Глава 3
Дина
Закусываю губу. В душ е кратер глубиной с Мариинскую впадину.
Больно.
Очень больно диагностировать беременность у жены мужчины, в которого влюбилась с первого взгляда. В чьих руках умирала и воскресала столько раз. Которого не смогла забыть, потому что родила от него ребёнка с такими же темными, как две вишенки, глазами.
- Доктор? – снова ввинчивается чуть взволнованный голос Яны. – Всё в порядке?
Расправляю плечи. Выдыхаю.
Я выдержу.
Я смелая.
В конце концов, я столько прошла! Я дочь у смерти выцарапала, отвоевала в одиночку, неужели не выдержу приема с отцом моей малышки и его супругой?
Резко разворачиваюсь и нацепляю на лицо пластмассовую улыбку. Судя по промелькнувшему испугу в глазах пациентки, она больше напоминает улыбку Джокера.
- Матка слегка увеличена.
- И что это значит? – лупит глазами, слегка бледнея. Неуклюже сползает с кресла и судорожно натягивает нижнее белье. – Я, что, не беременна? Или у меня опухоль?
- Спокойно, не нужно волноваться, - слегка смягчаюсь. Всё же Яна ни в чем не виновата. Она, по сути, всего лишь такая же преданная женщина, как и я. Только она – законная супруга, а мне в свое время досталась унизительная роль любовницы. - Это значит, что беременность не исключена, но я не могу сказать наверняка. Нужно УЗИ обследование. Ложитесь на кушетку, задерите рубашку и приспустите брюки.
Пока Яна проделывает все манипуляции, я включаю и настраиваю аппарат. Клим пересаживается на стул поближе к кушетке и прожигает меня взглядом. Я буквально каждой клеточкой чувствую его напряжение, злость и кучу невысказанных вопросов.
Какого черта?! Он ещё мне претензии будет предъявлять?!
- Когда была последняя менструация? – щедро наливаю гель на плоский загорелый живот.
- Двадцать шестого августа. У меня четыре недели задержки, - Яна тянет руку, цепляется за ладонь и сжимает пальцы своего мужчины в поисках поддержки.
Спешу отвернуться.
Внутренности будто серной кислотой облили. Я умираю. Умираю рядом с ним от боли.
И от чёрной жгучей зависти.
Как же мне не хватало такой вот поддержки во время беременности! Как было страшно! Каждый скрининг – это не свидание с малышкой, а событие, полное боли и страха. Потому что я давно работаю в медицине и прекрасно осведомлена, какие бывают осложнения как у плода, так и у матери. И мне банально не хватало человеческого тепла, поддержки мужчины. Просто осознания того, что я не одна. Что…. если со мной что-то случится, моя крошка не останется в одиночестве в этом жестоком мире.
Не хватало его и после тяжелых родов. Когда после девятнадцати часов схваток и тяжелых потуг мой долгожданный ребёнок после первого крика начал задыхаться и синеть на глазах.…
Не хватало крепкого плеча рядом и уверенного:
«Эй, я рядом. Всё хорошо. Мы справимся. Наша девочка такая сильная.».
В итоге я справилась. В гордом одиночестве.
Я справлялась, пока наша дочь лежала в реанимации с пневмонией, и врачи не давали никаких гарантий и надежд. Справлялась в отделении патологии новорожденных, когда соски были разодраны в кровь, а моя дочь не могла сосать толком грудь. Я спала в обнимку с молокоотсосом, качая другой рукой кювез.
Но я справлялась.
И вот справляюсь чуть больше двух лет. Но порой срываюсь и вою в подушку. От адской усталости, от одиночества и, казалось бы, чёрной безысходности.
Но я ни о чем не жалею. Я прошла бы все круги ада снова ради объятий моей маленькой Оливки, ради ее улыбки и самой главной фразы в моей жизни:
«Мамоська, я так сильно лублу тебя!»
Я ни о чем не жалею.
Просто мне по-женски больно и обидно.
В то время, пока я боролась за жизнь своего ребёнка, он.… вернулся к своей жене. Да и не расставался он с Яной и не планировал. Потому что при знакомстве Клим утверждал, что абсолютно свободен.
А теперь он держит жену за руку в качестве поддержки. А потом они поедут домой, Исаев будет наглаживать ее животик и исполнять все капризы.
- Ну, что там, доктор? – нетерпеливо выпаливает Яна.
Боль раздирает на куски. Но я должна сделать свою работу. Непрофессионально смешивать личное и профессиональное.
Поэтому вывожу картинку на экран.
Глаза печет от слез, но я улыбаюсь, затаптывая тоску в душе.
- Видите вот эту точку? Это ваш малыш.
- Так я беременна?! Да?!
- Да, - голос всё же немного сипнет. - Беременность маточная, плод один.
- Боже, боже, - слезы струятся по щекам Яны. – Я так счастлива! Милый, ты рад?
А вот реакция ее супруга ошеломляет.
Клим сжимает до хруста кулак, едва различимо бормочет что-то очень похожее на «Млять».
Высокие отношения в этой семье, однако…
Возмущение Яны тонет в моем задумчивом:
- Вот только….
Вожу датчиком, внимательнее вглядываясь в картинку. Делаю замеры в разных проекциях, кручу-верчу, но всё равно не получается…
- Что?! Что не так?
- Вы уверены, что у вас четыре недели задержки? Судя по КТР ( прим.автора – копчико-теменной размер ), плод выглядит на шесть, даже скорее семь недель…. А при четырех неделях задержки мы могли увидеть только лишь крошечную точку. И у плодика уже есть уверенное сердцебиение. Вот послушайте.
Нажимаю на кнопку датчика, и по кабинету разносятся частые и ритмичные удары сердца маленького человека. Плода любви.
Глаза пациентки увлажняются, и она сильнее сжимает ладонь Клима. Стараюсь максимально абстрагироваться от столь интимного и личного момента.
- Это наш малыш…. Представляешь?
Но вместо того, чтобы радоваться вместе с женой, Исаев прожигает меня тяжелым взглядом. И я спешу отвернуться, чтобы он не заметил моих горьких слез, что снова подкатывают к глазам.
Вновь воспоминания врываются в подсознание, когда я лежала на кушетке и ждала вердикта врача. И молилась. Отчаянно молилась, чтобы моя малышка была жива. Потому что накануне загремела в клинику с обширным кровотечением, и совершенно некому было поддержать… Да, родители всегда были на подхвате, предлагали забрать к себе, отец вообще настаивал, чтобы я взяла больничный и переехала к ним. Я безумно благодарна маме и папе, но…. Это все не то.
Вот только Клим не торопится поддерживать супругу. Странные у них отношения, однако…
- Так что с месячными, Яна? – как-то мрачно и едко проговаривает ее муж.
Она хлопает глазами и жалобно бормочет:
- Милый, меня снова что-то тошнит. Не подашь воды?
Исаев поднимается с места, а я заканчиваю обследование и протягиваю пациентке салфетку. Она вытирается и принимает стаканчик с водой из рук мужа. И только после этого отвечает:
- Критические дни у меня точно были двадцать шестого августа. Я веду календарь в приложении. Ошибки быть не может. Я слышала, что плод может опережать по срокам, и это нормально…
Господи, сколько раз я и мои коллеги слышали эти слова! Сколько раз так женщины прикрывали себя перед несведущими мужчинами…Не счесть!
Бросаю скептический взгляд на странную парочку:
- Может, но не на таких ранних сроках.
И пока Яна растерянно хлопает наращенными ресницами, беспомощно и умоляюще смотрит на мужа, я печатаю фото им на память и записываю свои рекомендации.
- Придите на повторное УЗИ через недельку, там все будет ясно. Возможно, у вас была ранняя овуляция. Или вы действительно ошиблись со сроком…Я сейчас запишу вас к своей коллеге. Она очень грамотная и опытная…
- Нет, - неожиданно рычит Клим, и мы с его женой одновременно подпрыгиваем. – На повторное обследование мы придём тоже к вам.…
- Но.…
- Только к вам, Дина Алексеевна.
- Послушайте, вам нужно встать на учет к гинекологу, он проведет вам экспертное УЗИ…. Это не моя компетенция.
- Мы хотим только к вам. Правда, милая? – скалит зубы Исаев, бросая небрежный взгляд на недоумевающую супругу. – Да и клиент всегда прав, вы знаете такое правило?
- Я не оказываю услуг, Клим. Я – врач.
- Ну, мы же не станем из-за такой мелочи беспокоить Николая Валерьевича? Странно, ведь он сказал нам, что вы – лучший врач в этой клинике. А оказались настолько строптивой.
Рычу сквозь зубы и записываю к себе на ближайшее свободное окошко через неделю. Хозяин – барин. Мне не нужны лишние проблемы с руководством. Я просто хочу спокойно работать. А ещё выкинуть из головы Клима Исаева.
- Буду ждать вас во вторник в девять утра, - протягиваю растерянной Яне бумаги. - Вот результаты осмотра и клинические рекомендации. Питаться полноценно, отдыхать, гулять и никаких стрессов. То, что половая жизнь противопоказана до двенадцатой недели вы, наверное, и так знаете, да? – мстительно добавляю.
Клим кривится. Так-то, Исаев, моя маленькая месть тебе. Ведь я помню, как ты любишь хороший секс.
А вот его супруга стремительно бледнеет.
- Есть какие-то риски? Что-то не так с малышом?
- С малышом всё в порядке, не волнуйтесь, вам вредно. Первый триместр – самый сложный и опасный. Лучше перебдеть. Это же не станет проблемой?
- Нет, что вы, доктор. Ради жизни и здоровья нашего долгожданного ребёнка мы хоть все девять месяцев потерпим.
- Вот и чудненько. Тогда до встречи через неделю.
Исаевы удаляются в коридор. Клим в дверях оборачивается через плечо и бросает на прощание пронзительный взгляд.
Едва они оказываются за порогом кабинета, роняю голову на сложенные руки на столе и часто дышу, пытаясь уговорить собственное сердце не колотиться так неистово.
Пациенты не прикрыли до конца дверь, и я отчетливо слышу восторженное щебетание Яны:
- Я подарю тебе сына! У нас обязательно будет мальчик. Я чувствую. Я хочу малыша, похожего на тебя. У тебя будет наследник, которого ты так хотел! Девочки - это такой отстой….