Глава 16

Дина

Будильник звонит уже в третий раз. Я давно проснулась, но не могу заставить себя встать с постели. Гляжу в потолок, крепче прижимая дочку к боку. Ночью я перетащила Оливку к себе, чтобы хоть как-то успокоиться и попытаться уснуть. Лишь благодаря мерному сопению дочери и ее неповторимому детскому запаху мне удалось хоть немного подремать.

Чмокнув сладкую кудрявую макушку, всё же поднимаюсь с кровати. Накидываю халат и бреду в ванную. Упираюсь ладонями в тумбу и разглядываю в зеркале свое отражение. На меня смотрит незнакомая девушка. Взъерошенная, с синяками под глазами, с испуганным горящим взглядом и постаревшая лет на пять.

Принимаю бодрящий душ, наношу на лицо крем, под глаза - патчи и иду на кухню готовить завтрак. Варю себе кофе, а Оливке – ее любимую кашу.

Вот только дочь просыпается не в духе. Точно как и ее мать.

А всё потому, что сегодня чертово повторное УЗИ у Исаевых. Я злюсь и дико волнуюсь одновременно. Меня просто вытряхивает от перспективы осматривать пациентку, знать при этом правду и не иметь возможности выдать ее Климу. Врачебная, мать его, этика. Вся надежда на тест ДНК, который, я надеюсь, Исаев не передумает делать.

Мне должно быть по барабану.…

Но оставаться равнодушной не получается.

Особенно после того, что случилось на открытии загородного комплекса. Воспоминания преследуют меня с того самого вечера и отчасти являются причиной моей бессонницы. И сегодня они придадут особую перчинку на приеме. Такого в моей практике ещё не было.

Гневный требовательный вопль повторяется, и я спешу в спальню. Оливка успела сползти с кровати, ревет и шлепает мне навстречу и трет кулачком глаза.

- Что случилось, моя хорошая? – прижимаю дочь к себе и слегка покачиваю на руках. – Плохой сон?

- Дя, - всхлипывает, прижимаясь всем тельцем. Утыкается носиком в шею, прячет личико. Для верности ещё и ножками обнимает за талию.

Тяжело вздыхаю. Меня ждет трагичная опера. Если повезет, и наша няня придет чуть раньше, то в одном акте. Если нет, то придется слушать выступление до победного конца.

Нашу Машу я сегодня жду с особым нетерпением. Оливка скандалит, когда я чищу ей зубы, отказывается от каши. А когда я предлагаю ей ее второй раз, понастойчивее, двумя руками отпихивает от себя тарелку и опрокидывает на меня. Вязкая каша пачкает брюки, колготки и даже попадает на блузку. Под громкий плач мне приходится бегом переодеваться.

Поэтому, когда приходит Маша, я взвинчена до предела, и сама едва не плачу.

- Привет, моя хорошая, - няня касается ножки Оливки, но всегда приветливая дочь надувается, бурчит и отворачивается, снова утыкаясь мне в шею.

- Наша принцесса сегодня не в настроении, - покачиваю малышку на руках, обнимаю и целую. В голосе прорезаются отчаяние и грусть.

Но наша Маша – неунывающая волшебница.

- Да? Ну, вот. Значит, настроения попить со мной чай с пирогом тоже нет?

Дочь заглатывает крючок и принимает боевую стойку.

- Пиок? Какой пиок?

Маша достает из рюкзака сверток, обмотанный фольгой. По квартире разносится потрясающий аромат, и желудок тут же издает утробные звуки. И я его понимаю – с раннего утра мне кусок в горло не лез, и в нем нет ничего, кроме крепкого кофе.

- С клубникой и малиной. Ещё тепленький. Специально рано утром испекла, думала, попью чаю с Оливкой….

Дочь начинает ерзать и вертеться. Съезжает по мне, как с горки, и подбегает к няне. Берет Машу за руку.

- Пойдем пить чай, - и тянет в сторону кухни.

Маша поддается, но в дверях гостиной оборачивается:

- Дина Алексеевна, а вы?

- Нет, моя хорошая, не получится. Иначе я опоздаю к началу смены.

Маша понятливо кивает.

- Мы оставим вам кусочек.

- Маленький! – мстительно добавляет дочь, коварно улыбаясь.

Господи, как же в этот момент она напоминает своего отца! Он также мне улыбался три дня назад…

***

- Добрый день, - дверь кабинета раскрывается без стука, и Яна Исаева появляется на пороге.

- Добрый, - бросаю быстрый взгляд и опускаю его в электронную карту пациентки. Надеюсь, я не краснею. – Вы сегодня одна, без супруга?

После того «горячего» во всех смыслах приема я Клима не видела и не слышала. Он не писал и не звонил. Хотя я точно знаю, что у него есть мой номер телефона.

Меня пугает подобное затишье перед бурей. Либо Исаев решил дать мне возможность осознать его железобетонное «Ты – моя, Дина», либо…даже думать не хочу. В таком случае я окончательно потеряю уважение к этому мужчине.

Яна неспешно проходит по кабинету. Останавливается напротив. Замирает. Я по-прежнему заполняю карту приема. Лишь спустя долгих десять секунд она опускается на стул.

Исаева смотрит на меня уже по-другому. Думаю, на открытии загородного комплекса она, если не все поняла, то начала догадываться. И сейчас эта женщина смотрит на меня как на соперницу. Но в то же время.… с жалостью.

- Он в командировке, - наконец отвечает, отворачиваясь и поджимая губы. Яна опускает голову и глядит строго на сцепленные подрагивающие пальцы.

Она беременная женщина, - напоминаю себе, пристыдив. Несчастная беременная женщина. И ей приходится жить с мужем, которого, как мне кажется, она не любит. А ещё рожать от другого.

- Ничего страшно, - смягчаюсь и улыбаюсь. – Мы справимся и без него. Проходите на кушетку. Ложитесь и оголяйте животик. Юбку нужно немного приспустить.

- Дина Алексеевна, - Яна хватает меня за руку. Обрушивает на меня отчаяние. Глаза Исаевой увлажняются. – Пожалуйста… Прошу… Напишите срок на две недели меньше....