Глава 30

Бесконечный рабочий день заканчивается любимым креслом в квартире подруги и сухим белым вином. Соня разливает остатки вина по бокалам, а я стаскиваю с тарелки сыр. Мы проговорили уже два часа. Завтра утром я буду страдать из-за своей смелой выходки, а еще прикладывать к лицу холодные патчи, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Но сейчас мне так хорошо и спокойно, что я ни за что бы не стала ничего менять. – Ну все, разомлела окончательно, – смеется Соня, протягивая мне бокал. Беру его за тоненькую ножку и смотрю на вино, задавая рукой легкое вращение. – Ой, Еська, счастливая ты все-таки. – Ага, очень, аж за ушами трещит, – закатываю глаза и качаю головой. Это не первый комплимент Сони за вечер. Сначала она сказала, что у меня глаза сверкают, да что там, прямо светятся, как прожекторы в ночи. Потом – оценила фигуру, заключив, что я теперь не тощая, а какая-то соблазнительная и мягкая. И в конце огорошила счастьем. – Нет, я серьезно, – хмурится Соф. – Вот что секс животворящий с женщинами делает! – мы обе прыскаем от смеха. – У твоего Дамира случайно нет таких же способных друзей? – Попроси подыскать на вечеринке, – вспоминаю приглашение, передергивая плечами. – Это значит, что мы идем? – хитро играет бровями Соня. Она очень тактично отмалчивалась весь вечер. Не говорила, что хочет пойти. Да что там – вообще не упоминала злосчастные приглашения, будто знала, что я откажусь, стоит мне их увидеть. А теперь подловила. И так вовремя, что я и сама не знаю, как быть. Не пойти – значит вынудить Дамира снова приехать ко мне, снова вместе уснуть, а утром оказаться прижатой к крепкому телу и мечтать о романтике и сладком пробуждении. Это затягивает, причем с такой скоростью, что велик риск не заметить, как зыбучие пески поглотят меня с головой. Пойти же – это согласиться на его игру, правила которой будут озвучены только когда мы оба окажемся без одежды, а его член глубоко во мне. Но во втором случае есть шанс утром проснуться одной. И оттянуть неизбежное – мою влюбленность в Дамира – еще ненадолго. – Агеев не оставит нам выбора, – закатываю глаза, прекрасно помня, как этот ненормальный мужчина заявился ко мне домой с нарядами, лишь бы я пошла с ним на вечер. – Ну да, ну да, такой грозный монстр, большой и страшный, – иронизирует Соня. – Как ты вообще до сих пор держишься? – Твоими молитвами, – показываю ей язык. Мы еще недолго болтаем, обсуждая все и вся. Соня пытается выведать у меня сексуальные подробности, я, отнекиваясь, все же выдаю ей крохи информации. А еще умалчиваю про ключи, которые неподъемной тяжестью лежат на дне моей сумки. Вечер заканчивается весело, точнее, мы хотим, чтобы он не заканчивался вообще, но разгар рабочей недели диктует свои правила. Из подъезда я выхожу, немного покачиваясь. Такси, как назло, не едет, а потом водитель и вовсе отменяет заказ, потому что попал в какую-то аварию. Подниматься к Соне нет смысла, поэтому я иду к лавочке, чтобы заземлиться, и, когда мир перестает кружиться, снова берусь за телефон, предпринимая очередную попытку вызвать такси, когда взгляд фиксирует носки идеально начищенных черных туфель, а в моем личном пространстве оказывается мужчина. Гадать, кто это, не приходится. Запрокинув голову, встречаюсь взглядом с Дамиром. – Ну привет, пропажа, – улыбается, как всегда, обольстительно и смотрит сверху вниз, ни капли не упрощая мне жизнь, потому что мое лицо находится немногим выше его ширинки и органа, который всегд рад меня видеть. – Привет, – вздыхаю и блокирую экран, так и не вызвав новую машину. Очевидно, что меня сегодня ждет персональное такси, причем не только до дома, но и с ветерком и скачками до оргазма. Вкладываю ладонь в протянутую руку и поднимаюсь, оказываясь тут же прижатой к мощной груди, обтянутой белой рубашкой. – Надо же, даже не сопротивляешься. Поразительное смирение, – усмехается Дамир и легонько встряхивает меня. Когда я морщусь, Агеев с облегчением выдыхает и, наклонившись, крадет у меня поцелуй. – Сволочь, – цежу сквозь зубы по привычке и стираю вкус его губ со своих ладонью. Челюсти Дамира сжимаются так, что на скулах играют желваки. Сам же он медленно превращается в каменное изваяние, которое ничем не сдвинуть. – И даже не спросишь, как я тебя нашел? – хмыкает Агеев, превращаясь во властного босса, готового уничтожать одним лишь взглядом. Быстро осмотрев меня с ног до головы, Дамир все же оживает. Обняв за талию, ведет к машине. Я переставляю ноги резво, но зачем-то оглядываюсь через плечо и поднимаю глаза к окнам Сони. Не знаю, что там ищу. Подруга точно не сдала бы меня и не сказала, по какому адресу искать. А значит, Дамир сам меня нашел. У него ведь есть целый охранный штаб (начальник же для чего-то нужен), и вовсе неудивительно, если вечер они посвятили поиску одной блондинки. Впервые за все время я смотрю наа Агеева с опаской. Что он за человек? Я ведь почти ничего о нем не знаю, кроме информации о прошлом и крох о его настоящем. Но то, что он любит грибной суп и терпеть не может вторые будильники, звонящие через пятнадцать минут после первого, не отвечает на мои вопросы. Чем он занимается? Неужели клуб настолько опасен? И что произошло за границей, если он вернулся настолько обеспеченным и… защищенным? – Не-а, – качаю головой и позволяю усадить себя на заднее сиденье. В зеркале заднего вида встречаюсь взглядом с незнакомым мужчиной. Новый водитель? Кто-то из охраны? И куда подевался Вадим? Как следует поразмыслить над этими вопросами я не успеваю, потому что Агеев усаживается рядом и легким движением рук перемещает меня на свои колени, давая команду ехать ко мне домой. Нос его ведет по моей шее, губы размазывают похоть, но Дамир не пересекает черту, сдерживается, дразня полуласками. А я же едва не растекаюсь лужицей по его коленям. – Хочу тебя, родная, – шепчет на ухо, кончиком языка касается мочки уха и чувствительного местечка за ней. Приходится прикусить губу, чтобы сдержать стон. – Соскучился пиздец. Весь день думал о том, как трахну тебя, а потом вылижу. И снова трахну, – его пальцы больно впиваются в мое бедро. Слова отзываются во мне горячими иголками. Они колют кожу и отравляют кровь вожделением. Я свожу бедра, потому что между ног вот-вот разверзнется потоп. Мы только увиделись, а я уже готова ко всему, что Дамир собирается со мной проделать. Это запрещенный прием. – А что было в твоей светлой головушке? Ладонь Агеева ложится мне на поясницу, массирует кожу, забираясь под блузку. Ничего неприличного, но я с трудом могу соображать. А уж соединять слова в связные предложения и подавно. То ли вино так действует, то ли Дамир в машине разбрыгал какой-то афродизиак, но я медленно качаю головой, не желая выдавать и толики мыслей, а затем, обхватив лицо Агеева ладонями, сама его целую, быстро и сразу с языком, отодвигая любые разговоры на потом.