Глава 23

Я не верю, что Дамир здесь, даже когда за его спиной закрывается дверь. Мы смотрим глаза в глаза, но говорить не начинаем. Душим молчанием. Я банально не знаю, что сказать. Агеев – сдерживается, сжимая кулаки и стискивая челюсти. Это все плохо срежессированное кино, в котором герои без конца только и делают, что ранят друг друга и ломают, а после пытаются вылепить подобие счастливых людей. Просить его уйти глупо. Он вряд ли послушает. Я нервным движением облизываю губы. Сердце колотится как бешеное, вот-вот вылетит из груди и угодит прямо в руки Агеева. И мне страшно представить, что он с ним сделает. – Я тебя не приглашала, – держусь воинственно, даже выпячиваю грудь и вздергиваю подбородок. Стараюсь смотреть свысока, но получается откровенно плохо, потому что поджилки трясутся, а внутри ни грамма уверенности. – Сюприз, блядь, – Дамир порывисто шагает ко мне. Толкаю его в грудь, отталкивая. Это помогает, и между нами образуется парочка сантиметров, которые он преодолевает с остальным расстоянием всего за один шаг. Взвизгнув от страха, пытаюсь убежать. Он ловит меня, обхватывая шею ладонью. Леденящий ужас сковывает горло, и я жадно хватаю воздух, будто пару секунд назад не была на грани потери сознания из-за гипервентиляции. Цепляюсь за его предплечье, впиваюсь ногтями, рассчитывая проткнуть ткань рубашки и кожу. Нутро отчаянно требует кровопролития. – От-пу-сти, – выговариваю по слогам, задыхаясь. Хватка ослабевает на несколько секунд, но их хватает, чтобы ляпнуть очередную глупость: – Вали к своей девице, которую ты водишь по ресторанам, а от меня отстань! – колочу его везде, где дотягиваюсь: рука, грудные мышцы, даже проезжаюсь ногтями по лицу. Дамир хватает мои запястья. Прижав меня к двери ванной своим телом, ловит вторую руку и поднимает их над головой. Сжимает запястья, пытаясь вдавить их в деревянную поверхность. Шиплю от боли, дергаюсь, но получаются только жалкие попытки, потому что наши весовые категории равны как у Моськи и слона. – Так ты из-за нее так психанула, что решила случайно упасть на губы Громова? – Дамир усмехается, зло, ядовито. Я тоже в агонии, поэтому пропускаю мимо ушей, что Агеев откуда-то знает моего нового знакомого. – Ты и раньше была ревнивой истеричкой, Еся, но сейчас… пиздец. Ты так грозно и быстро убегала, что у меня даже встал, – его ладонь скользит вниз по телу, сжимает грудь, ласково поглаживает плоский живот. Пальцы давят на лобок, но затем спускаются по бедрам к кромке платья. – И я думал, что догоню тебя и нежно трахну, может, даже вылижу, чтобы ты не думала о всякой хуйне, – Агеев просто так словами не разбрасывается – ведет языком по шее, задевая такие точки, от которых вся моя злость сходит на нет. Демонстрирует, с каким бы энтузиазмом меня лизал, и мне приходится позорно свести бедра, потому что внизу все горит и стремительно увлажняется. Сволочь! Ненавижу его, потому что только у него получается творить подобное с моим телом. Ненавижу и чертовски сильно хочу, даже несмотря на то, что он каких-то сорок минут назад держал за руку другую, пока я думала, что он работает. Работает, как же. Многостаночник хренов! – Но после того, что ты вытворила, – тон его голоса понижается до хриплого шепота. Дамир склоняется ко мне, ведет носом по виску и прикусывает мочку, оттягивая ее до приятной боли, от которой внизу живота радостно пульсирует. – я буду драть тебя, Есенька, как последнюю сучку, чтобы ты хорошо запомнила, кому принадлежишь. Я не успеваю даже вдохнуть, как платье безжалостно трещит по швам. Ткань впивается в кожу, болезненно трется, а губы Дамира атакуют мои. Я стремительно проигрываю в сражении, даже не успеваю цапнуть проворный язык, когда тот на секунду оказывается у меня во рту. Нутро горит, распаляя кровь и впрыскивая в вены сумасшедшее желание. – Катись к черту! – шиплю гневно и клацаю зубами. Ухмылка Дамира настолько самодовольная, что ее хочется немедленно стереть. Дергаю руками, но попытка не приносит освобождения. Наоборот, стальная хватка на моих запястьях сжимается все сильнее, так что я позорно всхлипываю, убеждая себя, что все дело в жгучей боли, а не в пальцах, которые уже добрались до внутренней стороны бедер под платьем и нежно поглаживают кожу вдоль кромки белья. – Не могу, родная, я уже в плену у дьяволицы, – его пальцы двигаются глубже, прямо мне между ног, устремляясь туда, где горячо и влажно. Я кусаю губы и стыдливо отвожу взгляд. – Какая же ты мокрая. – Восхищенные интонации сводят меня с ума. Я не должна хотеть Дамира, но стоит ему зажать меня в каком-то углу, и я становлюсь готовой на все, причем так быстро, что сама себе удивляюсь. – Это после Кости трусы не высохли! – бросаю дерзко, но в следующее мгновение детонирует бомба. Дамир взрывается яростью. Резко дергает мое платье вверх и отпускает руки. Платье летит на пол, на мне только тонкие кружевные трусики, промокшие насквозь. Стараюсь прикрыться, но Агеев не позволяет. Шагнув вплотную, выбивает из моих легких весь воздух. Слышу, как вжикает молния. – Как же долго тебе придется сосать прощенье, – довольно ухмыляется Агеев и разворачивает меня лицом к двери. Пальцы сжимают мои волосы. Я выгибаюсь, стараясь сгладить болезненные ощущения, запрокидываю голову и вскрикиваю, когда Дамир резким толчком заполняет меня. Из глаз летят искры, я зажмуриваюсь и стараюсь дышать ровнее, чтобы привыкнуть к размеру Агеева. – Сволочь! – говорю рассерженно, пока сама сгораю в его руках. Мозг перестает функционировать вместе со вторым толчком. На третьем-четвертом-пятом я начинаю испытывать порочное удовольствие, которого не должно быть, но которое затягивает меня сильнее, чем омут. А дальше все становится тем, чем и было – диким первобытным сексом, когда тела говорят честнее, чем льющиеся изо рта слова, хотя от того, что произносит Дамир, у меня по коже безостановочно колесят мурашки. – Ненавижу тебя! – Врешь, милая. Тебе нравится все, что я с тобой делаю, – бессовестно разгадывает все мои тайные желания, продолжая яростно вколачиваться в меня и полируя моей грудью дверь. Удовольствие пропитывает кожу, я забываю, почему злилась, что вообще происходило. Есть только я, Дамир и наш сумасшедший секс, который выходит за все рамки адекватности, но приносит столько кайфа, что я согласна стать безумной. – И запомни, родная, – его ладонь накрывает лобок, пальцы кружат по клитору, – так могу делать только я. Это пытка, самая изощренная пытка из всех. Ноги плохо держат, я цепляюсь за дверь, ища хоть что-то, за что можно ухватиться. Мозг и сердце работают по отдельности. Разум еще пытается отвоевать гордость, тогда как тело, щедро сдобренное яркими ощущениями, требует испытать весь спектр эмоций. Дамир большой, я и забыла насколько. Кусаю губы, когда он толкается на всю длину. Снова резко и грубо. Быстро, яростно, словно мы куда-то спешим. – Трахать тебя, – пальцы надавливают сильнее. Внизу живота закручивается горячая спираль. Между ног уже не просто влажно – там потоп, – целовать. Ты моя, Есения. Моя. – Пошел ты! Я. Могу. Делать. Что хочу. – говорить получается с трудом. Вместо мозгов в голове кисель, а тело уже давно подчиняется Агееву, сдавшись в сладкий плен. – Пожалуйста. Но не с другими мужчинами. Для тебя теперь есть только я, – его зубы впиваются в мою шею. Чертов вампир решил вытянуть из меня не только оргазм, но и душу в придачу. Мелкая дрожь слабо проходит по телу. Я кусаю губы и зажмуриваюсь. Пытаюсь поймать подступающий оргазм, от которого тело выгибается дугой и выпячивается задница, позволяя Дамиру ворваться в меня еще глубже. – О господи, – шепчу пораженно. Это лучший секс за семь лет. Как будто я снова вернулась в высшую лигу, где меня ждет идеальный пятизвездочный сервис. Дамир с кем-то был? Плевать. Я сама не выпущу его из кровати в ближайшую вечность. – Да, сладкая. Я твой бог, – хрипит как чертов искуситель, обводит ушко языком. – А теперь будь хорошей девочкой и скажи, кому ты принадлежишь, – не просит – требует признаться. Мерзавец бессовестно хорош в сексуальных пытках. – Нет! – я свожу бедра сильнее, двигаюсь навстречу Дамиру, насаживаясь на его член и испытывая невероятное удовольствие от заполненности. Мне нужен этот оргазм немедленно. Тело уже звенит от напряжения, я сама превращаюсь во взрывоопасное устройство, для которого каждая секунда возвратно-поступательных может стать последней. Дамир, поняв, что я делаю, замедляется и почти перестает двигаться. Его пальцы больше не массируют меня в самом нужном месте, а легонько, едва ощутимо касаются. Почти добравшись до вершины, я стремительно лечу в пропасть с чувством тотального неудовлетворения. – Скажи, родная. И я дам тебе кончить, – в доказательство он подает бедрами вперед, с влажным шлепком врываясь в меня на всю длину. – Боже… мой… – жалостливо шиплю, умоляя перестать издеваться. Агеев и так задал слишком высокую планку. После него нельзя пойти и сказать первому встречному: прокатимся до моего оргазма? О, нет. Все остальное теперь – жалкий суррогат. Реплика, которая никогда не сравнится с оригиналом. – Говори, Еся, – натягивая мои волосы сильнее и вынуждая меня замереть. – Чья ты? – Твоя… – получается безрадостно, но это работает. Дамир ускоряется, совсем немного, но это уже лучше, чем было до. – Молодец, родная, – поощрительно наглаживает мою задницу. Целует плечо. – Умница, – его пальцы возвращаются к клитору. – Дамир, пожалуйста, – хнычу, умоляя о большем. Сжимаю его внутри, но это не дает нужного эффекта, и я снова расстраиваюсь. – Пожалуйста что? Трахнуть тебя до оргазма? – Да. – Попроси. Все во мне бунтует. Протест слишком силен. Я снова завожусь. Толкаю Дамира задницей. Приходится впустить его в себя на максимум. Едва не кончаю от того, насколько все ярко и остро. Я чувствую каждый его вздох, каждое крохотное движение, каждый сантиметр. – Иди нахрен! – Неправильно, – щипает клитор, и я взвизгиваю от неожиданности. – В следующий раз я тебя шлепну, – он легонько показывает, что меня ждет. – Давай, милая, иначе ты останешься без оргазма, потому что в тебе слишком охуенно и я уже еле держусь. – Я… – облизываю искусанные губы. Дышать вдруг становится нечем. – Я… хочу кончить. – Напрягаю мышцы тазового дна, когда Агеев одобрительно толкается в меня. – Пожалуйста, не останавливайся. Трахни меня. – Ты, оказывается, умеешь быть хорошей девочкой, Еся, – говорит Дамир и срывается на какой-то запредельный ритм. Перед глазами вспыхивают и гаснут звезды. Резко, безжалостно, бескомпромиссно. Дамир двигается отчаянно и яростно. В его движениях нет ни капли нежности, заботы или любви. Он делает все в точности как я просила – трахает меня с чувством и толком, так что мне остается только хватать воздух и надеяться не распасться на атомы в момент пика. Если я думала, что в лифте был мой самый яркий оргазм за последнее время, то очень сильно ошибалась. Этот не идет ни в какое сравнение. Меня будто сбивает с ног волной. Я сжимаюсь, кричу, двигаюсь сама, продлевая момент наслаждения. Дамир оставляет на мне следы от своих зубов и губ, втягивающих кожу. Его пальцы сжимают мой зад, насаживая меня как удобно. Закрыв глаза, просто дышу. Ноги едва держат, они такие слабые, что вот-вот рухну. – Хорошо, родная, – Дамир снова гладит меня, говорит покровительственно, но меня впервые это не бесит. – Ты так охуенно сладко кончаешь подо мной. – Нежно целует мою шею. – И что скажешь теперь? Кому принадлежит твое тело? Фыркаю от недовольства и закатываю глаза. Как будто мы оба не знаем ответ. – Тебе, – выдыхаю, окончательно признавая свое грехопадение. – Именно, детка, – массирует кожу головы. Дамир отстраняется. Я вдруг чувствую себя опустошенной, но не успеваю поймать грусть и расстроиться, как Агеев разворачивает меня к себе лицом. Улыбается игриво и расслабленно. Давит на мои плечи, вынуждая опуститься на колени. Я сползаю по двери и смотрю на него снизу вверх. Огромный твердый член с влажной от моей смазки головкой стоит прямо перед моим лицом. – И раз уж все так чудесно совпало, побудь еще немного хорошей девочкой и открой свой рот. – Я слушаюсь: открываю его и вытягиваю язык. Теплая солоноватая головка упирается в него и медленно скользит в глубь рта. – Хочу кончить на твои сиськи.