Глава 47
Ярослава
Мне хорошо…
М-м-м, боже, как же мне хорошо.
В сладкой неге чувствую, как сильные руки пробираются под одежду, как обводят пупок. Тело сразу же отзывается, возбуждение загорается огнем, пронизывает яркой вспышкой.
Пальцы уверенно пробираются мне в трусики, а там ну просто непозволительно мокро.
Слышу стон на ухо и распахиваю глаза. Дергаюсь на постели, заворачиваюсь в одеяло и быстро спускаю ноги на пол. Сердце, кажется, сейчас выпрыгнет от страха.
— Артем! — вскрикиваю я.
— Ты кого-то другого ждала? — выгибает бровь.
— Ну ты гад! — поднимаю с пола подушку и кидаю в него. — Зараза!
Оболевский перехватывает меня за руки и бесцеремонно тянет обратно на кровать.
Я вообще в шоке, поэтому поддаюсь и падаю на мягкий матрас. Артем накидывает на меня одеяло и притягивает к себе, утыкается носом мне в грудь, закрывает глаза.
— Э-э… Артем, что происходит? Что ты делаешь в моей постели и извини, но что это за запах?
Артем бормочет что-то бессвязное мне в грудь. Ясного ответа я не дожидаюсь, потому что он… засыпает! Самым наглым образом засыпает, уткнувшись мне в грудь. Сладенько так посапывает и даже не думает отвечать на мои вопросы.
Еле-еле дотягиваюсь до телефона, чтобы посмотреть, сколько времени. Только шесть утра. Расслабляюсь. Ну а что еще делать? Я обездвижена и нахожусь в кольце рук Артема.
Это что вообще за экспромт?
Есения пока спит и проснется не скоро, а сдвинуть огромного Артема практически нереально, поэтому мне ничего не остается, кроме как расслабиться и закрыть глаза.
Уплываю в сон. С Артемом очень жарко, я пытаюсь достать из-под него руку, вытянуть ногу, но все, чего добиваюсь своими телодвижениями, так это того, что Тема раздвигает мне ноги, просовывает между ними колено и оголяет мою грудь, опаляет ее горячим дыханием.
Замираю. Так. Ярослава, не двигайся. Очевидно, что Артем не в себе, раз без объяснений завалился ко мне.
Закрываю глаза, снова засыпаю. Просыпаюсь, когда Оболевский растирает лицо.
— Выспался?
Он поворачивает голову и пытается сфокусировать взгляд.
— Какого черта ты пришел ко мне? У тебя, что своего дома нет?
— Есть. Я и пришел к себе! — отвечает нахально. — Мы прилетели ночью вместе с мужем Ксюши, и я подумал, что так будет правильнее.
— А как насчет того, чтобы у меня спросить? — показательно хмурюсь.
— Ты бы не пустила меня?
— Пустила, но отправила бы спать на диван.
— У-у, жестокая.
— А насчет перегара что? — допытываюсь, как ревнивая жена.
— Да тут же вроде как и так все понятно, — берет мою руку и снова притягивает к себе. — Иди лучше сюда.
Упираюсь ладонями ему в грудь.
— Так не делается, Артем! — возмущаться становится все сложнее. — Ты не можешь посреди ночи заваливаться ко мне домой и ложиться со мной в одну кровать.
— Почему? — искренне удивляется он.
Действительно. Почему?
— Потому что… потому что… — закусываю губу.
— Ладно, я все понял. Сделаю вид, что ты как-то объяснила, а я даже повелся на это.
— Ты гад, Артем!
— Да-да, ты это уже говорила, — зарывается носом теперь уже в мои волосы и шумно дышит, вдыхая мой запах и одновременно опаляя своим амбре.
Подкатывает утренняя тошнота.
— Тём, мне плохо, — произношу сдавленно и вырываюсь из его объятий.
Артем сразу же разжимает руки, резко садится на постели и провожает меня взглядом. Я забегаю в ванную комнату при спальне и повторяю вчерашнее свидание с унитазом, затем умываюсь холодной водой, чищу зубы.
Сажусь на пол и устало откидываю голову на бортик ванной. Прикрываю глаза, глубоко дышу.
Не сразу замечаю, что Артем стоит в дверях и наблюдает за мной.
— Ты беременна, да? — спрашивает растерянно.
— Да, — отвечаю тут же.
Не вижу смысла сейчас отнекиваться, все ясно и так. Тем более я собиралась ему сказать.
— Не сиди на холодном, — он поднимает меня на руки и выносит в спальню, где сажает в кресло. Сам садится на пол, смотрит на меня взволнованно. — Это точно?
— Да, — прикрываю глаза. — Узнала пару дней назад. Хотела тебе рассказать, как только ты вернешься. Я не собиралась от тебя ничего скрывать, если ты подумал об этом.
Сразу пытаюсь защититься.
Артем изучает меня нечитаемым взглядом. Я не могу понять — он рад или недоволен. Или же ему все равно.
— Какой срок?
— Около шести недель.
Он сидит не двигаясь, и, чем дольше это длится, тем сильнее я пугаюсь.
— Скажи что-нибудь, — прошу тихо.
Он не говорит ничего.
Протягивает свою большую руку, кладет ее мне на живот, гладит. Внутри у меня все поджимается от эмоций и от того, каким ранимым сейчас выглядит Артем.
Он опускает голову и целует мой пока еще плоский живот.
— Такой ответ подойдет?
Смаргиваю наступающие слезы, но ничего не получается, они все равно стекают вниз, к губам.
— Нет, не подойдет, — сдавленно отвечаю я. — Я ничего не понимаю, Артем.
— Я хочу, чтобы мы стали семьей. Самой настоящей, — произносит он уверенно. — Хочу забыть прошлое, жить настоящим. Любить, заботиться, быть счастливым. Видеть, как растет дочь. Присутствовать на твоих родах. Хочу каждый день проводить с вами, вместе мечтать и строить планы. Понимаешь?
Так как я теперь все смело могу списать на гормоны, то расслабляюсь и даю волю слезам. Ручьи сразу превращаются в реки, а Артем меняется в лице:
— Я сказал что-то не то? Может быть, ты не так поняла меня?
— Ты сказал все так, как нужно, — отвечаю сквозь рыдания. — И я тоже очень… очень-очень хочу быть рядом с тобой и Есей. И с нашим вторым ребенком. Прости меня за все, что было, я правда не знала, как быть, и сожалею.
Тема становится на колени и стирает мои слезы:
— Забудь. Не думай. Ничего этого больше нет, а если цепляться за прошлое, есть риск в нем и остаться. Все, моя Багира, не реви, а то зацелую.
— О нет, — смеюсь сквозь слезы. — Только не это!
— Что? Как так?
— От тебя жутко, просто невыносимо несет похмельем, — смеюсь. — Перегар с моим токсикозом несовместим.
— Мой девочка беременная, — включает телячьи нежности и снова лезет целовать живот.
Тепло распространяется по всему телу. Дышу полной грудью и смеюсь, потому что отросшая щетина Артема колется. И мне бы возмутиться, но сделать это просто невозможно, потому что хочется растянуть все эти моменты, сохранить в памяти, законсервировать, как самые важные и правильные.