37 глава. За жизнь

- Мы когда с Максом в Москву приехали, денег с собой было немного - накопили, в его гараже машины красили. Ну, ты, наверное, помнишь.

Кивает. Волосы щекотят мой подбородок.

Устраиваю ее поудобнее у себя на груди.

- Один знакомый предложил за бесплатно почти небольшое помещение на первом этаже жилого дома. Там такой сарай был, что пришлось ремонт делать. Неделю с Максом пахали. Там же и жили - на полу какие-то матрасы кинули. Сначала занимались всякой ерундой. У него комп хороший был и все приблуды к нему - принтер там, сканер, а у меня фотоаппарат со штативом. Фоткали на документы, распечатывали бумажки. Потом один дружбан предложил в углу нашего "офиса" поставить на продажу всякую дребедень - ручки-тетрадки, зажигалки-шоколадки всякие. Оно продаваться стало. Ну, и пошло. Когда второй магазин открывали, миллионерами себя чувствовали - а денег-то кот наплакал, всё чисто в дело вкладывалось, даже пожрать порой нечего было. Но весело...

Я старею?

Нет, ну, а как назвать вот это всё, что со мной сейчас происходит?

Вообще никогда до сегодняшней ночи мне даже в голову не приходило с женщиной после умопомрачительного секса за жизнь разговаривать! Да и, если положа руку на сердце, я не помню ни единого такого случая, чтобы в принципе, свою жизнь с женщиной обсуждал!

Ну, разве что с матерью в далекой юности, да и то, это раздражало больше. А тут вон - как по писанному несет!

Замолкаю, вглядываясь в темноту за окошком.

Подтягиваю сбитое одеяло, укрывая ее обнаженную спину - замерзла, мурашки по коже...

- Ну, дальше! - поощрительно чмокает в грудь.

Пальчики легонько пробегают по моим ребрам, по животу. Дыхание перехватывает, член напрягается. Ловлю ее ладошку, смещая со своего живота вниз. Кладу на свой стояк, заставляя обхватить пальчиками и сжать.

- Ох, - пораженно.

- Разве же это "ох"? - одним движением перемещаю нас - ее на подушку, себя на нее сверху. - Это Громов - настоящий мужик!

Отталкивается ладошками от моей груди, возмущенно мыча.

- Нет-нет-нет, я завтра и так ходить не смогу! - шепчет испуганно.

- Ничего не "нет"! Не люблю это слово! - прикусываю за чувствительное местечко на ее шее. Возмущенно пищит, ловя мою руку, которая сама по себе, отточенным движением ползет вниз по ее телу.

- Громов, пожалуйста! Я не могу больше.

Если бы она знала, как сильно меня заводят эти слова, наверное, молчала бы...

- Не можешь больше кончать? - шепчу ей на ушко, проводя языком по маленькой ушной раковине и играя с серьгой.

Вздрагивает и сжимается. Острый сосок упирается в мою грудь.

Не может она! Всё она может.

И у нее это так получается - бурно и страстно, со стонами, с дрожью во время оргазма. Я от одного только вида ее удовольствия, готов трахаться вечно.

Но... В этот раз мне не хочется грубо и быстро, хочется смаковать и растягивать удовольствие.

И я смакую.

Медленно и долго ласкаю языком грудь. Облизываю упругие полушария. Обхватив ладонями, прижимаю друг к другу, представляя свой член между ними.

Вдруг осеняет, что меня же вообще ничто не тормозит, и я могу попробовать сделать так, как хочется.

И с ней меня не обламывает ничего в сексе. Может, потому что когда-то именно я был у нее первым? Не знаю. Просто это вот - моё. И мне всё с нею заходит. И всего с нею хочется.

Падаю на подушку с нею рядом.

Тяну на себя.

Поддается, уже не сопротивляясь.

Но когда собирается перекинуть бедро и сесть на меня верхом, не позволяю. Тяну выше, разворачивая спиной к себе.

- Ты поласкаешь меня, а я тебя, - от того, как это звучит, я сам глохну на мгновение, голос хрипит, в горле пересыхает.

- Оо-о-о, нет, - но звучит как-то не очень уверенно.

И легко ломая ее неуверенность и стыд, я перемещаю Алинку так, как мне хочется. Укладываю на себя, всовываю член в руку.

Чуть сдвинув под своей головой подушку вниз, раздвигаю ее складочки пальцами и приникаю к скользкой сочащейся соком плоти губами. Стонет, ладонь на члене судорожно сжимается.

- Чшшш, полегче там. Оторвешь, - командую ей. - В ротик. Давай.

Послушно утыкается губами в головку. Волосы рассыпаются по моим бедрам. Жаркий ожог влажного языка. Погружение в горячую сочность. Шелковый язык, касающийся уздечки. А-а-а-а!

Стараюсь отвлечься от собственных ощущений. Ласкаю ее, входя в лоно двумя пальцами.

Ее бедра подрагивают. Замирает с членом во рту.

- Э-е-ей, не отвлекайся, - хрипло смеюсь я.

Но мне уже и самому почти не до смеха.

Ускоряюсь, впиваясь в самые чувствительные местечки, чередуя поцелуи с ударами языком. И одновременно подаваясь вверх, в ее рот бедрами.

Я уже ниче не контролирую и почти ничего не понимаю.

Единственное, что держит на самом краю, не давая кончить, желание, чтобы ей было хорошо. Сначала ей, потом мне...

Она такая мокрая, что я весь в ее соках. И хочется пожестче и чтобы до искр из глаз!

Снимаю с себя, ставлю в догги. И резким долгим толчком заполняю на всю глубину.

И она буквально сразу начинает сокращаться, мыча в подушку. И меня самого хватает ровно на несколько секунд.

Правда, я успеваю понять, что уже вот-вот... Но неожиданно ошпаривает мыслью, что можно же вот именно сейчас сделать так, чтобы уже назад пути не было. Чтобы она была моей навсегда. Чтобы появилась еще одна такая девочка, как Ася, только совсем-совсем маленькая...

И я, зажмурившись от очередного невероятного оргазма, кончаю в нее.