Глава 17

— Этого просто быть не может! Он приходил насчет сотрудничества. Если отделом фактически управлял он, к чему этот фарс?

— Он для нас, — улыбается Ян. — Для тебя и для меня. Когда вы встречаетесь, в субботу? Я уверен, он скажет, чего хочет. Выдвинет требования.

Роман обещал особенное свидание.

Стоит ли вообще идти…

Мне страшно, черт возьми. Но ведь это правда: если бы хотели похитить меня, уже бы это сделали. Значит, Злата важнее. Если я пойду, увешанная микрофонами, в людное место, вряд ли мне что-то будет угрожать. Вспоминаю его теплый взгляд. Самое обидное: Роман не выглядел опасным. Он был вежливым, обаятельным, я до сих пор не чувствую, что он может сделать что-то ужасное: избить, похитить, пустить кровь, как Злате… Только не он.

Может, это женский инстинкт сбивает с толку. Он за меня заступился, выбив дух из Германа. И даже не намекнул, что я что-то задолжала. Даже на секунду такой мысли не допустил.

— Госпожа Горская? — на пороге появляется амбал в черном. — Я должен забрать письмо.

Человек Яна.

Киваю на край стола, где лежит распечатанный конверт. Не слова не сказав, его забирают. Ян сказал: отдай и забудь. Но я все равно волнуюсь. В полицию он об этом не сообщит.

Около трех спускаюсь переговорить с начальником охраны, но выясняется, что веселые парни в черном забрали все записи за сегодня и замели следы. Когда поднимаюсь к себе, меня ждет сюрприз.

На краю стола лежит букет роз.

Не нужно говорить, от кого они — аромат говорит сам за себя. Розы Романа.

— Кто принес цветы?

— Курьер.

На курьеров теперь аллергия. Жаль, что не сам. Ищу записку, но ее нет. Просто маленький комплимент. Намек, что помнит.

— Ася, можешь найти вазу?

Секретарша возвращается минут через десять. Без вазы. Удивленно поднимаю брови.

— Вера… — Ася беспомощно топчется на пороге, прижимая к пышной груди руки. На щеках секретарши цветет румянец. — У нас проблема…

— Что за проблема? — не понимаю я. — Ваз не хватает?

У нее беспомощный взгляд.

— Кто-то прислал видео всем сотрудникам! — наконец выпаливает она. — Там ты…

Я даже в лице не меняюсь.

Просто сердце падает куда-то в пропасть. Я прекрасно знаю, что это за видео. В груди что-то дергается.

— Всем? — переспрашиваю я.

Она кивает, в глазах мольба. Она эти видео смотрела.

«Вера Горская, жена олигарха Горского…»

Там же все подробности. Не соврешь, что это не я.

Опускаю глаза, просто не могу выносить взгляд Аси.

Ненавижу!

— Что делать, Вера? — шепчет она.

— Вернуться к своим обязанностям, — беру себя в руки, я ни на что не могу повлиять.

Ни на что!

Они все равно уже это сделали. И смогут сделать это снова и снова. Кого они пытались опозорить: меня или Яна?

Ася скрывается в приемной, а я прячу лицо в ладонях. Очень хочется заорать. Раньше они распространяли записи в интернете, но не присылали моим знакомым и на работу. Никогда. Мне отомстили за то, что я не надавила на Яна, как должна была?

Чуть-чуть оживляет сладкий запах свежих роз. Настоящий запах. Не из цветочного салона. Живой и насыщенный. Я не верю, что Роман мог это сделать. Это не его рук дело — похищение Златы и эти изощренные издевательства. Я не верю. Не хочу… Но убедиться в этом можно только одним способом: пойти на свидание и послушать, что он скажет.

— Ася! — я связываюсь с секретаршей. — Найди сисадмина, пусть удаляет все письма! И выяснит источник. А мне… — хочу попросить кофе, но для сегодняшнего дня этого недостаточно. — Найди коньяк…

И Ян еще об этом не знает.

Коллеги, руководящий состав… Молчанов. Все курьеры и водители будут обсуждать это. Это сделали не просто так… Чтобы наказать конкретно меня. Как в первый раз, на свадьбе.

— Сволочи… — шепчу я.

— Вера, не принимай близко к сердцу, — ноет Ася, ставя передо мной графин из кабинета Корнилова и стакан. — Да всем наплевать. Мы все под одеждой голые… Знаешь, у меня тоже были фотки ню. Их бывший всем разослал! А мне плевать…

По голосу не скажешь.

Поднимаю глаза, Ася с сочувствием смотрит.

— Пока тебе двадцать, может и плевать, — говорю я, выпив. Рот кривит после горькой порции коньяка. — А когда тебе будет тридцать и у тебя появятся дети, ты будешь мечтать, чтобы этих фото не было.

— Я сказала сисадмину. Он сказал, удалит у тех, кто не успел посмотреть.

А остальные посмотрели. И не факт, что их еще и моим знакомым не послали. Хотя их у меня немного. Из родных — только Танька.

Сердце ноет.

А если и на нее вышли? Если знают, где она живет… Про ребенка догадаться не так просто. Все же, по документам сын Тани. Нужно знать, что я была беременна, обращалась в больницу, а это не так просто — я хорошо маскировалась. Марк в безопасности. Это главное. Как они ударят еще?

— Иди, — прошу Асю, прикидывая, как еще могут навредить.

Каблуки грустно стучат по направлению к выходу. Все будет хорошо. Больше до меня никак не доберутся. Ян приставил ко мне охрану, а я не настолько доверчива, как Злата…

В офисе остаюсь до вечера — домой не хочется.

Уже темнеет.

Не хочу возвращаться темными переулками и ехать на такси. Прятаться в своем одиноком, холодном доме, и плакать от отчаяния. В туалете мою руки и смотрю в зеркало. Сейчас часов шесть, люди начинают расходится. Сердце посасывает от тревоги.

Вот бы напроситься в гости или поехать в ресторан. Боже, куда угодно, только не домой! Давно у меня такого не было… Я боюсь остаться наедине с собой. После сегодняшнего боюсь заглядывать в свои мысли и чувства. Чем угодно забить вечер: монотонными сериалами, книгами, ненужными разговорами, только не думать о том, что все видели!

Ася уже ушла.

В кабинете замечаю мужчину. Он поворачивается, и я с удивлением узнаю Александра, бывшего заместителя финансового отдела.

— Что вы здесь делаете? Как вас пропустила охрана?

Он усмехается:

— Как мое кресло? Удобное?

Что-то слишком нагло себя ведет. В прошлый раз вылетел из кабинета, как ошпаренный.

— Вы больше здесь не работаете… Разве у вас не забрали пропуск?

У Александра слишком самодовольное лицо, словно… Он посмотрел видео, вдруг догадываюсь я. Его улыбка становится шире. Он медленно приближается, и я заставляю себя не отступать.

— Помнишь корпоратив?

С чего это он про него вспомнил? Александр попытался меня облапать, но это было давно! До сих пор злится?

— Я думал, ты недотрога, — тише и почти неразборчиво продолжает он. — А ты шлюха из порно.

— Что? — переспрашиваю я.

Александр презрительно улыбается:

— Только не ври, что Горскому есть до тебя дело. Он решил подставить тебя, если еще не дошло. Я никогда не поверю, что такую шлюху он одарил просто так. Подсидела меня, да?

Я отступаю и это роковая ошибка. Александр сует руки в карманы и напирает сильнее:

— Я посмотрел, как с тобой поиграли, и надо сказать… — он освобождает одну руку и неожиданно хватает меня за грудь, приперев к стене, — сиськи у тебя, что надо.

Пальцы, мнущие грудь, отвратительны.

— Отпусти, урод! — огрызаюсь, но этим «я посмотрел», он чуть не отправляет меня в нокаут.

Пытаюсь ударить в пах, но он закрывается ногой и пришпиливает меня к стене:

— Бывшим меня пугать будешь? Ему на тебя плевать, — он меня отпускает, глаза, хоть и маслянистые, но безразличные.

Ему не моя грудь нужна, а возможность отомстить за увольнение, за тем и облапал.

— Прошмандовка, — заявляет он.

Он отворачивается и еще не видит в дверях Яна.

Перестаю дышать.

Смотрю в глаза бывшему через весь кабинет. У меня растрепанный вид и блузка выправлена. Пытаюсь успокоить дыхание и не получается. Всего секунда, а я со стыда сгораю.

— Ты что сказал? — напирает Ян, и тот вздрагивает.

Поворачивается к бывшему — ко мне спиной — и слегка приподнимает руки.

— Ничего! Давно вас жду. Архив в машине…

Ян стремительно приближается и с размаха бьет в лицо. Тот затыкается от неожиданности. Закрывает нос рукой. Я не вижу, что с Александром, но на пол падают капли крови.

— Нет, не надо!

Горский вытаскивает пистолет и рукояткой бьет в висок, чтобы свалить на пол. Молча осматривает меня, мрачный, нелюдимый. Убирает оружие обратно за пояс. У Яна пристальный, въедливый взгляд…

Он знает или нет, что сегодня разослали?

— Охрана! — кидает он. — Выбросьте мусор!

В кабинет вламывается Герман, окидывает взглядом побоище… и сваливает обратно в приемную. Наверное, наш красноречивый взгляд глаза в глаза дал понять, что лучше оставить нас наедине.

— Герман, забери у него архив в машине. Вера… Я тебя сам домой отвезу.

Он переводит дух и отворачивается.

Ян стирает кровь с кулака, а я закрываю глаза. Какое счастье, что он ничего не сказал… Но все понял. Видела по бешеному взгляду за секунду до того, как Александр получил в нос.

Нас никогда не оставят в покое, да?

У меня горят щеки, глядя в сторону, заправляю блузку в юбку, и думаю, что, черт возьми, они не прекратят. Я никогда от этого не отмоюсь. Сердце бьется, как у маленькой девочки: ощущаю себя беспомощным ребенком.

— Пойдем, — Ян берет меня за локоть и выводит из кабинета.

Не смотрит на меня.

В салоне машины темно, и я с удовольствием окунаюсь в эту темноту. Падаю на кожаное сиденье и закрываю лицо ладонями. Щеки горят. Черт.

— Не ходи больше на работу, — глухо просит Ян. — Не сейчас. Я со всем разберусь. Пока побудь дома.

— Хорошо, — шепотом выдыхаю я.

Мысленно я еще там, где Александр назвал меня шлюхой и облапал. Да пошел он! Надеюсь, перелом носа научит его фильтровать базар.

В салоне так тихо, что слышен шелест дороги. Нужно признать, нам обоим неловко из-за произошедшего. Мы избегаем смотреть друг на друга.

Просто из злости смотрю на Яна.

У него уставший, слегка презрительный вид, словно он ненавидит весь мир. Может, не зря он держал меня взаперти после свадьбы… Когда те видео появились в первый раз и выносить это было намного сложнее.

— Они хотели, чтобы я надавила на тебя, — вполголоса говорю я, чтобы разрушить тишину. — Я этого не сделала.

— Я же говорил: они выдвигают невыполнимые условия. Ты бы не смогла этого сделать. Они это знали. До субботы никуда не выходи, я поставлю охрану снаружи, чтобы к тебе не лезли…

Он боится за меня. Почему-то это еще сильнее пугает, и дело не только во врагах.

— В субботу, — продолжает он, — сходишь к Роману. Я попытаюсь выяснить о нем все. Попробуешь разговорить его. Если не получится, мы его возьмем.

— То есть — ты его захватишь?

— Я больше не могу ждать. Но думаю, он первым пойдет на контакт и все выложит. Цели, требования, чего хочет… Им нет смысла тянуть. Они торопятся.

— Если торопятся, почему назначил… — ох уж это вредное слово «свидание», — встречу через неделю?

— Не знаю, Вера. Возможно, им нужна подготовка.

Он тормозит под кленом. Сзади паркуется машина Германа.

— Я провожу, — он отстегивает ремень и выбирается наружу.

Как в первые дни нашего знакомства: тогда Герман старался не тереться рядом и давал пространство.

— Ключ, — перед дверью он протягивает ладонь.

— Ты хочешь войти? — нерешительно тереблю связку.

— Проверю, что все в порядке.

Уступаю ему ключи. Ян спокойно отпирает и первым заходит в квартиру. Замечаю, что рука постоянно держится в районе оружия. Он обходит помещения и останавливается передо мной в прихожей.

— Все нормально.

Стою, глядя под ноги — делаю вид, что рассматриваю связку ключей. Ну, уходи, раз все нормально. Но Горский стоит, уперев руки в пояс.

Хоть бы сказал что, но он молчит.

И я тоже.

Нам хватает обмена мыслями. Я ведь знаю, что думаем мы об одном и том же. Только что тут скажешь: фальшивые слова о том, что это ерунда и все будет хорошо, не помогут. Мне их от Аси хватило. Мы с Яном знаем, что это не правда.

Не будет уже хорошо.

Все плохо.

И это минута молчания по нам.

— Я позвоню, — наконец говорит Ян и выходит за дверь.

Принимаю душ, яростно оттираясь мочалкой, словно это поможет избавиться от сплетен. Представляю, как мне перемоют кости в офисе! Илона будет в восторге. По щекам текут соленые слезы и смешиваются с водой. Я плачу бесшумно. Давняя привычка плакать под душем: целый день глаза были сухими и волю я даю себе только здесь.

Из душа меня вытягивает звонок:

— Алло? — я шмыгаю носом.

— Добрый вечер, Вера. Как ты?

Роман.

И что ты хочешь услышать? Это ты разослал видео? Или кто-то с твоего ведома?

Чего тебе нужно, поиздеваться или проверить, достаточно ли я унижена?

— Так себе, — признаюсь я.

— Что случилось?

— Ничего, просто тяжелый день… — голос Романа такой участливый, что начинаю подозревать, что он ничего об этом не знает.

Если видео разослал Роман, то он изощренный садист. Выдыхаю.

— Я занят на неделе, но мне бы хотелось сейчас оказаться с тобой рядом, — закрываю глаза под его бархатистый голос, и…

Мне бы тоже этого хотелось.

Один голосом успокаивает и кажется, что все не так и плохо.

— Ты получила мои цветы?

— Да, спасибо.

— Не могу дождаться встречи. Могу я узнать твой размер одежды? Сорок четвертый?

— Да, — смеюсь я. — Зачем тебе это?

— Я обещал сюрприз. Надеюсь, тебе понравится.

— Хорошо…

— До встречи. Я улетаю за границу, позвоню в пятницу, чтобы убедиться, что все в силе. Целую, моя дорогая.

— И я тебя…

Растерянно отключаю телефон.

Враг.

И он у меня уже под кожей. То ли секрет в голосе, то ли в умении держаться, но он успокоил лучше, чем любые слова Яна.

Два дня я сижу дома и даже новости не читаю. Тишина лечит. Пусть говорят обо мне на работе, что хотят. Я подожду пока все затихнет. Не удивлюсь, если Ян уволит меня — я уже почти достигла цели, которую он хотел, а если нет — уволит всех остальных, кто видел.

В четверг звонит Ян. Сообщает, что похитители Златы больше не выходили на связь. Ему дали время. На всякий случай, как он сказал, он уже готовит фирму к продаже, но это не так быстро.

Не знаю, кого он хотел в этом убедить: меня или себя?

В пятницу начинаю нервничать. Просто места себе не нахожу. Около полуночи раздается звонок:

— Вера, дорогая, ты готова к завтрашней встрече?

— Да.

— Я заеду вечером. Извини, долго говорить не могу, — у него уставший голос, — только вернулся и думаю о тебе.

— И я о тебе думаю…

Не капли не вру. О Романе я думала всю неделю. Боюсь и жду этой встречи, но теплый голос в трубке успокаивает.

Утром мне доставляют цветы с крыши «Небес».

Ставлю букет в вазу и под сладкий запах роз начинаю собираться. Маникюр, педикюр. Хочется быть на высоте. Ян еще не звонил, и я нервничаю. Душ с розовым маслом для ванной. Не успеваю как следует насладиться, как раздается стук в дверь.

— Кто там?

— Я. Открывай.