Глава 12

Люба

Продуктов набрала столько, что кажется, хватит накормить целую свадьбу. Единственное, чего я не учла, как буду все это нести. И хоть магазин находился под домом, вес равно это нужно было еще дотащить. А вот вызывать такси глупо и неуместно.

Пожурив себя за свою глупость и несдержанность, я схватила два огромных баула и покинула магазин. Какая же я глупая, все-таки, зачем столько набрала, вопрос.

На улице поднялся ветер и ударил в лицо, срывая с головы капюшон. Я едва не застонала от обиды, и не решившись поставить пакет на землю, чтобы его содержимое не рассыпалось, я поплелась по дорожке в сторону дома. Холод пробирал. И хоть я не всегда носила шапки, но в морозы старалась не шутить со здоровьем. И сейчас погода грозила обморозить мне уши.

Склонив голову, пыталась хотя бы немного уберечь лицо от сильного ветра. И поэтому вздрогнула, когда возле меня оказался высокий мужчина.

– С ума сошла таскать такие тяжелые сумки? – Леон вырвал из рук пакеты, и я даже ахнуть не успела, как он тут же надел мне капюшон на голову. – И ходить без шапки в такой мороз. Раньше не замечал за тобой подобной глупости.

– Раньше у меня другая глупость была – слепо доверять людям.

– Об этом мы еще поговорим. У тебя под домом до сих пор куча журналюг.

– Тебе лучше отойти от меня, иначе будешь замешан в нашей грязи.

Но вопреки моим словам, Леон обнял меня за плечи и повел сквозь толпу идиотов. Они снова пытались что-то спрашивать, даже хотели схватить меня за руку и лишь суровый взгляд Сташевского не позволил им этого сделать.

– Мрази, набежали стервятники.

– Ты зачем приехал? Ты собрался подняться ко мне в квартиру?

– Ну не отпустишь же ты меня голодного? Я с дороги только.

– Почему мне должно быть до этого дело?

– Открывай, хозяйка.

Он кивнул на дверь моей квартиры и я, плотно сжав губы, полезла в сумочку за ключом. Я не торопилась. И что, что пакеты тяжелые? Сам забрал, я не просила помощи, пусть теперь держит.

– Если ты решила меня позлить, у тебя не получится, Любаш. Мне не тяжело.

Я искоса бросила на него взгляд и недовольно цокнув, достала ключ. Еще бы, такой бугай, чего ему будет тяжело.

Открыв дверь, я вошла в квартиру, борясь с желанием закрыть ее перед его носом. Только мои продукты, на которые я потратила приличную сумму, останавливали меня от подобной выходки.

Разувшись, Леон безошибочно отыскал кухню и оставил пакеты на столе. Я медленно стянула шарф, пальто, убрала одежду на вешалку. Мужчина вернулся в прихожую, снял пальто и повесил рядом с моим.

– Спасибо за помощь, но на этом, думаю, все.

– Проходи, Любовь Алексеевна. Если не ты меня, так я нас.

И он по-хозяйски принялся разбирать продукты, словно мы муж и жена, которые вернулись из магазина.

– Леон Савельевич, кажется, вы кухней ошиблись.

– Приготовлю для тебя обед, – произнес он, доставая из шкафа кастрюлю и наливая в нее воду. – Ты любишь пасту в сливочно-чесночном соусе?

Я выгнула бровь и молча прошла к кофемашине, собираясь пока выпить кофе.

– Вот и отлично, а то ты совсем худенькая.

– А что, предпочитаешь пышных любовниц?

– Предпочитаю, чтобы тебя ветром не сдуло.

Я закатила глаза и пройдя к холодильнику, достала из морозилки креветки.

– Не испорть.

Леон улыбнулся, включил плиту и продолжил заниматься приготовлением ингредиентов для соуса. Я решила не мешать, все равно не могу его выгнать из квартиры, так пусть хотя бы полезным делом займется.

Приготовив для себя чашку капучино, я поставила вторую, для эспрессо. Как бы я не хотела прогнать незваного гостя, не могла оставить его без кофе. Хотя бы в благодарность за то, что донес пакеты.

– Можно вопрос, Люба? – я посмотрела в его глаза, в ожидании. – Зачем столько продуктов? Ты живешь одна.

– С племянницей.

– Насколько мне известно, сын пригласил Катерину в город на Новый год.

– Утром приедет поест, – соврала я, лишь бы как-то отмазаться.

– Уверена, что он отпустит ее так рано первого числа?

– Чего ты хочешь, Сташевский? Я люблю готовить, тебе ли об этом не знать?

Он мило улыбнулся, и высыпал креветки на нагревшуюся сковороду.

– Хотел забрать тебя к себе на праздники, подальше от журналюг, но глядя на твои запасы, думаю остаться у тебя.

– Еще чего? Зачем ты приехал?

– Тебя забрать, говорю же. Сейчас журналисты покоя не дадут. К тому же, ты дала очень провокационное интервью, и твоего зятя, или как там его, – он поморщился, и принялся заливать сливками креветки, – в общем, его будет штормить. Придет в двери ломиться, соседей пугать.

– Я интервью дала полчаса назад, ты не мог так быстро доехать.

– Я знал, что увижу его. Нет, конечно.

Убавив огонь, Леон подошел ко мне, забрал чашку, оставив ее на столе и пальцами приподнял лицо за подбородок.

– Я приехал возвращать тебя, Люба.

– Ах, вот так просто?

– Нет, не просто. Мне придется тебя завоевывать.

Большой палец скользнул по скуле, и я напряглась. Мурашки на теле не предвещали ничего хорошего. Моя реакция меня предавала.

– Павшая когда-то крепость, восстала из руин, окрепла, обзавелась стальными стенами и больше не рушится. У тебя нет шансов, Сташевский.

– А если я все же попробую?

Он действовал не честно, видел мою реакцию и продолжал соблазнять. Да ему для этого и делать ничего не нужно было, достаточно обычного прикосновения.

– Зря потеряешь время.

– Это время будет не напрасным, Люба. Время я потерял до этого. Думаешь я себя не виню?

Я пожала плечами.

– Мне все равно. А вот если сгорит креветка, ты будешь мне ее покупать каждые выходные в течение года.

И я только после сказанного поняла, с каким намеком прозвучали мои слова. Леон улыбнулся и мягко пройдясь костяшками по щеке, вернулся к сковороде.

– Готов покупать их тебе всю жизнь, только бы ты меня простила. Люба, что мне сделать?

Я пытаясь унять эмоции, схватила чашку и сделала пару глотков. Кофе Леона тоже был готов, но он к нему не притронулся.

– А купи мне виллу на берегу океана, а, Сташевский?

Я прищурилась, пытаясь подловить его. Ну а что, пусть завоевывает. И неважно, что мне не нужна никакая вилла.

– Могу переоформить свою. Хочешь?

Я в этот момент делала глоток капучино, подавилась и резко отставила чашку на стол. Остатки расплескались прямо мне на руку. Я сцепила зубы и бросив на мужчину недовольный взгляд, как последняя трусиха убежала в уборную.

Ну, Сташевский, свалился же ты на мою голову.