Глава 25

– Погода прекрасная, нам повезло, – замечает Кир, протягивая Дине нарезанную палочками морковку. Выглядит при этом жутко по-деловому. Доченька счастливо принимает из его рук овощи и довольно хрустит оранжевым лакомством. – Да, – с готовностью отзываюсь я. Снег еще не сошел, так и лежит хмурыми сугробами под подтаявшей на солнце ледяной корочкой. Весна неожиданно предъявила свои права. Мы удобно расположились на веранде. Кирилл привез нас на специально оборудованную пикниковую площадку. Здесь есть все: мангалы, мебель, емкости для сбора мусора и даже навесы. – Как тебе мой слаженный коллектив? – Отличные ребята! – я оживляюсь мгновенно. Как же я соскучилась по офисной атмосфере! По работе в команде! По срочным заданиям, по дедлайнам и коротким перекусам за общим обсуждением. – Я, кажется, поняла твою многоходовочку! Кирилл загадочно блестит глазами и продолжает незримо тянуть меня к себе тягучей мощной энергетикой. Меня вновь затягивает в эту бездну, и я рискую слететь с обрыва. Неужели все начинается заново? Не выходит игнорировать его смелые взгляды, невысказанные вопросы, жадное неусыпное внимание. Не получается на это не реагировать! Не получается! – Я ничего такого даже не планировал, – прячет он хитрую ухмылку и отводит глаза. – Итак, ты решил во что бы то ни стало присвоить меня себе? – шучу я. – То есть своему доблестному коллективу. – Я этого никогда и не скрывал. Если ты согласишься, готов хоть завтра выделить тебе место. Правда придется Дине искать няню. Но думаю день или два в неделю – это вполне приемлемо. Как считаешь? – Ты меня ставишь в почти безвыходное положение, Кирилл! – веселюсь я. – Кто в здравом уме откажется от настолько шикарных условий, да еще и находясь в моем положении?! – Ой, вот не надо, – наигранно морщится он, – я не собираюсь пользоваться твоим положением прекрасной молодой мамы и грамотного специалиста. Кхе-кхе… почти не собираюсь. Наш обоюдный беззаботный смех разносится по широким просторам. А Дина, весело исследуя высокую елочку неподалеку, радостно машет нам ладошкой в шерстяной серой варежке. – Какой ты оказывается, беспринципный тип! Знала бы – никогда бы с тобой не связалась, – гримасничаю я. – Везде есть свои плюсы, не стыди. Я действительно очень хочу, чтобы ты работала у меня. – Это точно все? Или есть еще какая-то подоплека? Кирилл смотрит всепроникающе, без слов разглядывая мое лицо. Затяжно. Испепеляюще. Неотрывно. Проникает прямо в душу. Он отворачивается, переводя взгляд на Дину. Губы его слегка дрогнули, но Кир так и не улыбнулся. И теперь разглядывает что-то вдали. Мой мир начинает сходить с ума, я совершенно не ждала такого поворота. Но… мгновение, и Кирилл подвигается совсем близко. Моя рука в его руке, и наши пальцы переплетаются. Я ощущаю себя в безопасности, но тревожное чувство сжирает душу. Кир словно борется сам с собой, не зная, как поступить. На что он силится решиться? – Есть, Вера, – заключает он, переходя на откровенность. – Но, я боюсь, ты не готова это услышать. Он целует мою ладонь, сжимает чуть крепче и отпускает ее, перебрасывая здоровую руку через мое плечо, обнимает меня, крепко прижимая к себе. Его подбородок упирается мне в макушку. В этот миг обнажаются чувства, слетает напускная осторожность и осмотрительность. Я противлюсь, как могу, внутреннему зову, но, проиграв, утыкаюсь носом в мужскую шею. Вдыхаю запах. Терпкий запах свежести и свободы. – Мне хочется проводить с вами больше времени, – позволяет он себе откровенную фразу. Более весомые признания Кир обходит стороной. – Рядом с вами я чувствую себя живым. Меньше думаю о работе. Больше о насущном. И еще мне хочется тонуть в твоих глазах. И… Вера… мне очень стыдно, что тогда все вышло так. Я хотел бы как-то извиниться. По-настоящему. За всю ту боль, через которую заставил пройти, но не могу. Это не исправить. Я очень сожалею. И мне не хочется возвращаться к прошлому, но оно стоит между нами и сейчас. А я как дурак. Здесь. Рядом. Так много осознаю. А изменить ничего не получается. Ты всегда смотришь на меня отстраненно. Страшишься вновь приблизиться. И я, конечно, понимаю почему, но не знаю, как сломать эту стену. И не могу ни ближе, ни дальше. Сам не понимаю, что сейчас делать. Я обнимаю его за талию, не в силах противостоять внутреннему порыву. Да, мне страшно вновь ему доверять. Но я не считаю его чужим. Даже если нас никогда и не было. – Кирилл. Ты не так давно расстался с девушкой, – пытаюсь я ответить откровенностью на откровенность. – И скорее всего… именно от этого… – Нет, – обрывает он меня мягко. – Это ни на что не влияет. Это другое. И я понял все, только когда ты вернулась. – Я думала, ты ее любил. – Я тоже так думал. Но теперь понимаю, что то не любовь, а нечто другое. И я даже рад, что она нашла в себе силы уйти первой. Потому как я раньше многого не осознавал. Само как-то всё шло, своим чередом. Но не так, как должно быть. Мы сидим в молчании, я никак не решусь отодвинуться от него. Он согревает мое сердце однобоким объятием. Мне так хорошо и спокойно в его руках. И пусть весь мир подождёт. Как же мне было больно, когда он вычеркнул меня из своего будущего. А сейчас сижу с ним рядом, греюсь в его заботливых руках, будто этот способно отшлифовать образовавшиеся рубцы. Но все же гложет и гложет та странная фраза. «Опыт дело такое». – Кирилл. – Да? – Можно личный вопрос? – Дерзай. – Сегодня в кабинет зашла женщина, – коротко описываю ее, уточняя, – твоя родственница? – Да, двоюродная тетка. А ты откуда знаешь? – Она сказала, что знает тебя во-оот с таких вот, – зеркалю движение незнакомки, отводя руку в сторону, и демонстрирую расстояние от земли до ладони. – Все верно, она бухгалтерию у меня ведет. Самый надежный человек на фирме. – Очень словоохотливая, – я откидываю голову назад, упираясь затылком о мужское плечо. – Есть такое, но выборочно, а что она сказала? – настаивает Кирилл несколько напряженно. – Что у тебя большой опыт в общении с детьми. – Возможно, – уклончиво отвечает Кир. – И что ты сияешь рядом со мной и Диной. Его глаза загораются тем самым мягким светом. Кирилл медленно наклоняется ко мне, не выпуская из плена пронзительного взора. Когда его губы деликатно касаются моей щеки, сердце падает в пятки.