Глава 12

Ярослава

В квартире смрад.

Воняет куревом и алкоголем. Меня тут же передергивает. Ненавижу эти запахи. Они как красная тряпка, напоминающая мне о том, что я живу в сраной дыре, где нет вообще ни малейшего шанса на счастье. Это гребаная топь, и каждый день я брожу по ней, боясь провалиться еще глубже.

Прохожу в кухню.

На столе телефон Влады, из динамика играет какая-то невероятная муть. Сама Влада полулежит на столе. В пепельнице дымящаяся сигарета.

На столе дорожка…

Накатывают злость, обида, жалость. Я чувствую себя грязной, мерзкой, недостойной Артема.

Можно подумать, я не права…

С силой распахиваю окно, пепельницу — в раковину, тут же заливаю все водой.

Влада еле-еле поднимает голову и бормочет:

— О, Славка пришла.

— Не называй меня так.

Я ненавижу это имя.

Слава — наше общее имя с Владиславой. Наверняка родители, называя нас так, представляли, как мы будем близки, как станем любить друг друга. И ближе друг друга никогда никого у нас не будет…

Это имя я ненавижу так же сильно, как и свою сестру.

Влада спешит собрать свою дорожку обратно в пакетик.

Брезгливо смотрю на это все. Выключаю музыку на телефоне.

— Перестань употреблять дома, — закипаю. — У тебя есть притоны или где ты там закидываешься — вот и газуй туда, поняла?

Ставлю руки на стол и нависаю над сестрой. Она красивая, вообще-то. Наркотики еще не сказались на ее внешности, но это случится очень скоро. Господи, как мерзко.

— Бу-бу-бу, — кривляется она и смеется под кайфом.

— Нахрена музыку врубила? Бабушка спит!

— Да не спит она, — отмахивается Влада. — Наоборот, орала что-то. Так достала, старая, что пришлось музыку включить. Скопытилась бы она быстрее.

Размахиваюсь и залепляю сестре пощечину.

— Тварь! — ревет она и подскакивает, но я толкаю ее обратно на стул.

Иду к бабушке.

Беру ее холодную руку в свою.

Она не кричала… она звала на помощь.

— Господи, — закрываю лицо руками и беззвучно плачу.

— Я не умею. Я не могу. У меня не получится! Мне не с кем оставить Есю.

Ладно, я просто не хочу.

Командировка. И только мы с Артемом…

Вся команда разошлась, остались мы втроем — я, Артем и Богдан.

Артем сидит в глубоком кресле, вертит в руках карандаш, пропуская его через пальцы, и уничижительно смотрит на Богдана. Ясно, он не хочет, чтобы я ехала с ним, вон одним взглядом готов убить друга.

— Ярочка, ты совершенно зря переживаешь, — Богдан садится передо мной на соседний стул и берет мою руку в свою. — У тебя прекрасный наставник, на него можно положиться. Да и рассматривай это под другим углом: поездка тебе будет полезна для профессионального развития.

— Но я разработчик, а не менеджер или руководитель проекта. В чем польза для меня?

— О, как раз польза очень большая. Пообщаешься с заказчиками напрямую, без аналитика, узнаешь много тонкостей и нюансов. Да и Артем, я думаю, направит тебя. Да, Тем?

Богдан играет в какую-то игру. И Артем это знает. Ему не нравится, как все складывается, и он всячески показывает свое недовольство.

— Богдан, — Артем произносит его имя холодно, — тебе человек ясно сказал: не с кем оставить ребенка.

Богдан переводит взгляд на меня, и я быстро-быстро киваю, подтверждая слова Артема. Но тот не унимается. Достает телефон, включает динамик и ставит звук на максимальную громкость.

— Доброе утро, Богдан, — певуче приветствует его Арина. — Чем могу помочь?

— Ариночка, свет моих очей! — в тон ей тянет Богдан — Не могла бы ты, моя замечательная палочка-выручалочка, посидеть пару ночей с прекрасной девочкой Есей, пока ее мама будет в командировке?!

— Богдан! — рявкает на него Артем. — Так не делают!

Но Арина будто не слышит его и отвечает радостно:

— С удовольствием, Богдан! Есения — очень милая девчушка. Если Яра готова доверить мне свою дочь, я с удовольствием побуду с ней.

— Ну вот и все! Билеты на самолет вам купят.

Богдан, будто издеваясь, хлопает в ладоши и уходит.

Артем зажимает пальцами переносицу.

— И что, с этим ничего нельзя сделать? — спрашиваю я шокированно.

Оболевский шумно выдыхает:

— Формально нет.

— А неформально?

— Ну хочешь, пойду в морду ему дам? — спрашивает Артем абсолютно серьезно.

Я зависаю на несколько секунд.

— Я правильно понял — ты всерьез рассматриваешь возможность вмазать собственному боссу? — и снова он серьезен, как никогда.

Но это длится секунду, а после Артем растягивает рот в лучезарной улыбке и начинает смеяться. У меня в груди развязывается узел, я тоже смеюсь. Из глаз брызгают слезы, и я спешу их вытереть. Мы оба были напряжены до предела, поэтому этот смех словно освобождает нас.

— Почему формально никак нельзя повлиять на решение Богдана? — спрашиваю, отсмеявшись.

— Потому что сферы ответственности в нашем бизнесе четко поделены: Власов отвечает за коммуникацию, сотрудников, организацию всего, что только можно организовать, а я за разработку. Он не лезет ко мне, а я не лезу к нему.

— Разумно, — соглашаюсь.

Артем хлопает себя по коленям:

— Ладно, Багира, пошли, что-ли. У нас работы до жопы, а вылет уже завтра. Еще собраться надо, тебе ребенка подготовить, — произносит Оболевский абсолютно спокойно и поднимается, направляясь в свой офис.

Вряд ли он заметил, как назвал меня старым прозвищем. Оно вырвалось у него абсолютно органично, а для меня — словно ножом по сердцу.

Потому что нет тут больше этой Багиры. Есть просто девушка, которая тянет на себе и в себе так много всего.

Но больше всего меня пугает вопрос о том, чем закончится наша неожиданная командировка.