Глава 17

Люба

– Пить мы будем на кухне, или в гостиной, но не в моей комнате.

Леон улыбнулся, смотря на меня пристально, будто пытаясь просканировать под одеялом. Мне от его взгляда стало жарко, и вместо того, чтобы выгнать его, я отбросила одеяло и поднялась с кровати. Леон не сводил с меня взгляда. Это меня, как раз не удивляло. Я была в шикарной форме, чем и гордилась. То, что мужчина меня рассматривал вызывало лишь трепет. Да, несмотря ни на что, мне приятно видеть в его глазах восхищение. Вообще, кому не понравится внимание мужчины? Особенно такого, как этот гад.

Схватив с кресла халат, набросила поверх пижамы и одарила Леона недовольным взглядом.

– Хватит пялиться на меня.

Естественно, я противоречила своим мыслям. Не говорить же ему: смотри на меня, раздевай и трахай. Тфу ты, как я могла о таком подумать?

– Не могу перестать смотреть на красивую женщину. Ты прекрасна, как и тогда.

– Только усыпана морщинами.

– Херня. Нет у тебя морщин.

Я улыбнулась дерзко. Это правда. Если и были морщинки, то мимические, которые бывают и в двадцать лет.

Затянув пояс потуже, я прошла мимо него, покидая комнату. Прошла по коридору и вышла в гостиную. Бросила взгляд на коробку с елкой и выгнув бровь, обернулась к Леону.

– Не успел.

– Будем Новый год встречать без елки. Пустая трата денег.

– Хочу с тобой наряжать. Зачем она мне одному? Я мужик, мне все эти штучки не очень интересны.

Я прищурилась и присела на диван.

– Могу быть группой поддержки. Ну, ты для начала ее установи, а потом подумаем.

Леон открыл бутылку вина и разлил по бокалам. Протянул один мне, себе забрал второй.

– Я рад, Люба, что ты встретишь Новый год в моем доме.

Я ничего в ответ не сказала, потому что, по сути, находилась здесь не по собственному желанию. По большей части в этом виноват Княжин, а уж потом и настойчивый Сташевский. Хотела ли я быть рядом с этим человеком? Скорее да, чем нет. Но я не понимала, почему он ждал двадцать лет, а теперь претендует на мое сердце. Или я придумала что-то? Может быть он претендует лишь на мое тело.

– С наступающим, Любаш.

Мы чокнулись и выпили вина. Леон оставил бокал и принялся доставать елку. Я забралась на диван с ногами, прикрыла их пледом и прокручивая бокал в руках, наблюдала за мужчиной. О таких мечтают. О таких мечтают многие. Высокий, крепкий, сильный. А еще он состоятельный, что немаловажно для многих нынешних охотниц. А я любила его и без всего этого состояния. Хотя, он всегда был богат, но уверена, сейчас только приумножил свои доходы. Они мне, конечно, были не важны. А вот то, какой он красивый, я не могла отрицать. Его широкая спина отдельный вид искусства. Кажется, каждая девушка мечтает быть за такой. И я когда-то мечтала.

– Мне кажется, ты возбуждена, – произнес он, вставляя последнюю верхнюю часть елки в основной ствол.

Я как раз сделала глоток вина, да так и подавилась от его слов, что алкоголь едва не пошел через нос. Я закашлялась и постучала себе по груди, отставляя бокал и смотря на мужчину сквозь слезы.

– Будь уверен, теперь точно нет.

– Ты так остро реагируешь, словно девочка. Как давно у тебя не было секса?

Я сцепила зубы, отбросила плед и прошла к коробкам с игрушками.

– Сташевский, я тебе их сейчас на голову надену.

Я этого не сделаю. Леон точно не тот мужчина, с которым прокатит подобный номер.

– Расправляй ветки, а потом вот это, – я достала гирлянду росу и бросила ему в руки.

– Меня эта катушка смущает.

– Тебя может что-то смутить? Там всего-то пятьсот метров.

– Это дохрена, Любаш.

– Это еще немного. Ладно, не хочешь ее, тогда вот эту.

Достала обычную гирлянду белого цвета, в ней метров пятьдесят, не больше.

– Так гораздо лучше.

Он забрал ее из моих рук и бросил в кресло. Его взгляд прошелся по мне и остановился на голых пальчиках ног. Я поиграла им и прикусив губу, какого-то черта подняла на него игривый взгляд.

– Ты пьянишь меня похлеще любого алкоголя, Люба.

Леон протянул руку и прикоснулся к моему лицу. Я отстранилась, ощущая душевную боль от его прикосновений.

– Единственное, о чем я жалею, что ты не родила нам детей, – я напряглась, застыла, чувствуя, как по спине прошелся холодок. – Но ты молодая здоровая женщина. Мы ведь можем еще воплотить нашу мечту в реальность?

Нашу мечту.

Она была нашей, когда-то очень давно, пока ты сам все не разрушил.

Я зло оскалилась и ладонью отбила его руку.

– Боюсь, что это невыполнимое желание. Слишком поздно ты об этом заговорил.

– Люба.

– Пусть тебе рожают молоденькие швабры, с которыми ты привык делить постель, – зло процедила я, злясь, что он вообще об этом заговорил. – А мне уже поздно за первенцем ходить.

Перед глазами всплыла картина, как у меня открылось кровотечение, и как я на уже достаточно приличном сроке потеряла малыша. Мою доченьку, которой было не суждено родиться. Это были мучительные месяцы, я тихо умирала, оплакивая маленького человечка, которого мечтала родить и воспитать. Я мечтала о ней, о частичке любимого человека. Я мечтала о ребенке. А потом случились осложнения, и приговор, что я вряд ли смогу забеременеть еще раз. Об этом я не думала, ведь больше ни от кого не хотела ребенка. А тут он, явился со своим предложением и вспорол старые раны.

– Знаешь, Леон, чтобы ты не питал иллюзий, скажу сразу, я не смогу тебе родить. Поэтому оплодотвори другую самку.

Я схватила бокал и опустошила его, заливая в себя все содержимое. Если бы можно было запить свою боль, но это практически невозможно.

Зачем он напомнил? Зачем…

– Люба!

Я поторопилась в свою комнату, но была настигнута у самой двери и прижата к ней.

– Что случилось у тебя?

Он схватил за плечи и встряхнул меня, а я зажмурилась, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.

– Ты случился, Сташевский. Ты случился, – повторила чуть тише, а потом добавила шепотом. – И за это я тебя ненавижу.