Глава 33

Юля. На кухне пахнет корицей, ванилью и свежими яблоками. Пахнет так сладко, что мне хочется просто закрыть глаза и замереть в этом обволакивающем ощущении уюта. Я режу яблоки. Мама рядом вымешивает венчиком тесто. Стараюсь сосредоточиться на яблочных дольках, но мысли всё равно утекают туда, где Ян. А где он – я понятия не имею… – Ты сегодня какая-то странная, – говорит мама, не поднимая глаз от теста. – У тебя всё хорошо? – Всё хорошо, – быстро отвечаю я, но мама только тихо усмехается. – Конечно. Поэтому ты вместо долек измельчила несчастное яблоко на атомы? Юль, я же вижу твой отсутствующий взгляд, твою рассеянность. Что происходит? Опускаю нож. Потерянно смотрю на горку мелко нашинкованных яблок. Чёрт. Правда. Увлеклась… – Ладно. Может, я просто… – Замолкаю, не зная, как это объяснить. Мама моет руки, вытирает их полотенцем и наклоняет голову, внимательно изучая меня. – Хочешь поговорить? Я всегда готова выслушать и дать совет. Заламываю руки. – Это так странно. Мы танцевали вальс. Всё было… Прекрасно. Он так смотрел на меня. Говорил такие слова… – Поджимаю губы. – Но прошло уже три дня, а он не появляется. – Пропал? – Нет, он… – Я нервно вздыхаю, отбрасываю волосы от лица за плечи. – Он отправляет мне сообщения с пожеланиями доброго утра. Интересуется, что нового произошло. Позавчера прислал цветы и вкусняшки для Ведьмы. Вчера – заказал ужин из ресторана и… ещё вкусняшки для Ведьмы. Но он не появляется. – Значит, всё-таки не пропал? Тогда что же тебя тревожит? Ловлю в отражении лезвия ножа своё лицо – нахмуренное, растерянное. – Я боюсь. Либо он добился своего и решил сбежать. Либо он что-то замышляет. И я не знаю, чего боюсь больше. Мама присаживается на стул, разглаживает складки на фартуке по коленям. Смотрит на меня так, как умеют только мамы – внимательно, терпеливо, будто внутри неё спрятаны все ответы на мои вопросы, и нужно лишь задать эти вопросы вслух. – Ты боишься, что он исчезнет? – Наверное… – Милая моя… Я ведь вижу, как ты светишься, когда говоришь о нём. Как прячешь улыбку, читая его сообщения. Как вздыхаешь, когда он долго не пишет. Я раздражённо закатываю глаза. Бросаю грязный нож в раковину с таким нервом, словно это он – виновник всех моих проблем. – А что, если я ему вообще не нужна? – Вырывается из меня с горечью. – Если бы ты была ему не нужна, он бы просто ушёл. Без сообщений. Без цветов. Без… Как ты их назвала? Вкусняшек для Ведьмы? – Он что, думает, что можно просто осыпать меня знаками внимания и этого будет достаточно? – Иногда мужчинам нужно время, чтобы собраться с мыслями и понять, как действовать дальше. Бывает, они ведут себя странно, на то они и мужчины. Но знаешь, что меня радует? – Что? – Что ты снова живёшь, а не существуешь. – А? – Хмурюсь. – Ты снова споришь, смеёшься, интересуешься чем-то, что выходит за пределы твоей привычной жизни. У тебя глаза горят, Юль. Я очень давно тебя такой увлечённой не видела. – Наверное, да… – Ты боишься, что всё это – просто красивая игра. Что он скоро насытится… И оставит тебя. Меня передёргивает от одной лишь мысли об этом. – Но Юль, – продолжает мама. – Не только Ян принимает решения. Но и ты тоже. И без твоего решения попробовать вы просто не сможете сдвинуться дальше. Перестань убегать. – Я просто не понимаю, чего он хочет. – Он точно что-то замышляет, – пожимает плечами мама. – Или просто даёт тебе пространство. – Зачем? – Чтобы ты успела соскучиться. – Ну уж нет, – фыркаю. – Я совсем не скучаю. Сама понимаю, как глупо и неправдоподобно это звучит. – Конечно, нет, – соглашается мама, хоть и не верит. – Именно поэтому ты несёшься к своему телефону на каждый звук сообщения. Комкаю полотенце и бросаю в неё шутливо. – Ну всё, мам, без этих твоих психологических штучек! – Ладно, ладно, – смеётся мама. – Просто скажи мне: ты ему доверяешь? – Не знаю. – Тогда задай себе этот вопрос честно. Я закусываю губу. Вспоминаю, как он смотрел на меня в тот день. Как держал мою руку, как бережно вёл в танце, как говорил, что восхищается мной. Как посылал мне цветы, еду для Ведьмы и тёплые трогательные сообщения каждое утро. Он не исчезал. Много произошло между нами. Хорошего и плохого. Но, наверное, если бы Ян Петров действительно хотел исчезнуть – он сделал бы это сразу. Резко, без прелюдий. – Я хочу ему доверять. Мама довольно кивает. – Значит, доверься сейчас. Сейчас самое время. Я медленно выдыхаю, но внутри всё ещё неспокойно. Там бурлит страх. – А если он всё-таки испугается ответственности? Уйдёт? – Тогда ты узнаешь правду и тебе не придётся жить в иллюзиях. Но если он всё же не уйдёт? – Тогда… Тогда я не знаю, что делать. – Может, просто быть счастливой? – Так легко? – Нервно смеюсь. – А почему бы и нет? – Мама встаёт, кладёт руку мне на ладонь, сжимает пальцы. – Просто живи, Юль. Не строй сценарии. Пусть всё идёт так, как идёт. Я закатываю глаза. – Ну конечно, божественная мамина мудрость. – И не говори, – смеётся. – Так, яблоки сейчас начнут темнеть. Давай закончим с ними поскорей? Возвращаемся к пирогу. Яблоки наконец отправляются в форму, тесто ложится поверх них ровным слоем. Мама, отряхивая руки, подходит к окну. Чуть одергивает тюль в сторону. Прищуривается. – Кажется, у вас новые соседи. – Почему ты так решила? – Ставлю пирог в духовку. – Грузовик у подъезда. О, кажется, это музыканты. Барабаны? Ох… Не завидую. И… Гитара. К вам что, целый оркестр заселяется? Тоже подхожу к окну и выглядываю во двор из-за маминого плеча. Двери грузовой машины открыты настежь, и мужчины в строгих классических костюмах оперативно извлекают наружу музыкальные инструменты. Стойки. Колонки. Слишком хорошо они одеты для рядовых грузчиков… Рядом паркуется ещё одна машина – уже хорошо мне знакомая. Водительская дверь открывается. Ян… И почему я не удивлена?! Я замираю. Мама улыбается. – Ну, вот! А ты боялась! Я не слышу слов. Не могу оторвать взгляда от него. От того, как он отдаёт последние распоряжения, как что-то говорит людям, как… Внезапно поднимает голову и смотрит прямо на меня. Сердце сбивается с ритма. Ян улыбается. А потом берёт в руки гитару…