ГЛАВА 2

Максим Страх за Иру опалил мои нервы, едва не выкручивая кости и не выворачивая разум наизнанку. Если честно, я раньше за неё ещё ни разу так не боялся. Даже когда Дерягин сказал, что закопает мою бабу, если я не пойду ему навстречу, и то я не испугался. Знал, что сделаю всё, но с её головы и волоска не упадёт. Там я мог хоть как-то контролировать ситуацию. А здесь не могу. НЕ МОГУ, чёрт подери! В сознание не приходит уже около часа. А врачи только и заладили: “Ждите!” Чувствую, словно кишки на ржавый болт наматывает. Почему она здесь? И что случилось? Схватившись за голову, зажмурился, вспоминая фрагменты нашей с ней последней встречи. Большой кабинет, судья, секретарь, и мы с Ириной. – Подпишите, – говорит судья, указывая на документ о разводе. Ставлю подпись, даже не задумываясь, и передаю Ирине ручку. Знаю, что так надо. Это единственный выход. Пусть лучше я останусь настоящим козлом в её глазах, но зато она будет жива. Смотрю на неё. Ни один мускул не дрогнет на её, словно маска, лице. Красивая – как богиня, холодная – как Снежная королева. Сам решил пойти на этот шаг, так что теперь нет смысла о чём-то сожалеть. – Никогда не ищи меня, что бы ни случилось, – холодно проронила Ирина, даже не глядя в мои глаза. Знаю, ненавидит. – Хорошо, – говорю я, наступая себе на глотку. – Пообещай мне, Соболев! – Бросает на меня ледяной взгляд. Всего скручивает, но я киваю. Должен. И нет пути назад. – Обещаю, – говорю негромко, а внутри готов заорать матом. У здания суда её ждут родители, и, забравшись в машину, Ира даже не смотрит в мою сторону. Только её отец, Станислав Петрович, едва заметно кивает мне. Хочу рвануть вперёд и, открыв дверцу, вытащить её из машины. Встряхнуть. Наорать. Спросить, реально ли она готова оставить всё и уехать? Но не могу. Нельзя. В тот самый день она уехала из города в деревню и навсегда покинула мою жизнь… Так я думал раньше. А сейчас меня трясёт от понимания, насколько сильно я ошибался. Неужели люди Дерягина добрались до неё? Но это невозможно! Их всех… каждую суку я лично сковал наручниками! Тогда что именно пошло не так? – Где я? – раздался хриплый голос Ирины, и, сорвавшись со стула, я подскочил к больничной койке. – В больнице, – произнёс негромко. – Как ты? – Макс? – Её голос хрипел, а взгляд был удивлённым. – Что ты здесь делаешь? – спросила. – И что здесь делаю я? – Тут же нахмурилась и стала осматриваться. От облегчения я прикрыл глаза и даже вздохнул свободнее. – Ты в обморок упала, – сказал, снова глядя на бывшую. – Совсем ничего не помнишь? – Я… погоди, – опомнившись, она выдернула капельницу из руки и хотела сорваться с кровати, но я удержал. – Куда ты? – Пусти! – едва не закричала. – Мне нужно… мне… – Ира, да успокойся ты! Куда тебе нужно? Что случилось? – Ты не понимаешь! Соболев, пусти! – Стала вырываться, как дикая кошка. Сорвавшись с койки, она шаткой походкой направилась к двери и выглянула в коридор. – Ира, куда ты собралась? Ты хоть понимаешь, что тебе сейчас отдых нужен! – Мне жизнь свою спасать нужно, а не отдыхать, – выпалила она, а у меня в груди всё оборвалось. – Что, кхм-кхм, – прочистил горло, – что произошло? – спросил я. – Почему ты раненая была в полиции? На тебя напали? Кто это был, ты запомнила? Фоторобот составить сможешь? Идиот, именно поэтому она и приехала в полицию! Чтобы заявить о нападении. Кретин чёртов! – Нет! – заявила Ирина и вышла в коридор, выискивая кого-то. – Не запомнила, значит, – проговорил я негромко, следуя за ней и подстраховывая, чтобы не упала. – Нет, на меня не нападали, Соболев! – остановившись, сказала она и бросила на меня нечитаемый взгляд. – Тогда что произошло? – опешил я. – У меня машину угнали! От облегчения мои ноги едва не подкосились. – Ты что, рад этому? – разозлилась, неверно истолковывая невольный выдох. – Погоди, – сказал, хватая её за руку. – Расскажи, что случилось. – Тебе-то какая разница, Соболев? – возмутилась она. – Ты всего лишь опер… Постой-ка, а ведь и правда, ты же опер! Макс! Макс, помоги найти украденные документы! – Что? Документы? – совсем запутался. – Да! Очень важные документы! – Ты же сказала, что у тебя тачку угнали. – Да плевать мне на тачку! Мне документы нужны! Они в салоне были! – Ир, давай вернёмся в палату, и ты мне всё объяснишь, хорошо? Заодно расскажешь, откуда у тебя такая шишка на лбу. Посмотрев на меня пристально, что-то решая для себя, она кивнула и медленно поплелась обратно. – …и выходит, от этих документов зависит, получишь ли ты новую должность или нет, я правильно понимаю? – спросил, потерев переносицу. – Правильно, – негромко сказала Ирина. – В этих документах мои бессонные ночи и время, которое я могла бы провести с… – Она замолчала и, посмотрев на меня, закусила губу. – С кем? – спросил хрипло. Неужели она кого-то себе нашла? Мысль об этом обожгла, словно клеймо выжигая в моём сознании единственное слово “ПРИДУРОК”! Конечно, она не может быть одна. Только на что ты рассчитывал? На мгновенье прикрыв глаза, перевёл дыхание. – Прости, это не моё дело, – сказал, стараясь мысленно отстраниться от такой информации, но, чёрт подери, не получилось. Перед глазами картинка вспыхнула, как кто-то другой обнимает её, целует, укладывает в постель… – Соболев, ты меня вообще слышишь? Чёрт бы меня подрал! Что ж клинит-то так жёстко? – Да, прости, – сказал, снова глядя на бывшую. – Макс, мне очень нужны эти бумаги, – взмолилась Ирина, беря мою ладонь в свои маленькие ручки. – Ты же можешь мне помочь? – Я… – Прочистил горло, потому что от такого простого прикосновения мозг был готов расплавиться. – Я найду их. Обещаю.