4 глава

Мы стояли в крошечной ванной комнате, и воздух между нами был таким плотным, что, казалось, его можно резать ножом. Я прижалась спиной к двери, а он — всего в шаге от меня, загораживая собой весь мир. Слишком близко. Невыносимо близко. Я слышала его дыхание — прерывистое, тяжелое, как у загнанного зверя. Чувствовала жар его тела, запах парфюма, смешанный с запахом кожи, который я узнала бы из тысячи.

Мое сердце билось так сильно, что я была уверена — он слышит каждый удар. Бум-бум-бум — как барабанная дробь перед казнью. Кровь шумела в ушах, заглушая все звуки. В груди что-то трепыхалось, как птица в клетке, что отчаянно бьется о прутья.

— Ася… — он сделал шаг ближе, и я инстинктивно вжалась в дверь сильнее, чувствуя, как дерево впивается в лопатки. — Боже, Ася, дай мне просто…

— Не подходи, — мой голос дрогнул, сорвался на хрип. — Не смей.

Но он не остановился. Его рука поднялась — медленно, словно он боялся меня спугнуть — и замерла в сантиметре от моей щеки. Не касаясь, но я чувствовала тепло его ладони, электричество, пробегающее между его кожей и моей.

— Ты стала такой красивой, — прошептал он, и в его голосе было столько боли, что у меня сжалось горло. — Такой… взрослой. Уверенной. Сильной. Ты так выросла за эти три года, а я…

— Не надо, — я зажмурилась, качая головой. Не хотела слушать. Не могла. Каждое его слово было как капля кислоты на открытую рану. — Саша, пожалуйста, не надо.

— Мне так жаль, — его голос сломался. — Ася, мне бесконечно, чудовищно, невыносимо жаль. Если бы ты знала, сколько раз я хотел вернуться, позвонить, написать… Сколько раз я стоял под твоими окнами, как последний идиот, не решаясь подняться…

— Стоял под окнами? — я резко открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Черные омуты, в которых я когда-то тонула с такой готовностью. — Стоял, но не поднялся? Трус… Боже, ты просто трус…

Он вздрогнул, как от пощечины.

— Да, — просто сказал он. — Трус. Ты права.

Его покорность взбесила меня сильнее любых оправданий. Я оттолкнула его руку, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости, горячая и опасная.

— Почему? — я смотрела ему прямо в глаза, и мой голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Почему ты бросил меня? Так резко, так жестоко? Без объяснений, без… ничего? Ты просто исчез, Саша. Испарился, как будто тебя и не было. Как будто нас не было…

Он провел рукой по волосам — привычный жест, когда он нервничал. Несколько прядей упало на лоб, и мне пришлось сжать кулаки, чтобы не поправить их.

— Я боялся, — выдохнул он, и эти два слова повисли между нами как приговор.

— Боялся? — я не смогла сдержать горький смех. — Чего ты боялся, Саша? Что мама узнает? Что Виктор побьет тебе морду? Что он вычеркнет тебя из завещания или выгонит из списка акционеров?

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, отчаянное. — Я боялся, что испорчу тебя.

Тишина. Оглушающая, звенящая тишина. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Мое сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой, отдаваясь болью в ребрах.

— Испортишь меня? — повторила я, чувствуя, как губы растягиваются в усмешке. Горькой, злой усмешке. — Серьезно? Это твое оправдание?

— Ася…

— А Карину ты не боишься испортить? — слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Ревность — острая, жгучая — полоснула по сердцу. — Ее можно? Ее не жалко? Или она уже достаточно взрослая и испорченная для тебя?

— Не смей, — его голос стал жестким, но в глазах плескалась такая мука, что у меня перехватило дыхание. — Карина тут ни при чем.

— Конечно, ни при чем. Она просто твоя девушка. Которую ты привел в дом наших родителей. Которая сидит там, за столом, на моем месте…

— На твоем месте? — он сделал резкий шаг вперед, прижимая меня к двери своим телом. Не касаясь, но я чувствовала его всем своим существом. — Ты думаешь, кто-то может быть на твоем месте?

Его дыхание обожгло мою щеку. Сердце заколотилось так бешено, что я боялась — оно просто выпрыгнет из груди. Бум-бум-бум — как набат, как сигнал тревоги, как последний отсчет перед катастрофой.

— Ты это другое, — прохрипел он, и его голос был таким низким, таким интимным, что по моему телу прокатилась волна жара. — Не Карина, не кто-то еще. Никто и никогда. Ты — это ты, Ася. И именно поэтому я не мог… не могу…

— Что не можешь? — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Любить меня? Быть со мной? Что, Саша?

— Не могу с тобой быть. И не могу… тебя отпустить, — выдохнул он, и эти слова упали между нами как бомба. — Три года, Ася. Три чертовых года я пытался. И не могу. Ты везде. В каждой женщине я ищу тебя. В каждой песне слышу твой смех. Ты преследуешь меня, и я схожу с ума.

Мое сердце разрывалось на части. Каждый удар отдавался болью, каждый вдох давался с трудом. Я подняла руку, намереваясь оттолкнуть его, но вместо этого мои пальцы легли ему на грудь, чувствуя бешеный ритм его сердца под ладонью. Такой же безумный, как мой. Такой же разрушительный.

— Тогда зачем ты ушел? — мой голос сломался, и по щекам потекли слезы. — Если не можешь отпустить, зачем бросил?

— Потому что ты заслуживаешь большего, — он накрыл мою руку своей, прижимая к сердцу сильнее. — Большего, чем тайные встречи. Чем ложь семье. Чем я — сводный брат, который не должен был тебя хотеть. Который испортил все с первого поцелуя. Ты была такой юной, такой чистой, а я…

— А ты решил за меня, — я выдернула руку, чувствуя, как ярость смешивается с болью. — Решил, что мне нужно, чего я заслуживаю. Не спросив меня. Просто взял и решил. Как всегда, Саша. Как всегда.

Стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть.

— Ася? Ты там? — голос Андрея. Обеспокоенный, заботливый. — С тобой все в порядке? Ты долго…

Я смотрела в глаза Саши, видя в них отражение собственной паники. Мы стояли слишком близко. Воздух между нами был слишком наэлектризован. Это было слишком похоже на прошлое — тайком, украдкой, прячась от всех.

— Я сейчас выйду, — крикнула я, удивляясь, насколько ровным получился голос. — Минутку, Андрей.

— Хорошо, я жду внизу.

Шаги удалились. Мы продолжали смотреть друг на друга, и в этом взгляде было все — вся наша история, вся боль, вся невысказанная любовь.

— Мне пора, — прошептала я, но не двигалась.

— Я знаю, — ответил он, но тоже не отступил.

Мое сердце все еще билось как безумное. Бум-бум-бум — отсчитывая секунды до неизбежного. До момента, когда мне придется открыть эту дверь и вернуться в реальность.

Где у него есть Карина.

Где у меня есть Андрей.

Где мы с Сашей — просто сводные брат и сестра, которые когда-то совершили ошибку.

Ошибку, от которой мое сердце до сих пор не может оправиться.