Глава 23

Дина

- Вот ваши направления, - выкладываю бумаги перед беременной пациенткой. – Это на второй скрининг, это на общий анализ крови, это на общий анализ мочи. И сдайте на антитела к резус-фактору. В прошлую беременность, если мне память не изменяет, на последних неделях у вас был резус-конфликт, поэтому в этот раз сдайте, пожалуйста, анализ заранее. Будем отслеживать в динамике.

- Хорошо, доктор, я поняла. Спасибо вам большое, - счастливо улыбается пациентка, поднимаясь на ноги.

- Берегите себя. Жду через две недели.

Вбиваю дату следующего приема в базу и, не отрываясь от экрана компьютера, обращаюсь к своей медсестре:

- Оля, позови, пожалуйста, следующую пациентку.

Дверь с грохотом распахивается, девушка успевает отпрыгнуть в последний момент. Взбешенный Исаев мажет по ней взглядом и отрывисто цедит сквозь зубы:

- Выйди!

Медсестра вжимает голову в плечи и беспомощно поворачивается в мою сторону.

- Пошла вон, я сказал!

- Дина.… - сглатывает она, бледнея на глазах, - Алексеевна, охрану позвать?

- Не нужно, Оля. Иди лучше на обед. Я справлюсь.

Надеюсь.

В два шага Исаев оказывается рядом. Нависает сверху, заключая в ловушку. Страх липкой паутиной опутывает тело, лишая возможности даже пошевелиться.

У Клима на виске бешено пульсирует вена. Он заведен не на шутку. Ярость волнами исходит от мужчины. В глазах - потрясение и злость.

И когда он начинает говорить низким, вкрадчивым голосом, мне хочется стать меньше ростом, а ещё лучше – исчезнуть.

- Как так вышло, что я - отец твоей дочери Смоленской Оливии Климовны, - интонацией подчеркивает отчество нашей дочери. – А я даже не в курсе, что моему ребёнку два года?! – гремит на всю клинику.

Отшатываюсь. В горле мигом пересыхает, а сердце заходится в тахикардии. Тру влажные ладони о край медицинского халата и с силой сминаю ткань между пальцев.

- Кто?... - горло как будто колючей проволокой обмотали. Каждое слово приносит физическую боль. – Откуда.… ты узнал?

Клим хлопает ладонью по столу. Вздрагиваю и ещё сильнее вжимаюсь лопатками в спинку кресла. Хочется закрыть голову руками. Кажется, будто следующий удар придется по ней.

- То есть, мой ребёнок, - выплевывает каждое слово по слогам вместе с порцией яда в мой адрес, - два года растет без отца. Так же, как и я, не знает о его существовании, а все, что тебя волнует, то, откуда я узнал?! Серьёзно, Дина?!

Растерянно хлопаю глазами. Мозг парализовало вместе с телом, и он напрочь отказывается генерировать хоть какие-то мысли.

Глупо будет отрицать, что я не представляла нашу встречу.

Представляла.

Каждую бессонную ночь в больницах, куда мы с рождения Оливки попадали с завидной регулярностью. Представляла, как мы с дочкой идём по парку, держась за руки. Выглядим сногсшибательно. Как она счастливо улыбается и очаровывает всех вокруг. И своего отца, который попадается нам навстречу, обязательно. Клим бы упивался чувством вины, грыз локти и только тогда понял, что и кого именно потерял.

Но ни разу в моем сценарии не было, что копья вины будут вонзаться в мое сердце, которое от жестоких слов бывшего истекают кровью.

Странно, соврал три года назад Исаев, а виновата почему-то я.

Именно эта мысль заставляет меня взвиться и отшвырнуть со злостью от себя руки. Толкнуть его в грудь.

- Не смей орать на меня, Клим. Я ни в чем перед тобой не виновата. В отличие от тебя!

- Неужели?! – его голос сочится ядом. – Мы встречались с тобой не единожды за последние недели, а ты даже не потрудилась поставить меня в известность, что у меня растет дочь!

- Как ты себе это представляешь вообще, Исаев?! – ору, потому что уже на грани срыва. – Я должна была при твоей жене ляпнуть: о, привет, а я тебя помню! Мы с тобой тр*лись в Турции целую неделю за спиной твоей невесты. А потом я улетела, сгорая от стыда. Узнала, что беременна и прошла через все в одиночку. И у тебя, кстати, так, между делом, растет дочь. Ну, это если тебе вдруг интересно. Так я должна была поступить?!

Клим расхаживает по кабинету, как загнанный в клетку зверь. А я так и не могу понять, откуда он узнал. В голове просто ноль вариантов. Потому что никто, кроме Даши, не знает отца Оливки. Но в ней я уверена даже больше, чем в себе.

- Пипец…, - зарывается пальцами в волосы, ероша их. - Я охренел, когда узнал, что у меня есть дочь…Просто, млять, не верю!

И я понимаю Клима. Я и сама-то порой не осознаю, что вот это милое кудрявое сокровище - моё.

Атмосфера в кабинете накаляется. Мы оба на взводе. Дышим часто, как после серии спаррингов. Ощущения такие же. Я выжата. Я не была так истощена даже когда Оливка попала в реанимацию.

- Завтра с тобой свяжется юрист, - сквозь зубы выдыхает Клим. На лице напрягаются скулы. - В твоих же интересах, Дина, ответить на звонок.

Кровь отливает от лица. Внутренности завязываются узлом и покрываются коркой льда.

- Ты… Ты что, хочешь отобрать у меня ребёнка?!

Клим звереет на глазах. Его злость вязкая и ощутимая, что кажется, я тону в этом болоте.

- С ума сошла?! Я собираюсь видеться с дочерью. Участвовать в ее жизни. Обеспечивать. Дать все то, что задолжал. Ходить, блт, на все утренники! Делать с ней поделки. И ещё кучу до хрена всего, что должен делать отец. В конце концов, внести существенные правки в документы и дать дочери свою фамилию. Чтобы все оформить быстро и грамотно, нужен человек, который знает все тонкости. И я попрошу тебя, Дина, не глупи и не трать мое время. Я больше не намерен терять ни минуты в жизни дочери. Я намерен познакомиться с ней в самое ближайшее время.

Выплюнув свою тираду в лицо, Клим вылетает из кабинета, не прощаясь. А я оседаю в кресло, утыкаясь лицом в колени. И отчетливо понимаю, что в нашей с Оливкой жизни грядут грандиозные перемены.

Меня тошнит с самого утра. Знобит, и тело не слушается. От практически бессонной ночи качает, и все постоянно валится из рук к чертовой матери. Всё же взять сегодня отгул было лучшим решением.

Самое страшное и тяжелое в этой жизни – ждать. Находиться в подвешенном состоянии и не представлять будущего.

Как Клим будет общаться с дочерью? Начнет ли войну со мной за нее? Придется ли пройти через (круги ада) суды?

Не знаю….

Наше с Оливкой будущее тревожит меня не на шутку. Больше только страшит мысль – не сделает ли Клим ей больно?...

- Мамоська, ты заболела? – на прогулке обеспокоенная Оливка подходит ко мне. Заглядывает в глаза и пытается дотянуться до лба ладошкой. Ловлю ее, целую в самый центр и заботливо одеваю варежку.

- Всё хорошо, солнышко. Мама сегодня просто не выспалась.

- Тогда пойдем домой, - мудрая и заботливая не по годам дочь тянет меня за руку. – Ты меня обнимешь, и будем спать.

Слова доченьки вызывают умиление, трогают до глубины души. И я едва держу себя в руках, чтобы не разреветься на детской площадке, на глазах десятка мам.

- Пойдем, солнышко.

После дневного сна не становится легче. Тревога нарастает, медленно преобразовываясь в невроз. Я постоянно поглядываю на экран телефона, ожидая звонка юриста Исаева. И подпрыгиваю на месте, когда по квартире раздается трель дверного звонка.

Неужели…без предупреждения?

Все внутри дрожит, срывается, ладони потеют, когда подхожу к входной двери. Утыкаюсь лбом в прохладную поверхность, считаю вслух до десяти и только тогда ее распахиваю.

И шумно выдыхаю.

Там всего лишь Даша.

Подруга – единственная, кому я позвонила поделиться случившимся. Она меня внимательно выслушала и лишь выдала уверенное и железное: «Завтра приеду».

- Привет, спасибо, что приехала, - сжимаю ее в объятиях, пряча выступившие слёзы.

- Не могла же я подругу и крестную дочь оставить в такой ситуации! – восклицает подруга, уверенно заходя в квартиру и скидывая верхнюю одежду. - Ты как вообще? Держишься?

- Более-менее.

- Звонил?

- Нет.

Даша цедит пару ласковых сквозь зубы.

- Цену набивает?

- Не знаю! Мне кажется, я с ума сойду, - хватаюсь за голову.

- Не сойдешь! – Даша останавливает уверенным взмахом ладони. – Я не позволю.

Подруга проходит в ванную помыть руки. Потом пять минут обнимается и милуется с Оливкой. Дарит ей любимый воздушный пластилин и водную раскраску и приходит на кухню.

- Глянь, какой решительный, - морщится и закатывает глаза. – Буду общаться, участвовать в жизни дочери… Как? Набегами?! Будет воскресным папой? Сначала бы развелся, а потом уже бросался такими громкими словами.

- Не говори…- вздыхаю, отпивая мятного чая. Уже и не знаю, какую кружку по счету. – Там у них тоже все непросто.

- Пусть вот и разбирается. А то полез к моим девочкам.…

Договорить и вылить на голову Исаева очередной ушат возмущений не позволяет входящий звонок с незнакомого номера.