Может, это Зотов так на меня подействовал?