«Нокаут»
the coronas my fault
Тимур, 18
Пестрые шарики болтаются на ветру, пока он разносит отголоски безумно популярной песни. На сцене отплясывают девчонки в коротких юбках. Сегодня у нас начинается вторая смена.
- Ооо…вот это Анька отжигает, конечно, - протягивает Антон, сцепив руки на груди.
Мы переглядываемся. В следующее мгновение морщимся без переговоров, а потом начинаем ржать.
- Че ржете, дебилы?!
- Да ты обалдел совсем. Ей пятнадцать!
- И что? Мне же не тридцать.
- Не, чувак, - мотаю головой, хлопнув его по плечу, - Это уже извращение.
- Серьезно?
- Серьезно, - отвечаем хором и отворачиваемся от сцены, чтобы зацепить пепси-колы.
Андрюха называет ее звонкой.
Антон последний раз бросает взгляд на сцену, с грустью вздыхает и присоединяется к нам.
- Окей. И какой же тогда потолок?
- Шестнадцать, - снова в один голос заявляем.
- Разница в год! Вы охренели…
Недоумевает он, а мы смеемся. Обычные, тупые разговоры. Они ничего не стоят…обычно.
- Ох-ре-неть… - вдруг шепчет Димка.
Его голос настолько наполнен живым, искрящим удивлением и…каким-то странным шоком, что даже отвлекает меня от выбора закуски. Я перевожу на него взгляд, чуть нахмурившись, а он — вперед смотрит, широко рот раскрыв и глаза выпучив.
Что…
Непонимающе перевожу взгляд, следуя за ним, и сам застываю. У дерева стоит девушка, красивее которой я никого и никогда не видел. Длинные, прямые, светло-пепельные волосы. Фигура — загляденье. Светлая футболочка облегает узкую талию, подчеркивая аккуратную грудь и открывая вид на загорелую кожу и пупок. Округлые бедра прикрывает юбочка. Но главное не это — она похожа на мечту, как если бы эта самая мечта вдруг обрела конкретные очертания. Огромные глаза, пышные, чувственные губы, маленький носик. Девочка прикусывает губу, и каждый раз от этого появляются милые ямочки…
- Охренеть, - в один голос поддерживаем мы.
- У нее ноги от ушей!
- Она похожа на модель с гребенкой обложки!
- Кто это?! И почему я до сих пор не знаю…КТО ЭТО?!
Я слова не могу вымолвить. У меня по нутру растекается жар, сердце часто-часто бьется, а потом вдруг резко застывает.
Девчонка переводит на нас взгляд, а смотрит…будто бы только на меня.
Дальше со мной происходит то, чего раньше никогда не происходило. Точнее, давно уже не происходило. Настолько, что я и забыл, а как это?…краснеть?…
Я краснею так сильно, что не могу дышать…
По коже мурашки…
Резко прячу взгляд. Дыши! А ты не можешь дышать! Какая хрень…но я не могу, твою мать! Словно в легкие насыпало песка. И меня утягивает, утягивает…вниз, выше, в сторону. Вправо, влево! Болтает так, словно я сел на модные американские горки.
Помню их. Обосрался знатно. Мы с мамой ездили в Москву в том году, катались — я бы больше не хотел, а тут на тебе! Откуда не ждали…словно солнце поцеловало в грудь и одновременно ударило по яйцам.
Аж искры из глаз полетели…
- Тима! Тим, ты видел, да?!
Меня дергает за футболку пацаненок из моего отряда. Фу-ух…передышка…
- Видел, как я его сделал?! Бах-бах-бах! Прямо как ты учил! Ты же не пропустил?!
Мальчишка с надеждой смотрит мне в глаза, а у меня сердце теплеет. Его зовут Гена, и он остался здесь на вторую смену. Дома его не ждут. В принципе, как половину этого лагеря, включая меня и моих друзей.
Мы ласково называем это место Передержкой. Знаете? Когда родители слишком заняты устройством своей жизни, а на детей времени нет — тогда ты отправляешься в «Шанс». Раньше я ненавидел сюда ездить, но потом нашим мэром стал Василий Петрович, а он — московская шишка, которая вдруг стала праведником. Наверно, мечтает отмыться от всего того дерьма, проделанного им в столице. По крайней мере, так поговаривают. Мне? Наплевать. Чувак вливает очень много денег в город, так что он стал не таким печальным, а еще он создал нашу Передержку. Так сказать, с нуля. Ну, почти. Он просто все здесь переделал, а еще договорился со своими крутыми, московскими друзьями, и сюда частенько залетают тренера или еще какие-то похожие шишки. Смотрят на нас. Дают шанс и билет в нормальное будущее. Кто будет против нормального будущего? Я точно нет. У нас в городе даже при Василии Петровиче всего-то несколько дорог: завод, автосервис или бухать. Со всеми вытекающими. Ни один вариант меня лично не устраивает, поэтому роптать? Я не стану. Уж точно.
Улыбаюсь Генке, потом треплю его по волосам и киваю.
- Конечно, я видел. Молодец. Хорошо провел прием.
Мальчишка оглядывает моих друзей с волнением, и они все понимают. Отворачиваются. Заводят очередную тупую беседу, создавая вид незаинтересованности — и он открывается. Чуть привстает на полупальчики, тянется ко мне и доверительно шепчет.
- Правда? Мне показалось, что я облажался немного. Выскочил на чистом везении…
Это действительно так. Прием он провел не идеально, но у меня рука не поднимется это ему сказать. Зачем? Я не считаю, что тыканье носом в свои ошибки как-то поможет, а вот уверенность убить? Запросто.
Нельзя так с детьми.
Усмехаюсь, потом присаживаюсь перед ним на корточки и чуть сжимаю его предплечья.
- Ген, что я говорил на тренировке?
- Уверенность — главное оружие.
- Правильно. И ты им воспользовался. Молодец.
- Но прием…
- Был великолепен, и ты был великолепен. Остальное…знаешь? Нет же предела совершенству. Нужно работать каждый день, чтобы оттачивать мастерство. Ясно?
Гена сначала слабо, но потом в полный ряд своих зубов улыбается и кивает, а потом вдруг…срывается и крепко-крепко обнимает меня за шею.
Сердце тает еще сильнее. Я обнимаю его в ответ и на миг прикрываю глаза.
- Спасибо, - шепчет он.
Только киваю.
- Ты будешь классным батей, - без стеба говорит Димка, бьет меня по плечу, когда Гена сбегает.
Я издаю смешок.
- Ну да. С моим-то прошлым я буду прямо не отцом, а гребаной мечтой!
Парни ржут, но это так. Все мы тут примерно с одним набором вводных данных: безотцовщина. А как еще бороться с этим дерьмом, никто из нас не знает. Смех — лучшая защита.
Поддерживаю, а сам бросаю взгляд туда, где стояла та девчонка. Сердце тут же ухает вниз, и я не могу скрыть разочарования: ее уже нет…будто и не было никогда. Растаяла. Мираж…
- Ооо…запал?
Антон сразу просекает. Обнимает меня за шею, усмехается, когда я сбрасываю его руку.
- Да ладно. В этом нет ничего постыдного, мы все с тобой в одной лодке…
- А я знаю, кто это, - вдруг заявляет Саша.
Мы резко переводим на него взгляд. Он так увлечен своим гребаным бутербродом, что не сразу это замечает. Когда замечает, замирает. Лупит глазами, как придурок.
- Ф-фто?
- Ну?! И кто это?!
- Ой…
Саня закатывает глаза, проглатывает свой огромный кусок и жмет плечами.
- Не знаю, как ее зовут, но, кажется, это внучка Марь Иванны.
Я тут же морщусь. Не очень-то жалую эту женщину. Держит магазин на деревне, вечно всеми командует и раздает неприятные клички. Я — оболтус. И это самое ласковое, если что. Самое…
- Серьезно?
- Ага, - кивает друг, - Моя Светка же живет с ней через два дома, бабка ее — подружка, в дом вхожа. Говорят, у нее родители погибли, она только приехала к нам. Из Краснодара…или Красноярска? Короче, откуда-то из большого города.
Родители погибли…
Снова бросаю неосознанный взгляд туда, где стояло мое видение. Сердце сжимается с болью. Я не чувствую ее по поводу своей семейной ситуации, а по поводу ее? Почему, да?…
***
Я ее больше не видел, да и некогда было особо. Праздник закончился, нужно было развести детей по их домикам, заселить новеньких, разобраться со старенькими. К отбою я уже с ног валился, но это ненадолго. Когда засыпает город, просыпается мафия.
Иду с легкой ухмылкой в сторону домиков вожатых. Там уже собрались мои друзья, сегодня мы будем отмечать второй заход. Только сначала я решаю окунуться.
Скручиваю полотенце, набрасываю его на шею и захожу в лес. По проторенной тропинке бреду к секретному берегу нашего озера, где мы часто…да и глупостями занимаемся, в том числе. Я сам занимался. Вон. В прошлой смене с вожатой Никой.
Вздыхаю.
Мысли возвращаются к незнакомке. Она не похожа ни на одну девушку, которую я знал раньше. Как глоток свежего воздуха, чистая, легкая. Безумно красивая…У меня от одного воспоминания ее ног начинает гореть внизу живота, и член оживает. Нет, такого давно уже не было. Мне же уже не четырнадцать, в самом деле…
Дебилизм.
Она может оказаться обыкновенной красивой оберткой. А я себе уже нафантазировал гору и маленькую тележку. Что наполню ее. Притом не в глупом смысле этого слова, а в самом высоком.
Высоком, сука. Охренеть, приплыли.
С губ срывается смешок, я выхожу на берег и тут же застываю. Мое видение, словно русалка, сидит на бревне. Луна отражается, скользит по водной глади, а я ничего не вижу — ни красоту небесных светил, ни звезды, ни озеро это долбанное.
Только ее…
Девочка тихо всхлипывает, ковыряет пальцы. Сгорбилась вся.
Ловлю ступор. Что мне делать? Свалить? Не хочу. Не могу! Как к земле прирос…ни взгляда оторвать, ни вздохнуть…
Внезапно она поворачивается. Я вздрагиваю. Вздрагиваю, твою мать! А она вскакивает и неожиданно шипит.
- Что стоишь и пялишься в кустах?!
Эээ…я не ожидал такого поворота событий. А как же нежный голосок? Где кокетливое, привычное похлопывание глазками? К восемнадцати годам я вытянулся и стал…красивым? Мать так говорит. Иногда она сравнивает меня с папашей в молодости, что я не люблю, но под вином ее хрен остановишь. Ну да. Он когда-то был красивым, поэтому она и запала. Возможно, поэтому и терпела? Хотя бред. то количество водки, которую он выжирал, любую красоту убьет в ноль.
Ай, плевать. Не хочу сейчас об этом думать. Точно не рядом с ней…
Ну да. Наверно, мне повезло с внешностью, девчонок у меня много. Я не привык к такой на себя реакции — факт, поэтому ловлю короткий ступор. Она шмыгает носом, потом осматривается, резко вскидывает глаза и заявляет.
- Ты маньяк, что ли?!
- Что, прости?
Делаю неосознанный шаг в ее сторону, а она тут же пальчик выставляет и угрожает.
УГ-РО-ЖА-ЕТ!
- Ни шагу ближе! Имей в виду, мужлан! Я знаю приемы самообороны, а еще…еще…ударю тебя вон тем паленом, если вздумаешь…не знаю? Короче, неважно! Хотя бы шаг, и ты получишь! Так и знай!
Наверно, стоит ее успокоить, вот только один момент тут решает гораздо больше какой-то там человечности. Ситуация становится максимально абсурдной, и вместо чего-то нормально из меня вырывается смешок.
Даже не так.
Я натурально прыскаю. Аж слюни летят.
- Шутишь?
- Хочешь проверить? - ведет бровями.
Вытираю губы ладонью, киваю пару раз и смотрю в сторону. Так, ладно. Не ржи. Это тупо.
Перевожу на нее взгляд обратно, наклоняю голову вбок.
- В курсе, что вам запрещено бродить по территории после отбоя?
- А ты что? Полиция?
- Почти. Я — вожатый.
Девчонка смотрит на меня с недоверием пару мгновений, но когда осознает, что я не прикалываюсь, закатывает глаза и цыкает.
- Класс. Вожатый-извращуга. Замечательно.
- Почему это извращуга?!
- Я видела, как ты на меня пялился! Что?! Следишь теперь?! Мне ходить и оглядываться?
- С таким острым языком? Абсолютно точно стоит.
Незнакомка прищуривается. Я вздыхаю и прохожу ближе к краю воды, но держусь на расстоянии. Кидаю на песок полотенце. Все это время она молчит, на меня смотрит. Оценивает? Хотелось бы. Появляется тупое, но острое чувство необходимости покрасоваться.
Снимаю футболку.
Я в спорте с головой, поэтому знаю, что выгляжу нормально. Даже больше. Обычно на меня реагируют ярко, а эта…молчит. Что? Почему это?!
Смотрю на нее. А она в другую сторону… покраснела? Или мне луна голову дурит?
Девочка прикусывает губу. Нет, она точно чувствует себя неловко. Я не придумываю…и ощущаю какое-то странное ощущение удовлетворенности, от которого немного расслабляюсь.
- Не боишься?
- Тебя?
- Сидеть тут в темноте. Одной.
Она издает смешок и бросает на меня короткий взгляд.
- Чего бояться? Майкл Вурхиз выйдет из леса и покромсает меня своим огромным мачете?
- Хотя бы.
- Нет. Не боюсь.
Замолкаем. Поют лягушки, а она смотрит вдаль. Я на нее…
Кто же ты?
- Почему ты плачешь? - спрашиваю тихо.
Девчонка чуть морщится и быстро вытирает влажные щеки.
- Я не плачу!
- Ладно.
Снова замолкаем. Я выжидаю. Пока она изучает песок под своими ногами, я разглядываю ее.
Честно? На эту малышку уже очередь выстроилась. Каждый мечтает с ней зазнокомиться, и тут все ясно. Правда, ясно. Она — идеальна. Словно сошла с обложки какого-то журнала…необычная, красивая. Недосягаемая какая-то. Звезда…мечта…
Да…так выглядит мечта.
Мой взгляд останавливается на ее крутой попке, член тут же оживает. Нет-нет-нет! Только не сейчас!
- Как тебя зовут? - вырывается хриплое.
Девушка поднимает на меня взгляд, чуть хмурится. Добавляю, чтобы ее подтолкнуть.
- Я — Тимур.
Еще мгновение…а потом вдруг на ее губах появляется странная улыбочка.
- Ооо…ну, ясно-ясно.
Не нравится мне это.
- Что «ясно»?
- И какой ты в очереди?
Эээ…чего?!
Дергаю головой. Незнакомка усмехается, поворачивается на меня и делает шаг навстречу.
Я не знаю, как это описать. Весь обращаюсь в камень, ладони потеют. Она приближается, а я как пацан…трясусь, сука! Изнутри. Снаружи весь в мурашках! И гормоны в голову бьют.
Это нокаут.
Настолько я дезориентированным не был никогда…
Она подходит и становится напротив. Смотрит мне в глаза с вызовом, без страха. Чуть склоняет голову вправо и шепчет…
- Давай без притворства. Мне уже все рассказали…
Проглатываю сухую таблетку и шепчу в ответ.
- О чем рассказали?
- О том, что я теперь — главный приз. Новенькая в лагере и городе, ни с кем еще не была. Кто же будет первым, да? А кто вторым? Третьим? М? На что поспорили? Хочу знать, сколько я стою.
Становится неприятно. Из нее пропадает какая-то игра, зато появляется агрессия. Напор. Я не боюсь его, но мне не нравится, что какая-то тварь наговорила кучу дерьма, а мне это все расхлебывать.
Признаю. Мы с парнями иногда шутим, но…сука, никогда такого не было!
- Я не спорю на женщин, - отрезаю холодно.
Она молчит. Долго смотрит мне в глаза, а потом вдруг шепчет.
- И я могу тебе верить?
- Не знаю. Решать тебе.
- Глаза у тебя как будто бы чистые…
Пару раз моргаю. Незнакомка вздыхает, опускает свои в пол и шепчет.
- У меня только что умерли родители, Тимур…
- Ты поэтому плакала?
- Да, - честно сознается, снова смотрит на меня и добавляет, - Я не готова к еще одному удару. Вообще. Если ты здесь за тем, чтобы на что-то меня развести…я попрошу тебя отступить. Пожалуйста. Не надо.
Мурашки становятся кусачими. В ее глазах бездонных снова стоят слезы, а сердце ее настолько раскрыто, что я кожей своей уязвимость чувствую.
До самой глубины своей души — ее душу…
- Я тебя не обижу, - отвечаю тихо.
Она молчит еще. И еще. Слишком долго и слишком мало, чтобы мне этого вдруг стало достаточно — быть с ней рядом…
Черт…откуда это ощущение? Что мне никогда этого не хватит?…
- Меня зовут Маша, - наконец-то произносит она.
Сердце прижигает…наверно, ее именем…
Сейчас
Я никак не ожидал такой подставы, но, полагаю, что по итогу я — мазохист.
Отсюда видно тот берег, где когда-то меня отправили в нокаут, от которого я так и не смог оправиться. Или смог, а всему виной место? Время? Час?
Не знаю…
Но это похоже на пытку, а я стою на самой последней дощечке пристани, словно намеренно хочу быть ближе.
Шпарит. Бьет наотмашь. Изнутри меня ломает! А я стою и смотрю туда, где все хранит старых призраков.
А не должно!
Антураж изменился. Тот берег облагородили, сделали деревянную пристань, поставили грёбаные гамаки и шезлонги, но я вижу там нас. И там нас слишком много. Свидетели и хранители все, что окружает: вода, песок, небо, деревья.
Черт, даже воздух пахнет нами…
Я прикрываю глаза, откидываю голову назад и впускаю в себя как можно больше ветра с запахом цветов, озера, леса и…проклятого рассвета.
Она меня не жалеет. Она меня наказывает, и я ее ненавижу. Ненавижу! За то, что преследует каждую ночь и не дает мне дышать…
Сука…
Как же я тебя ненавижу за то, что ты не даешь мне дышать…
- Тимур? Все готово, - звучит позади тихий голос ассистента, но я не спешу поворачиваться.
Хотя вот он шанс! Отрежь, как уже отрезал однажды. Забудь. Смирись и живи уже дальше! Ни хрена не исправить. Не рви себе душу, нахуя это делать?
А у меня желание огромное все послать к херам собачьим, сорваться и поехать по пути, который я не забуду, даже если меня калекой на ринге сделают.
Как пес.
Я приду к знакомой, синей калитке, как пес…только волю себе дай…
- Тимур?...
- Я слышал, - огрызаюсь.
Последний раз вдыхаю себя пытку, распахиваю глаза и снова запрещаю себе думать.
Тут слишком много сожалений, слишком много боли, которую нельзя излечить. Остается только смириться и двигаться дальше…
***
- …И поэтому вы решили инвестировать в спортивный центр, да? - спрашивает одна из журналисток, я усмехаюсь и киваю.
- Да. Мне когда-то очень помог спорт. Можно сказать, он стал моим ориентиром, и я…я не знаю, кем стал, если бы его не было. Мне кажется, что дети из неблагополучных семей тоже заслуживают получить…такой шанс.
По залу проходится мягкий смех. Он наполнен каким-то тупым, отвратительным умилением, от которого тянет проблеваться. Но я держу мину. Я знаю, давно уже знаю, как себя нужно вести на подобных сходках.
Улыбаемся и машем! Никому не нужна твоя правда. Держи рот на замке, а им показывай только добродушие и широту души.
Исключительно.
- Это…по-настоящему потрясающая цель, - ласково говорит та самая журналистка, а потом прикусывает кончику ручки.
Фу.
Ее взгляд липнет к коже, и я без труда могу представить, какие картинки сейчас пляшут в ее голове.
Пиздец неловко. Не люблю такое, если честно. Совсем не люблю.
Лида тоже.
Она откашливается, когда пауза затягивается, и берет дело в свои руки.
- Еще вопросы остались?
- У меня есть вопрос!
Резко перевожу взгляд на звук тонкого голоса, что кажется мне до безумия знакомым. Никого не вижу, зато толпа начинает шуметь, а потом они расступаются. В середину коридорчика выходит та самая девчушка, которую я встретил неожиданно вчера. На ней надет мой подарок — красная футболка с моей фамилией и моим счастливым числом. За спиной синий рюкзачок. Она одета в розовую кофту и платьице, но на ногах кеды. Не девочка-девочка. Пацаненок какой-то.
Я усмехаюсь и киваю.
- Ну, задавай.
Вижу, как нервничает. Перебирает маленькими пальчиками какую-то белую картонку, делает шаг навстречу, а потом прикусывает губу.
Меня на мгновение простреливает.
Вру.
Меня жестко простреливает на одну бесконечность так, словно…я уже где-то видел эту гримасу. Словно я ее знаю лучше всех остальных…
Сердце замирает. Девочка поднимает глаза.
Еще один удар.
Она неловко заправляет прядь волос за ухо.
И еще один.
Бам-бам-бам! Целая серия…и я не могу дышать…
- Я нашла фотографию. Это же ты? - она показывает ее.
Нас разделяет довольно приличная дистанция, а меня еще словно откатывает назад со скоростью света, но взгляд четко цепляется за изображение, а мозг моментально его идентифицирует.
Сука…
Будто под ногами провал…
Зал замер.
Девочка хмурится сильнее, смотрит точно на меня и добивает:
- Это ты, я тебя узнала. Это ты рядом с моей мамой. Так ответь…ты — мой папа. Это правда?
С фотографии, которую держат эти маленькие руки, на меня смотрим мы. Я и она. Она…которая уже меня однажды уничтожила.
Узнаю из тысячи.
Я узнаю эту гребаную фотку из миллионов других! Моментально! Я везде узнаю эти глаза…
- Алиса! - раздается голос.
Медленно поворачиваю голову и…получаю еще в голову. К девочке подбегает…мираж, который вдруг стал реальностью? Или я все еще сплю? Потому что…сколько я получил за эти несколько минут нокаутов? Три? Четыре? Пять? Разве столько можно пережить?
Зал взрывается.
- …Это правда?!
- …Вы — мать ребенка Тимура…
- …Это его…
- …Ребенок!
- ...Правда?
Вспышки фотокамер. Суета. Движение. А я сижу и не могу пошевелиться — я по-прежнему не могу дышать!
Последний нокаут приходит внезапно. Когда она резко поднимает глаза и сразу же смотрит точно на меня.
Вот и все.
Вот теперь я окончательно под водой, ведь все, что удавалось спрятать на дне своей души, вырывается резко. Неожиданно. И сносит меня с ног с такой силой, что, наверно, после этого я уже никогда не буду прежним…
- Маша… - впервые за семь лет с моих губ срывается ее беззвучное имя.
А она уже пропадает. Подхватив ребенка на руки, протискивается сквозь толпу и пропадает...но это был не мираж. По тому, как долбится мое сердце, я знаю: это было на самом деле.
От автора: со следующей главы я открываю подписку, поэтому, как и всегда, жду вас в блоге) Будем устраивать традиционный розыгры промокодов ❤️❤️❤️