Глава 15

Игорь

Бильярдный зал «Горной Короны» тонет в мягком янтарном свете. Запах полированного дерева, сукна и тишины — вот все, что мне сейчас нужно. После оглушительного вихря ресторана и слов Стеши «наша семья» эта тишина кажется спасением.

— Пап, смотри, я сейчас как профи! — Олег, сжимая кий в пальцах, выстраивает прицел. Я, поправляя его стойку, кладу руку на плечо сына. Это простое действие успокаивает.

— Не торопись. Почувствуй кий, — произношу я почти спокойно.

Шар откатывается неуверенно, даже не коснувшись борта. Олег расстроенно хмыкает, но тут же, как это всегда с ним бывало, переключается на главное.

— Неважно! Зато я Стеше покажу, как правильно играть! Она быстро научится, она же умная. Пап, а знаешь, она боится темноты в чужих местах? Я ей сказал, что в нашем номере ночник в виде ракеты, он весь потолок звездами зажигает. Она так загорелась посмотреть!

Сын тараторит, натирая кий мелком, и каждый его восторженный возглас вонзается в меня тонкой иглой. Стеша. Стеша. Стеша. Ее имя звенит в голове, смешиваясь с обрывками ее жестов, смеха.

— Мы с ней как два пирата на одном корабле, — продолжает Олег, забивая, наконец, свой шар. Мой сын аж сияет. — И, если бы она жила с нами… было бы вообще идеально. Я бы ее защищал от всяких хулиганов в садике!

Я хлопаю его по спине, стараясь, чтобы улыбка не соскользнула с лица. «Защищал». Слово отзывается во мне глухим болезненным эхом. Это я должен был защищать. Всех. Анфису тогда. Сына…

— Она очень на нас похожа, правда? — Олег поднимает на меня свои огромные доверчивые глаза. — Не внешне, а… ну, внутри. Как будто она своя. Родная.

Родная.

Слово повисает в воздухе между нами, и вдруг время замедляется. Я смотрю, как двигаются губы сына, но слышу только бешеный стук собственного сердца. И в этот миг пелена, туман шестилетнего забвения и обиды будто разрываются.

Я вижу не просто милую девочку. Я вижу детали.

То, как она морщила носик, слушая Олега за завтраком, точь-в-точь как он. То, как откидывала голову и заливалась звонким смехом. Это был мой смех. С моих детских фотографий. Даже эта сосредоточенная складочка между бровей, когда она ловила пузырь… Господь всемогущий!

Мысли несутся с безумной скоростью, холодные и безжалостные. Шесть лет назад. Лето. Мы были вместе. Потом Анфиса исчезла. Если… если она родила весной… Через девять месяцев. Стеше сейчас пять с половиной, почти шесть или…

Все сходится. Технически более чем. Это возможно. Вполне вероятно, что рыжий огонек — моя дочь.

Сначала накатывает ледяная волна ужаса. Потом дикая ослепляющая надежда. Дочь. У меня может быть дочь.

А следом, накрывая все, приходит жгучий, бессильный гнев. Скрыла. Украла у меня эти годы. У нее. У Олега. У нас всех. Почему?!

— Пап, ты меня слушаешь? — Олег дергает меня за рукав.

Вздрагиваю, с трудом фокусируясь на его лице.

— Да, сынок. Слушаю.

В этот момент из полумрака к нашему столу приближается высокая фигура.

— Не может быть! Игорь Чернов в роли идеального отца? Мир определенно сошел с ума.

Артем Градов. Гендир «ПрофИТ», бывший партнер, с которым мы когда-то за неделю выиграли тендер в Ницце, а потом так же быстро разошлись по своим империям. Он выглядит, как всегда, безупречно и слегка отстраненно.

— Градов, — киваю, с усилием возвращаясь в реальность. Мы пожимаем руки, крепко, по-деловому. — Отдыхаешь?

— Пытаюсь. Хотя, что греха таить, скучаю по нашим корпоративным войнам, — он улыбается, но в глазах нет веселья. Его взгляд скользит по Олегу. — Олег, ты просто гигант! Так за год вымахал!

— Здравствуйте, дядя Артем, — вежливо произносит Олег.

— Иди, попробуй сыграть один, — мягко говорю сыну. Он, поймав мой взгляд, послушно начинает катать шары.

Артем берет со стойки два бокала с холодным чаем, один протягивает мне. Он облокачивается на край стола, наблюдая за кружащими по залу семьями: за папой, объясняющим дочке правила… парой, сцепившей руки за спиной ребенка.

— Вот видишь, — произносит Артем тихо, без обычной иронии, — все это. А мы с тобой стоим здесь, два дракона, завоевавшие кучу золота, и смотрим, как другие живут настоящую жизнь.

— У тебя все есть, — бормочу, наблюдая за Олегом.

— Пустота, Игорь. Есть пустота в пентхаусе с панорамным окном. И понимание, что все эти сделки, миллионы, власть… они ничего не стоят, если вечером некому сказать: «Пап, я сегодня кое-что придумал!» или «Дорогой, как прошел день?». Я трудился, чтобы чего-то достичь. А оказалось, все это в пустоту.

Я смотрю на сына и думаю о Стеше. И о женщине, которая, возможно, подарила мне ее и украла.

— А знаешь, — Артем делает паузу, делая глоток, — я как-то раз был у тебя в главном офисе года три назад. Ты диктовал письмо, смотрел в окно… и вдруг совершенно отключился. Замер. Настолько, что секретарша дважды переспросила. Помнишь?

Я молчу, не отрывая взгляда от стола, но уже чувствуя, куда ведёт Градов.

— Я тогда спросил: «Что, курс рухнул?». А ты ответил: «Нет… просто вспомнил одну вещь». И больше ничего. Но по лицу было видно, что не «вещь». А она. Та самая рыжая, — он выдерживает паузу, давая мне осознать, что ничего не прошло мимо его внимания. — Та, из-за которой человек, держащий в уме десятки контрактов, может на секунду выпасть из реальности.

Я медленно выдыхаю.

— Так её и не отпустил, да? — голос Артема звучит уже без намёка на иронию. — Или… вернулась?

Я поднимаю на него взгляд. Градов видит всё.

— Она здесь, — срывается с губ.

Артем не спрашивает подробностей. Просто внимательно изучает моё лицо.

— Шесть лет, Игорь. Если после такого срока она всё ещё может заставить тебя выглядеть так… — он слегка наклоняется вперед, — то это либо невылеченная рана. Либо… то, что и называется настоящим. Тем, что не вытравить. Даже если пытаешься убежать.

Артем отпивает, ставит бокал, его взгляд становится отстранённым.

— У меня такого не было. Иногда думаю, может, поэтому и всё это, — он жестом очерчивает пространство вокруг, — кажется таким пустым. Красиво, дорого, статусно…, но фундамента нет. Фундамент — это когда есть ради кого всё это терпеть. Ради кого стараться вернуться пораньше домой…

Он смотрит на Олега, потом снова на меня.

— Если она снова появилась в твоей жизни, не упусти на этот раз. Разберись. Выясни всё, что не успел тогда. Потому что шанс на такой фундамент даётся лишь один раз. А без него мы все — просто эффективные менеджеры собственной пустоты.

Артем поднимается, слегка хлопает меня по плечу.

— Я, пожалуй, пойду. Пора и мне задуматься о своей стройке. А то, глядя на тебя, понимаю, что гоняюсь не за тем. Счастливо, друг.

Он идет к Олегу, что-то говорит, заставив моего сына засмеяться, и выходит. Легко и уверенно. В сторону ярмарки.

Я остаюсь с сыном и с навалившейся на меня лавиной. Артем, этот циничный стратег, только что сформулировал то, что бушевало во мне. Ради чего трудиться. Ради них. Ради их смеха и улыбок. Ради возможности услышать «папа» от сына и дочери.

Олег подбегает ко мне с серьезным лицом.

— Пап, дядя Артем классный, но он грустный. А мы с тобой — нет. Мы команда. И… и Стеша с мамой могли бы быть в нашей команде. Навсегда. Мы можем попробовать? — он смотрит на меня с такой беззащитной, абсолютной верой в то, что отец может все исправить, собрать, склеить.

В его простой детской логике — страшная сила. «Мы — команда».

Я опускаюсь на одно колено перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. Кладу руки на его плечи.

— Да, сынок. Мы попробуем. Мы обязательно попробуем…