Глава 13

– Уже нет. Ни к чему это все, Кирилл. Причины нашлись, неважно какие. Предлагаю прошлое оставить в прошлом. Говорю совершенно искренне. Я правда так считаю. Случилось, как случилось. Значит, на тот момент и не могло быть иначе. Значит, мы оказались мимолетным эпизодом в жизни друг друга. Не имеет совершенно никакого значения, что для меня все было серьезно, а для него – нет. И не стоит на этом зацикливаться. Я перешагнула, переварила, пережила. – Уверена? – обескураженно переспрашивает Кирилл. – Ты была на меня очень обижена… – Старым обидам не место в настоящем. Мы оба это понимаем. А сейчас я очень благодарна, что ты не оставил меня в беде. И я не собираюсь усложнять твою жизнь никому не нужными вопросами. – Знаешь, Вера… а ты изменилась. – Мне было всего двадцать. И я была безумно влюблена в тебя. Наверное, дурочкой иногда выглядела. Я прикрываю глаза, окончательно смущаясь. Наш интернет-роман тогда обрел для меня реальные очертания. Душа пела, и птички щебетали в груди. Полгода в сердце царила вечная весна. Мне хотелось знать о Кирилле все. Абсолютно! А он отвечал взаимностью, позволял «приближаться» к нему маленькими шажочками. Я абсолютно потеряла голову. Мы часами болтали по телефону, узнавая друг друга все лучше с каждым днем. Знакомились, даже на расстоянии были частью друг друга. Возможно ли это? Далекие, но родные. Близкие, но чужие. Тогда казалось, что… да. Возможно. – Уверен, я тоже иногда не отличался сообразительностью, – весело замечает Кир. Так я его называла. Сокращала его имя. И уговаривала себя, что позволено это только мне. – Я такого не припоминаю. Зато все, чему ты научил, мне реально пригодилось. – Ты работаешь сейчас? – оживляется Кир. И напряжение вдруг куда-то испаряется, и не гнетет ничего. Мы две одиноких души, что нашли друг друга спустя годы. И даже сейчас нам есть о чем поговорить. – Торгую, да. Не всякому постороннему дано догадаться, что мы обсуждаем торги на бирже. – В течение дня сделки проводишь? – деловито уточняет Кирилл. – Да, обычно стараюсь к вечеру закрыть все сделки, как ты и учил. Если только не ухожу в жесткий минус. Тогда оставляю болтаться до лучших времен и наблюдаю. Но есть у меня и пара акций выкупленных подороже. На перспективу. – Ну-ка, ну-ка! Тут поподробнее, пожалуйста, – Кирилл сверкает глазами, и мы оба еще час тонем в обсуждении рабочих инструментов и новых хитростей. *** Утро сегодня выдалось солнечным. Я уже привычно хлопочу на кухне. Дина еще спит, что, кстати, немного странно, в это время она, обычно бодрая, шлепает ко мне и помогает. – Доброе утро, Вер, я уже убегаю, к сожалению, позавтракать не успею. – Жаль, – сникаю я, старалась очень. Ну ладно, он не обязан уплетать мою стряпню, мне бы Дину накормить. А через три часа новые осмотры. Нужно поторопиться. – Да провозился с этой одеждой, аж злость берет. Как ребенок, ну ничего не могу сделать оперативно. Одеться – час! – Ты явно преувеличиваешь, у тебя все получается, – подбадриваю я его, оглядывая опрятную разглаженную рубашку и брюки со стрелками. Идеально. Изыскано. Как всегда. Отворачиваюсь к плите, в руках лопатка отчего-то становится тяжелой. Я сильнее стискиваю пальцами рукоятку. – Вера, – вновь зовёт меня Кир, голос его при этом звучит сухо и без эмоций. – Мне очень неудобно тебя просить, но… – Что такое? – оборачиваюсь я с улыбкой. – Ты не могла бы… – Кир смотрит на меня умоляющими глазами, выглядит по-настоящему смущенным, – застегнуть мне пуговицу на брюках? Взгляд мой сам собой опускается Киру на пояс. Вежливая улыбка гаснет. Мне несложно, конечно, но в этом действии столько интимного. А мне страшно к нему прикасаться… так много тайных надежд и желаний терзали мое сердце. Давно-давно. В том числе и это: колдовать над пуговицей его брюк. Я легонько мотаю головой, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Он ждёт ответа. – Да, конечно. Я помогу, – отзываюсь я с готовностью. Шагаю к нему и… медленно тянусь к пуговице. Руки сами замирают в сантиметре от молнии, я делаю над собой усилие. Как маленькая, ей-богу! Ну точно, дурочка! Ничего в этом такого нет! Подумаешь! Но пальцы не слушаются и дрожат. Совсем перестают гнуться. Я пытаюсь справиться, а капризная пуговица упрямо выскакивает из петельки. – Извини, я сейчас… – обещаю Кириллу. Он, несомненно, видит мое замешательство. Наверное, думает, что я совсем ненормальная. Но мне тяжело находиться так близко к этому мужчине… сама не понимаю почему. Стесняюсь жутко. Не хочу, чтобы он рассмотрел все то, что я похоронила в душе очень давно. – Все нормально? – он накрывает мои пальцы, вынуждая поднять голову и взглянуть на него. – Да. Да, конечно. Просто… немного… непослушная у тебя пуговица. Это какое-то безумное наваждение. Я тону в его глазах, и каждое прикосновение к нему кажется чем-то сокровенным и запретным. О чем я так мечтала раньше. Прокручивала в голове моменты нашей встречи. Нашей первой ночи. Я так часто представляла себе, как Кирилл целует меня: жгуче, ненасытно, пламенно и терпко. Я гадала, какой он в постели. И вот… Как прикосновение к мечте, которая стала для меня недостижимой. А теперь это просто: «Застегни мне пуговицу, я сам не справлюсь». Тяжело сглатываю, не понимая что со мной. Бессильна остановить потоки неуместных мыслей. Нужно поскорее уезжать. Я благодарна Киру, но со мной происходит что-то необъяснимое, когда он рядом. И когда смотрит на меня, как на ту… прежнюю Веру, которая, прилипнув к мобильному, жадно ловила каждое его слово. Которая подолгу рассматривала его на заставке в соцсетях. Мы договорились общаться без фото и видеозвонков. Хотя часто кидали друг другу фотографии всего, что нас окружало, делились «кусочками» нашей обыденности. – Готово! – сообщаю я громко и мгновенно отнимаю руки от его пояса. – Спасибо тебе огромное. Ты меня очень выручила. Застегнуть… правда не получилось. Расстегивается легче. – Я пойду к Дине. Разбужу ее, а то нам собираться нужно, да и завтрак уже готов. Если все же успеешь и решишь поесть, начинай без нас. – Нет, уже не успею, такси вызвал. – Хорошо. У меня скоро еще несколько осмотров, там хорошие варианты. Я думаю, через пару дней мы уже … – Вера, я хотел с тобой поговорить. Может быть… вам не торопиться? Вам же удобно здесь. Лучше подыскать что-то нормальное. – Спасибо. Но я все же рассчитываю наконец начать жить самостоятельно. Как взрослая. Шутка не удалась, Кир лишь неодобрительно поджимает губы. Ухожу. Бегу от него. Почему я так странно себя с ним ощущаю? И чувство вины разъедает вены, подобно кислоте. И жжется. И колется глубоко внутри. Я прикрываю дверь. – Доченька, – зову Дину и присаживаюсь на край расправленного дивана. – Пора вставать. Моя ладонь медленно ведет по спинке дочери, я ощущаю мягкость одеяла. Ласково поглаживаю голову, заботливо убираю волосы с лица Дины, и вдруг… моя рука замирает в воздухе. Что?! Только не это! Я торопливо наклоняюсь, целую ее в лобик. И почти обжигаюсь! Дина вся горит!