Глава 23. Ни стыда, ни совести
Поскольку заночевали мы у Маши, то утром она, оценив скептическим взглядом наши вчерашние "наряды", настаивает на том, чтобы мы переоделись в её одежду. Все наши аргументы рушит безапелляционным:
- Мне целый день с вами ходить. Не хочу краснеть за ваш внешний вид. Теперь мы подруги, значит соответствуйте. По крайней мере пока я рядом. Без меня можете опять вернуться к стилю бомжих.
Мы с Ольгой в ответ только беззвучно открываем и закрываем рты. Другую я бы уже стопроцентно послала лесом. Но на Машку не получается обижаться. Не потому, что она с лёгкостью решила часть моих проблем, а потому что она вот такая: лупит в лоб что думает. Но как-то необидно, словно констатирует очевидный факт.
Пытаюсь найти среди её вещей хоть что-нибудь «приличное» в плане длины. Все юбки едва зад прикрывают, шорты такие же. Выбираю деловой костюм. Но вижу на нём этикетку и возвращаю вещь на место.
- Я, конечно, не одобряю твой выбор, но, если тебе нравится, бери. Дарю.
Мотаю головой. На такие подарки я не подписывалась.
- Бери говорю! – командует модница, любительница всего короткого, яркого и в пайетках. – Всё равно я его не носила и носить не собираюсь. Это не мой стиль. Этот костюм мне мать купила для института. Сама бы я такой ни за что не выбрала.
Девушка лезет в шкаф и извлекает платье-футляр и ещё один строгий костюм, на этот раз юбочный.
- И вот это барахло забери. Оно хоть и от Шанель, но «не моё». Смотрится на мне, как на корове седло... Мерь, сказала!
Вздыхаю, но покорно исполняю. Мы с нею примерно одного роста и веса, только тип фигуры разный, и на мне эти вещи смотрятся как на модели.
Ольга восхищённо выдаёт «вау» при каждой смене наряда.
- Соглашусь. – сухо подытоживает Мэри. – Тебе идёт. Забирай.
Говорю своё категоричное «нет». Но Машка меня не слушает – уже выбирает вещи для Ольги.
Не выспавшиеся, но красивые спешим в институт. Туфли Машки, выданные в комплект к костюму, жмут. Да ещё и на высоченном каблуке, отчего я сама себе кажусь каланчой. Ощущение, будто я стала на целую голову выше большинства студентов.
Внутри корпуса разбегаемся в разные стороны, договорившись встретиться через час в фойе. Спешу в аудиторию. Мне нужна куратор, и из расписания я узнала, что у неё сейчас как раз начинается пара в моей группе.
Успеваю заскочить в аудиторию до звонка. Девчонки на меня пялятся как на кинодиву. Самые любопытные интересуются откуда прикид. Ловлю на себе завистливый взгляд предательницы Маринки и громко объявляю:
- Из Франции. Коко Шанель.
Девчонки обступают, щупают ткань, проверяют лейбл, делают комплименты. И, к счастью, не спрашивают, где я эти вещи взяла.
Маринка не вякает. Вероятно, боится после случившегося. Ведь ей наверняка прилетело от кураторши. А может ещё от кого-то повыше рангом. Только завистливо зыркает в мою сторону. Не подходит. Смотрю на неё свысока. Мне хочется хоть как-то её задеть за то, что она сделала. Крыса.
В аудиторию входит преподаватель, и вместо приветствия сообщает:
- Козлова и Романова – на выход.
Удивлённо таращусь на Ольгу Борисовну, и она снисходит до пояснения:
- К вам пришли.
К нам? Кто мог прийти одновременно ко мне и к Маринке? И, самое главное, как впустили?
Смотрю на Маринку. В её глазах страх. И тут до меня доходит: неужто это связано с тем инцидентом, когда она меня довела до обморока? Неужели дело до милиции дошло? Только этого мне ещё не хватало!
Выхожу первая. И едва не сталкиваюсь с брюнеткой. Чуть полноватой, но красивой. Несколько секунд смотрим друг на друга. Я удивлённо, она с ненавистью. Изучает меня детально. Мысленно благодарю Мэри за подарок, — сейчас я неотразима, — и собираюсь задать вопрос: «Кто вы?» Но меня почти хором перебивают два знакомых голоса. Маринкин облегчённый:
- А, это ты, Олесь…
И другой, за спиной. Ещё недавно такой родной, а теперь режущий слух:
- Лер.
Вздрагиваю всем телом. Ощущение такое, как будто мне выстрелили в спину. И попали прямо в сердце. За грудиной появляется жар и боль. Хочется сжаться по максимуму, прикрыться от происходящего руками, зажмуриться. И чтобы, когда я открою глаза, этих людей вокруг меня не было. Не важно, что с ними произойдёт: растворятся в воздухе, в кислоте, распадутся на молекулы. Главное, чтобы они исчезли.
Но они не исчезают. И Егор настойчиво повторяет:
- Лера.
Стискиваю зубы до скрипа. Поворачиваюсь. Смотрю на него, но не вижу. Потому что не хочу видеть. Никогда не знала, что так умею: смотреть на человека, как на пустое место. Видимо добавленный каблуками рост помогает - сейчас между нами уже не такая большая разница, не приходится голову задирать.
Егор не реагирует на мой отстранённый вид, продолжает тем же тоном - почти нежно, словно за моей спиной нет его жены и её преданной подруги:
- Нам надо поговорить.
- О чём? – цежу зло.
- О нас с тобой.
- Нет никакого «нас», и никогда не было. Просто уйди.
Чувствую, как боль внутри сжимается в тугой комок и устремляется к горлу. Понимаю, что ещё немного, и она выльется слезами. Не хочу, чтобы эти трое видели меня такой. Почти рычу сквозь зубы:
- Оставь Меня в Покое…
- Лер, ещё не поздно всё исправить…
Удивил. Реально удивил. Я даже про боль и слёзы забыла. Он в самом деле дурак? Или прикидывается?
Неожиданно во мне просыпается циник:
- И что ты собираешься исправлять? Отправишь жену на аборт? Так уже поздно. Как ты планируешьэтоисправлять? М? Или ты думаешь, что оно само рассосётся? Знаешь что, Егор, иди-ка ты… к своей жене. Ей сейчас поддержка нужна, а не вот это вот всё.
Поворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит за локоть. И меня словно током прошибает. Выдёргиваю руку и как змея шиплю:
- Не смей ко мне прикасаться…
Щурюсь и наконец смотрю ему в глаза. В голове уже созрел план мести: он никогда не узнает о нашем ребёнке. Моём ребёнке.
Захожу в аудиторию, едва не зашибив дверями Маринку с Олеськой. Те не рискнули даже голос подать. Видимо увидели во мне что-то такое, что заставило проснуться их инстинкт самосохранения.
До конца пары сижу на заднем ряду. А потом просто ухожу. Не до обходного мне сейчас. Вот вообще. Мне бы выговориться. И я знаю, кому я могу рассказать всё, без утайки.
До дома Ленки добираюсь в полной прострации. Звоню в дверь.
Подруга открывает почти сразу. С улыбкой на губах. Но увидев меня, меняется до неузнаваемости. Перегораживает дорогу, не пуская в квартиру.
Слежу, как она от меня закрывается, скрещивая руки на груди.
Выдаю осторожное «Привет».
- Зачем пришла? – получаю в ответ.
- Поговорить. – Хмурюсь. У меня и так на душе полный раздрай, а тут ещё такая встреча.
- Ммм. Совесть замучила? А я думала, у тебя её нет!
- Есть немного. – улыбаюсь, хотя мне сейчас вообще не до смеха. Но Ленка слишком напряжена и мне нужно это как-то исправить.
- Не ожидала я от тебя такого… подруга. – последнее слово выплёвывает.
Таращу глаза. Да что за хрень происходит? Ну да, не поделилась с нею серьёзными переменами в жизни. Но мне было не до этого. Да и не слишком ли так реагировать только из-за того, что я не рассказала о сокровенном. Хотя… наверное, она права. Ситуация отягощена двумя факторами: не только тем, что мы подруги, но и тем, что Егор её брат.
Примеряю ситуацию на себя: что бы я почувствовала, если бы Ленка замутила с Димкой, и они об этом умолчали? Да я бы такой скандал устроила! Мы ведь с Димкой самые родные на свете. А чем Ленка хуже меня? Да ничем. И гнев её справедливый.
Смотрю на подругу виновато.
- Лен, ну прости… Может впустишь в квартиру? Там и поговорим.
Но подруга не отступает.
- Не о чем нам с тобой разговаривать! Мы больше не подруги! И в этом виновата только ты!
Дверь с хлопком закрывается перед лицом.
Какое-то время соображаю. Не, ну это точно перебор. Упорно давлю на звонок. Так просто не уйду. Я не могу потерять ещё и Ленку.
Но она не открывает.
Настойчиво давлю на кнопку. Я тоже упёртая.
На лестничную клетку выходит соседка:
- Чего трезвонишь? Сейчас милицию вызову! Устроила тут! Ни стыда, ни совести!..
Ухожу потерянная. Соседка сыплет ругательствами вслед. Но я её не слышу. Видимо лимит восприятия закончился.
Выхожу на улицу, и задираю голову, смотрю на окна квартиры, в которую меня впервые не впустили. Уверена, что нужно всё исправить здесь и сейчас. Но поскольку Ленка не открывает, решаю дождаться её под подъездом. Всё равно ведь выйдет. Элементарно - за хлебом в булочную. Я её знаю, она всегда про него в последнюю минуту вспоминает.
Сажусь на скамейку, притаившуюся среди зарослей кустарника. Размышляю о произошедшем. Анализирую всё, что со мной случилось за последнее время. И голова идёт кругом. Хочу проснуться, и чтобы всё было как прежде: я, Ленка, Егор… Хотя нет. Егора не надо. На эти грабли я больше наступать не стану.
Но судьба меня сегодня упорно не хочет щадить: вижу, как из-за угла выходят ненавистные мне молодожёны…