ГЛАВА 49. Макс

Мы со Светкой немного опоздали, заходим, народу набралось полно, все уже весёленькие. Именинница в красивом длинном платье с диадемой на голове протягивает мне бокал с шампанским:

– Привет, я Алёна, много слышала про вас… – делает паузу, – хорошего. Рада познакомиться.

– Катерина. Поздравляю с тридцатилетием, – протягиваю ей букет и пакетик с парфюмом.

– Я – Макс, – улыбается высокий парень в очках.

Макс занимается туризмом, постоянно ездит по белу свету, полон впечатлений и историй. Стою с его друзьями.

– Я захожу в Коломбо в отель, и мне говорят на ресепшене- о, вы русский, в нашем отеле останавливался Чехов и Пушкин, – рассказывает Макс, – Чехов – да, но Пушкин? Вы ничего не путаете? Я реально удивился.

– Коломбо? Это где? – спрашивает девушка в красном мини.

– Шри Ланка, дарлинг. Остров в Южной Азии, внизу, около Индостана. Бенгальский залив – вспоминай!

– Маруся, сгруппируйся уже, хватит пить, – шутит парень в футболке, на которой написано «Эскалатор в небо». На шее тоненькая ниточка бус из голубых камешков.

– А как там Пушкин-то оказался? Он же всё по ссылкам, «Кавказ подо мной» и так далее, – опять Маруся.

– Долго рассказывать, но версий много. Или Пушкин не погиб на дуэли, или ещё надо учитывать хронологический перескок во времени, который придумали фальсификаторы истории.

– Какой ещё перескок?

– Маруся, долго всё рассказывать, прими, как есть, а завтра в инет, если вспомнишь.

– И сколько лет этому перескоку?

– Где-то восемнадцать – с двадцать четвёртого по сорок второй в девятнадцатом веке. Потоп же был, дома все глиной занесло. Первые этажи. Кроме бритов. Им меньше всех досталось.

– Ну, принимаем, что Пушкин не погиб, об этом много писали, и в гробу у него при вскрытии нашли какие-то чужие черепа. Дальше-то что? – парень с бусами заинтересован.

А я просто вытягиваюсь в струну и вся слух. Где-то в глубине начинаю чувствовать трепет. Мысли сразу крутятся вокруг моих пропавших книг, особенно одной.

– К концу жизни Пушкин имел чин комергера, то есть генерал-майора, по современному, службы внешней разведки и был очень приближен к Николаю Первому. Если учесть перескок, то это пятидесятые, то есть неуспешная Крымская война с англичанами. Николай Первый погибает от гигантского взрыва в Новороссийске в 1855 году. С учетом перескока в этом же году за месяц до взрыва у Пушкина дуэль, то есть фальшь-дуэль, там описаний этого вранья в документах сколько хочешь, не все могут и хотят читать.

– И куда он делся после дуэли? – Маруся широко открыла глаза.

– В Париж, дарлинг, в Париж, в качестве сотрудника царской службы внешней разведки. Николай ещё жив, он и послал. А что там во Франции? Под видом революции в 1848 году её подчинили себе британцы. У них с революциями строго, они в силе. Дел для нашего генерал-майора вагон и маленькая тележка. Николай хотел вытащить Францию из-под британского сапога, но погиб, и власть перехватили.

– Кто?

– Александр Второй никакого отношения к царской династии не имел и был ставленником англичан. Резидент, то есть Пушкин, как говорится, потерял «центр», служить некому, возвращаться к ставленнику врагов не мог.

– И?

– И в Париже появляется Александр Дюма.

– Да, ладно! – Маруся хватает ещё один бокал с шампанским, – прикольно. Мушкетёров Пушкин, что ли написал?

– И графа Моне-Кристо. Для Пушкина французский был родным, как ни крути. Говорят, что он всё время пересылал в Париж свои пьесы и стихи под именем Дюма в том числе задолго до этого.

– Блин… Оно всё так, куда ни копни в этой истории. Ещё сто раз надо проверить, твоя мама твоя или нет.

– Я два дня назад был у одного богатого мужика в гостях, – продолжает Макс.

– Ладно, богатого, у самого отец миллиардер, – вставляет парень с бусами.

– Причём тут мой отец?

– И чё мужик этот богатый? Не слушай Пашку, он на деньгах помешан, – Маруся следит за рассказом, как в школе на любимом уроке.

– Кто помешан? Я помешан? – возмущается Павел.

– Ладно, мы все помешаны, успокойся! – Маруся наклоняется к Павлу и целует его в щёку.

– Этот мужик, значит, купил где-то книгу с автографом Пушкина на первом издании «Графа Монте-Кристо». Реально. Прижизненное издание, в смысле, когда Дюма был жив ещё. Я в шоке.

У меня внутри всё кипит и переворачивается. Сердце колотится, как после марафона.

– Интересно. И сколько он отдал за эту книгу? – спрашиваю спокойным тоном.

– Ну, такие вещи не говорят.

– Примерно?

– Пару миллионов точно, не меньше.

– А что он будет теперь с этой книгой делать? Её же опасно официалам показывать.

– Это сложный вопрос. Раз купил, значит, знает.

– Макс, мне так интересно. Не отведёте меня к нему посмотреть на книгу? Я столько слышала об этом, что Пушкин – Дюма-отец. Просто загорелась.

– Хорошо. Я попробую у него спросить, захочет или нет. Он меня-то хорошо знает и мою семью.

Обмениваемся телефонами.

– «Граф Монте-Кристо» в оригинале – очень объёмная книга, знаете? Под тысячу страниц. У него два тома или один?

– Я один только видел, не скажу.

Я меняю тему и начинаю разговаривать с Марусей о том, какая приятная вечеринка и какой хороший ресторанчик. Ветерок доносит запах готовящихся на мангале шашлыков. Мы перемещаемся в другую сторону, к столикам с едой.

– Как себя чувствуешь на нашем празднике? – подходит Светка.

– Отлично, дорогая. Надо почаще выходить в народ, – отвечаю ей с улыбкой.