Глава 37

— Пойдём, — Торгард потянул меня к каюте. — Зато я ранен.

— В голову или в сердце?

— Язвишь, — усмехнулся дракон.

— Только это и остаётся, — я не сопротивлялась. Вообще чувствовала апатию. — Я не целитель, если что.

— У целителя сейчас полно работы. Обработаешь мне раны и всё.

— Прям всё? — устало удивилась я. — Даже не будешь связывать или затыкать рот? Тебе понравилось вроде.

— Твой связанный вид меня на шутку взволновал, скрывать не буду. Но думаю, что пока обойдёмся без этого.

Мы пикировались словами всю дорогу до верхней палубы.

На последних ступенях вверх я покачнулась, но Торгард не дал мне упасть.

Подхватил на руки, хотя я видела, как его белая рубашка пропиталась кровью. Он был ранен.

Я не стала сопротивляться, в конце концов, он взрослый мужчина и знает, что делает. А сил и правда не было. Магическое истощение на лицо.

А потом я осознала, сколько сирен одновременно послушались меня и оставили мужчин в покое. Забеспокоилась, прикусила губу. А что если мой голос тоже имеет зону воздействия и чем-то ограничен?

Почему они меня слушали? В этом тоже был какой-то секрет. Я ведь полукровка по сути. Мой отец дракон, насколько я знаю. Только вот противостоять тому… другому зову не смогла. Или он тот «очаг» был просто далеко?

Опустила голову на грудь Торгарда и сразу же почувствовала его дыхание у себя на виске.

— Признайся, тебе понравилось давать мне пощёчины?

— Что? — вяло отозвалась я. — Нет, конечно. Мало ли с кем ты бился. Получил пару раз по морде, а сваливаешь на меня. Я под клятвой, забыл?

— Нет, — усмехнулся бывший. — Клятва распространяется только на твой голос, дерзкая моя, а не на твои прекрасные ручки.

Поджала губы и хмыкнула.

— А ещё мне интересно, зачем сиренам было отрывать магический фонарь.

— Мало ли, темно им стало, — проворчала я.

— Или кто-то просто хотел поквитаться.

— Ты теперь будешь искать моё присутствие во всём.

— Я просто точно знаю, что ты была рядом с Валарисом.

Хватка на моём теле стала сильнее. Торгард сжал меня.

— Полегче, раздавишь, — я дёрнулась в его руках. Затея обработать ему раны уже не казалась такой простой. Кажется, я в западне.

— Надо очень постараться, чтобы он вырвался из стойки.

— Плохо прикрутили, подумаешь.

— Скорее подумаешь, что кто-то специально вырвал его с корнем, — низким рокочущим голосом произнёс Торгард. Мурашки побежали по телу. — А знаешь, что будет за порчу корабельного имущества, м?

— Нет. Неинтересно.

А потом он склонился к моему уху и практически проурчал:

— Потрёшь мне спинку.

И он толкнул дверь ногой, распахивая ее.

Я вздрогнула.

— Черта с два я это буду делать! — взъярилась я, слабость как рукой сняло. Дверь каюты захлопнулась за нашими спинами. — Тебе разве не надо кораблём управлять?

— У меня есть для этого специально обученные люди. Два старпома справятся.

Он выпустил меня из рук, поморщился, потому что я зацепила его раны. Мне захотелось приблизиться к нему, но я себя остановила. Торгард сел на кровать и принялся стягивать через голову окровавленную рубашку.

— А я у тебя одна. Такая неподражаемая, — от вида его глубоких и многочисленных порезов я задохнулась, поперхнулась воздухом. — Где мази?

— Что, не будешь сбегать?

— От кого? От тебя? Да ты ранен. Пока раны затянутся, мне ничего не грозит, — отмахнулась я.

Тот усмехнулся, вытер шею тряпкой, в которую превратилась его рубашка.

Грудные мышцы играли, мощные предплечья увитые реками вен притягивали мой взгляд. Дорожка тёмных волос, убегающая в кожаные брюки, заставила поперхнуться воздухом.

Отвернулась, чтобы он не заметил моих пунцовых щёк.

Твою же мать. Я же взрослая женщина! Что, голого мужика не видела, что ли?

А вот нет, поди.

Последний раз только его и видела.

А после никого.

— Возьми всё в ящике стола.

— Тебе лучше обмыться. А потом я всё обработаю.

— Хорошо, — слишком беспрекословно согласился Торгард. А потом я поняла почему, потому что он прошёл мимо меня абсолютно нагим. И его накаченная задница так и стояла у меня перед глазами.

Оставалось только глупо хлопать глазами. А ещё надеяться, что у него там есть халат.

Или нет?

Я метнулась к шкафу. Моя психика вид голого спереди дракона просто не выдержит.

Он ведь рылся у меня в вещах. Тогда и я пороюсь.

Достала чистые свободные брюки и чёрную просторную рубашку. Сложила на кровать.

Отвернулась к огромному окну, просто прилипла к нему носом.

Дракона долго ждать не пришлось. Вскоре я услышала низким грудным голосом:

— Можешь поворачиваться.

— Ты оделся?

— Ты разве меня не видела голым?

— То было давно. А сейчас нас с тобой ничего не связывает.

— А с кем связывает? С Рейнаром? — с угрозой прорычал Торгард. Я повернулась.

— Ты не вправе спрашивать у меня об этом!

— У него есть жена, — ударил он словами. Я растерянно моргнула. Злость испарилась. — Или ты настолько беспринципна? Для тебя это пустой звук?

Я ещё не отошла от одной новости, как Торгард добил меня второй.

— Что ты несёшь?

— Что я несу? — поморщился Торгард, сидя на кровати. Кровь сочилась из его ран. Он был только в широких брюках. Но я не подошла к нему. — То, что у него есть семья, это факт известный. Или ты не согласна с моей оценкой тебя?

— Он же… Я же…

Зачем он звал меня в столицу? Быть его любовницей?

Я покраснела от негодования. Сжала кулак. Не так я хотела обо всём узнать.

Конечно, я не собиралась так резко менять жизнь и мчаться сломя голову в столицу. Но узнать, что меня собирались сделать непонятно кем, ударило наотмашь. Я вскинула подбородок.

— Ещё раз оскорбишь меня, пожалеешь, — прошипела я, указывая на него пальцем. А потом бросила свёрток с мазями и чистой тканью в него.

Тот поймал его и поморщился.

— Бессердечная эгоистка!

— Да пошёл ты, Торгард! — зарычала я. — А ты беспринципный ублюдок! Изменщик и предатель!

— Изменщик и предатель? — он встал, откинул мази в сторону и уже нависал надо мной. Запах крови щекотал нос. Но я была слишком зла на него, чтобы обратить на это внимание.

— Именно! Как тебе было спать с моей подругой! Все вы в всоем высшем обществе пронизаны пороком! Верность и честь для вас пустой звук! — Я толкнула его ладонями в грудь. Но тот был как скала. Даже не шелохнулся. — Ты вот небось счастливо женат! Пока я…

Чуть было не проговорилась о сыне, но вовремя закрыла свой рот.

— В каждом порту по женщине!

— Так ты думаешь обо мне. По. Себе. Судишь, — чеканил он слова и нависал надо мной горой мышц.

Я вспыхнула.

— Повезло тебе, что ты взял с меня клятву. Так бы я тебе уже давно вскипятила бы мозг!

— Не сомневаюсь.

Я замахнулась, чтобы врезать по его наглой небритой роже. Он перехватил мою руку. Сжал запястье. Его грудь вздымалась. Глаза сверкали звериной желтизной.

— Хватит. Я итак знаю, что это ты надавала мне пощечин. Теперь твоя задница плачет по наказанию.

— Сволочь! — процедила я. — Если ты такой великий сыщик, то отчего ты так слеп. Я ничего не делала из того, в чём ты меня обвиняешь!

Он отбросил мою руку, словно она была заразной. Мы зло смотрели друг на друга.

А потом он отошёл. Дошёл до полки, взял оттуда книгу и раскрыл её. Страницы зашуршали веером, и оттуда вылетела магкарточка.

Помятая, затёртая. Торгард резко бросил её под мои ноги.

— На, смотри!

— И что это за грязь? — Я в упор смотрела на Торгарда, а потом на магкарточку. Подняла её.

— Это ты. Вот доказательство твоей измены, — его голос был холоден и непреклонен.

— Да ты с ума сошел? — в голосе прорезалась злость и недоумение.

— Я? Я вижу неоспоримые доказательства! — Он рукой указал на карточку.

— Точно сошел с ума, — прошептала я, смотря на неизвестную девицу, запечатленную на картинке.

Она была абсолютно голой, длинные волосы были как у меня, телосложение в принципе тоже. Она сидела на коленях такого же голого мужика. Хотя «сидела» — это слишком прилично сказано. Мерзкая грязная картинка не скрывала факта измены.

Фу! Гадость какая!

— А кто это тогда? Вот твое родимое пятно на лопатке. — Он говорил с уверенностью, которая выводила из себя.

— Мало ли у кого такие родимые пятна! Ты что, только из-за этого меня обвинил в измене? Ну и сволочь же ты! — я ударила его по щеке.

— А у кого ещё? — Он перехватил мою руку которую я снова занесла и пристально смотрел мне в глаза.

— Да у моей мамы точно такое! — Я почти кричала, чувствуя, как меня охватывает ярость.

Торгард вдруг замер, словно осознав что-то важное.

— Не хочешь же ты сказать, что это твоя мать?

— Нет, конечно! Ты как такое подумал? Дурак! — Я вскрикнула, меня чуть не стошнило от этой мысли. — Не знаю, кто эта девица, но точно не я, — я вырвала свою руку из его захвата и толкнула в грудь.

— Не верю.

— А я не собираюсь доказывать то, чего не было, — я вскинула подбородок. — И вообще, пять лет прошло. Плевать на тебя, ясно. И на то, что ты не веришь. Ты мне изменил, и этим всё сказано. Ты нас бросил. Мы без тебя прекрасно жили и дальше проживем.

— Я не изменял тебе. И кто это «мы»? — Он нахмурился, пытаясь понять.

Я отвернулась, испугавшись, что сказала слишком много, и быстро пошла к выходу. Язык — мой враг.

— А ну стой!

— Я не подчиняюсь тебе.

— Ты на моем корабле, и будешь делать то, что я тебе приказываю.

— Даже прикажешь раздеться и лечь на кровать?

— И это тоже. В обязательном порядке. Потому что ты меня уже довела.

— Женщине не место корабле, где процветает харассмент. — Я пыталась уйти, но он снова поймал меня за руку.

— Ну всё, доигралась, — он подхватил меня на руки, а потом перевернул и закинул на плечо.

— Опусти, дикарь! Чёртов дракон! Быстро!

— Сначала ты мне за всё ответишь. Расскажешь, кто у тебя был и есть.

— Ни за что! — я пыталась вырваться, но он не слышал.

— Я оторву их руки и ноги. И брошу в глубины океана.

— Тебя посадят!

— Ты такая наивная, Лис.

— Я ославлю тебя на всю империю. Ты склоняешь меня к интиму.

— К интиму я не склоняю. И уговаривать тебя не буду. Потому что если бы ты хорошо меня знала, то уже бы делала всё, что я тебе говорю.

И он сбросил меня на мягкую кровать.

— Я буду жаловаться короне!

— Начинай придумывать текст. А ещё обязательно сделай такие же глаза, которыми пыталась разжалобить меня.

— Да я не изменяла тебе, чёртов ты непробиваемый идиот! — заорала я. — А вот ты изменил мне, твоё слово ничего не стоит. Ты бросил… меня. А я приходила к тебе. Упёртый ты баран, просила встречи, а что сделал ты, м? — я попыталась слезть с кровати, но меня поймали за ногу, а потом снова закинули на центр кровати. И всё это без видимого усилия. — Ты отдал меня этому латентному маньяку. Своему дружку Валарису. Я с трудом тогда удержалась, чтобы не убить его на месте.

— Что ты сказала? — растерянность в голосе Торгарда мне наверняка показалась.

— Что слышал! Думаешь, я вещь? Что меня можно передарить другу, как использованную и никчемную? — я злилась, повторяя слова Валариса.

— Что ты сказала?

— Ты глухой? Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя! Слышишь? Не прощу твою измену.

— Да не было у меня ничего с этой дурой, — Торгард хмурился, потом потер переносицу.

— Ага, так я и поверила. Даже твой отец приходил, чтобы денег мне заплатить и чтобы я не появлялась в твоей жизни, потому что видите ли Офелия лучшая партия для тебя, чем я.

— Бездна. Я ничего не понимаю уже. Успокойся. И давай от начала до конца рассказывай всё. Что за ерунду ты несешь, что мой отец делал, как я мог отдать тебя Валарису. У меня такого и в мыслях не могло быть, даже не смотря на то, что я считал, что ты мне изменила.

— Да пошёл ты!

— Пойду обязательно, но только с тобой. И только тогда, когда ты мне все спокойно объяснишь.

Я устроилась в подушках, сложила руки на груди и поджала губы.

Торгард сел на край кровати и потянулся к бумажному свертку. Достал оттуда мазь и бинты. Он обрабатывал себе грудь, пока я молчала. На спине красовались несколько глубоких порезов от шеи до поясницы, и как бы он ни выворачивался, не мог до них дотянуться.

— Дай мне, — я присела позади него.

— Ты же ненавидишь меня.

— А ты обвиняешь меня в измене. У нас друг к другу невероятное количество претензий. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты истёк кровью. Мало ли ещё одно нападение будет.

— Только поэтому помогаешь? — уже спокойнее и как-то устало проговорил Торгард.

Я щедро намазала мазь на открытую рану, тот зарычал сквозь зубы.

— Там шить надо. Иначе заживёт с рваными краями.

— Шей.

Я взяла иглу и нить, обработала их.

— Будет больно.

— Шей.

Я принялась за работу.

— Я не верю тебе, — произнесла после долгого молчания. Торгард согнулся. Было видно, как ему тяжело и что требуется отдых.

— Знаю.

— Откуда?

— Побочка от клятвы. Ещё пару дней сохранится. Если сосредоточишься на моих ответах, то поймешь это.

— Я ненавижу тебя.

— Знаю.

— Но клятва на двоих действует?

— На двоих.

— Ты тоже не изменял?

— Нет.

— Почему?

— Не смог. И я люблю только тебя.

Я замерла. Почувствовала, что это правда.

— Не скажешь мне в ответ того же?

— Промолчу, — прошептала я.

Мы снова замолчали.

— Ты счастлива, Лис? — вдруг спросил Торгард.

— Смотря о чём речь.

— У тебя в личной жизни всё хорошо?

— Нет её у меня. А когда я думала, что возможно пора бы что-то попробовать, появился ты.

— Ты про Рейнара?

— Ага, — я шила ему спину, накладывая стежок за стежком. Через всю спину шёл глубокий порез, и кажется, он закровил ещё сильнее, когда этот варвар закинул меня на плечо.

— Я был уверен, что ты счастлива.

— Откуда бы тебе быть в этом уверенным, — устало съязвила я.

— Я тебя искал.

— Я же предательница по твоим словам?

— Сердцу не прикажешь, как и зверю. Хотел вырвать тебя из себя, но ты проросла в меня. Я ушёл ведь тогда сразу в рейс. На четыре месяца. А вернулся, когда тебя не было. Искал. Нашёл. Наверное, нашёл. А потом был уверен, что ты счастлива.

— Что значит «наверное нашёл»?

— Бездна знает. Но, понимая теперь твою суть, полагаю, что ты мне ответишь на этот вопрос?

— Я не видела тебя, — замерла с иглой в руках.

— Снова правда, — усмехнулся Торгард.

— Мама?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Она спросила меня, хочу ли я, чтобы ты нашёл меня.

— И ты сказала, что не хочешь.

— Именно.

— Поздравляю, я и не искал тебя больше. Но мучился. Сдыхал по ночам.

— Мама может так внушать. Это поразительно.

— Да. Теща у меня что надо. И слова поперёк не скажешь, а то мозги вытекут в штаны.Я прыснула, потом нервно рассмеялась.

— Я не знала. Мама не говорила о её и моей природе.

Торгард помолчал, потом сказал.

— Я бы тоже помалкивал. О таком лучше не говорить.

— Хм. Ты ведь не сказал обо мне команде?

— Нет. Что с Валарисом и моим отцом?

— Лорд Хард приходил, деньги давал, чтобы я забыла тебя. И… мама выставила его. С деньгами.

Торгард хрипло рассмеялся. Спина заходила ходуном, пришлось толкнуть дракона в плечо, чтобы прекратил.

— Хотел бы я посмотреть на его лицо. Знал бы он, что пришёл на территорию самого опасного существа в империи.

— Ну ты, наверное, преувеличиваешь. Она у меня очень милая и добрая.

— Думаешь? Твоя мать может управлять другими. Её внушение действует годами. А отец, подозреваю, мог быть очень настойчивым.

— Ну теперь, если вспоминать странности, то да, скорее всего, она приложила его. Глаза у неё тогда были жуткими. А у него стеклянными.

— Да уж.

Я хмыкнула, Торгард снова пошевелился.

— Не дергайся, тут ещё много.

— Хорошо, — тот тяжело вздохнул. — Ну а что с Валарисом?

Пришлось рассказать всё о нашей встрече и о его словах, о том, что я искала встречи и писала письмо.

— Не было письма.

— Но как?

— Спрошу у него, — кажется, я услышала, как скрипнула челюсть Торгарда, как тот рыкнул.

— И ещё…

— Что такое?

— Он угрожал мне.

Торгард обернулся ко мне, я снова зависла с ниткой и иголкой.

— Я не вру.

— Я знаю, Лис. — Он прокрокотал. Кажется, он выходил из себя. Я положила ладонь на свой бок.

— Это он отвёл меня во время нападения и пригрозил клинком, что я пожалею если обо все тебе расскажу.

— Ему не жить.

Торгард встал. Нитка натянулась вместе с куском кожи. Это должно быть адски больно, но дракон не обратил на это внимание, он перехватил нить и хотел разорвать её. Его глаза уже полыхали.

— Стой! Куда? — вскрикнула я.

— Сиди тут.

— Нет. Валарис с корабля никуда не денется. Потом поговоришь с ним.

— Ты ему расквасила нос?

— Да. Выбесил сволочь.

— Ему конец.

— Сядь, я закончу.

Торгард подчинился, но я видела, как желваки ходили по его лицу. Он был на пределе.

— Вал был в общаге в комнате.

— Я так и подумала уже. А кто тебе подкинул эту карточку?

— Не знаю. Она просто пришла в письме без адресата.

— И ты не узнал, кто это сделал? — возмутилась я, хотелось дернуть за нитку, но не стала доставлять ему боль.

— Я был не в том состоянии. Меня рвало на части. Я ослеп от ярости. Ревность была лютой.

— Меня тоже рвало на части от твоего предательства.

— Представляю.

Он снова замолчал.

— Я идиот.

— Да.

Я закончила наконец шить. Снова промазала хорошо раны.

— Посиди, пусть подсохнет.

Слезла с кровати. Нужно было вымыть руки. Но Торгард перехватил меня. Поднял другую ладонь и прижал к своей щеке. Потёрся, как большой кот, и прикрыл глаза.

Я стояла и смотрела на него, не зная, что делать и что сказать.

— Если бы не клятва, мы бы не поверили друг другу.

— С доверием определённо были бы проблемы, — подтвердил Торгард.

— Тот, кто прислал это фото, знал о том, что у меня подобное родимое пятно.

Торгард глухо зарычал.

— За нами подглядывали, — согласилась с Торгардом. А потом вспомнила. — Ты говорил, что твои помощники не видят моего имени? Что ты имел в виду?

— Вал и я не воспринимали его.

— Хм. Выходит, он тоже нашёл меня, только нарвался на мою мать?

— Думаю, так же. Только… — Торгард нахмурился.

— Что?

— Контр-адмирал тоже не видит его.

Я удивлённо смотрела на Тора.

— Не понимаю.

— И я.

Но тут в дверь раздался настойчивый стук, и мы услышали Фирена.

— Адмирал. На корабле женщина.

Торгард встал и распахнул дверь каюты. Я стояла позади.

— И? Её тоже в трюм, раз она такая же наёмница.

Но у Фирена было слишком растерянное лицо, а потом заикаясь, он проронил:

— Но… она голая…