Глава 12. Анастасия

Назар включает музыку и скрывается за дверью спальни, чтобы переодеться, так как он после тренировки. Просит чувствовать себя как дома… Но где там. Я замираю посреди огромного пентхауса. Я такие только в кино видела.

Несмело двигаюсь в сторону панорамного окна. За ним, по ту сторону, город начинает загораться ночными огоньками. И это так… Так волшебно и красиво.

— Нравится? — он подходит сзади, его ладони ложатся мне на живот, а подбородок на плечо.

— Волшебно.

— Я так понимаю, что нравится?

— Ага. Это твоя квартира или ты снимаешь?

— Моя. Я продал старую квартиру возле твоей бабушки и купил эту.

— Но тех денег даже на кладовку тут бы не хватило, — искренне возмущаюсь я, не понимая, как он мог в таком раннем возрасте купить такое дорогое жильё.

— Тут вложено много. Сбережения, гонорар за выигрыш. И немного добавили мама с отцом. В общем, я не так крут, как ты уже нафантазировала.

Ага, не крут он. За стоимость этой квартиры можно целую улицу у нас в деревне купить.

Назар проходит носом по моей шее и, отступив на пару шагов, идёт в сторону кухни. Я неохотно отрываю взгляд от пейзажа, который однозначно навсегда останется в моей памяти. Что-то есть невероятное в нём. Новое. Неизвестное. Именно то, что сейчас происходит в моей жизни. Да, я меняюсь, но готова ли я к такому быстрому, ускоренному процессу взросления?

Я иду следом за Назаром. Он крутится возле стола на кухне. Я поначалу ловлю детали интерьера. Какие-то мелочи, которые всё равно приводят меня в восторг. Дёма думает, наверное, что я и правда дикая. Ведь для полной картины мне остаётся только открыть рот. А потом я фокусируюсь на нём. Белая футболка обтягивает груду мышц. Сейчас я могу рассмотреть более близко, детально… И если захочу, даже потрогать. Сейчас я смотрю на него с восторгом. Всё тем же щенячьим взглядом, как в детстве. Правда, тогда я смотрела так на мороженое, которое он мне покупал. Сейчас — на него в целом.

Волосы в полном беспорядке, словно он только что взъерошивал их. А у меня покалывают подушечки пальцев — так хочется самой к ним дотронуться. Скользнуть между и погладить. Чтобы унять дрожь в руках, я сажусь напротив и кладу руки на колени. Немного вжимаю их, чтобы обуздать эту дрожь. Вот даже сейчас ничего не происходит такого, чтобы выбивать меня из привычного ритма, но я не могу нормализовать ни дыхание, ни сердце, ни тело.

Последнее особенно странно себя ведёт. Внизу живота скомкано миллион бабочек. Им тесно, жарко… Они хотят на свободу. И пытаются всеми путями вырваться. Сейчас рванули ещё ниже. Туда, где предательски сильно пульсирует неведомое желание. Боже, о чём я только думаю?!

— Насть, всё хорошо? — он подходит ближе и протягивает мне бокал с вином. Я так увлекаюсь анализом собственных реакций на Назара, что не замечаю его передвижений, пока он не оказывается передо мной. Поднимаю глаза снизу вверх, ресницы тоже дрожат. Он нависает надо мной. Весь такой сдержанный, молчаливый, задумчивый. Интересно, на него моё присутствие так же влияет, как на меня его? — Настюш, ты дрожишь вся. Тебе холодно?

Демченко отставляет в сторону свой бокал и хочет куда-то уйти. Я же ловлю его руку и одним движением останавливаю.

— Стой, мне не холодно вовсе. Просто я волнуюсь, — откровенно признаюсь.

Назар возвращается ко мне и, присев на корточки, берёт обе мои руки в свои. Его губы легонько касаются ладошек, тем самым вызывая настоящую бурю. У него выходит это так легко, непринуждённо… Почему я не могу быть более раскованной? Почему сжимаюсь и в любой момент, кажется, могу взорваться? Может, это из-за собственных страхов и ограничений? Может, из-за комплексов. Хотя я всегда считала, что у меня их нет. Что я такая, какая есть. А сейчас… Спустя годы, я ищу в себе недостатки. Я чувствую конкуренцию. Они, глянцевые красавицы, которые, кажется, как будто только что сошли с обложки журнала… Они дышат мне в затылок. Один промах — и я упаду, и никто не протянет мне руку.

— Насть, я не буду ничего делать из того, чего ты не захочешь. Сейчас включим какой-то фильм и посмотрим. Всё в рамках приличия, не бойся.

Его слова расслабляют и в то же время будоражат. Мне нравится его голос, глаза, смех, улыбка. Я тяну руку к его щеке и легонько глажу. Назар заметно напрягается, но улыбаться не перестаёт. В этом весь он. Строгий, но в то же время такой нежный и… словно родной.

Следующий час мы сидим на кровати и едим роллы и пиццу, которые Назар заказал с доставкой на дом. Я чувствовала себя неловко, ведь никогда раньше не ела роллы, в чём сразу ему призналась, когда он вручил мне палочки. Но знаете что — он не смеялся. Пошёл на кухню и взял две вилки.

— Я, если честно, тоже не умею ими пользоваться, — вручая мне вилку, ответил он.

Где-то на середине фильма мы отодвинули еду и просто лежали на кровати. Я примостилась на его руке и теснее вжалась в тело. В какой-то момент Назар начал дышать тяжело. То и дело почему-то медленно, но громко втягивая воздух. Я догадывалась, что моя близость на него так может действовать, но не думала, что так сильно.

Дёма повернулся лицом ко мне. Его горячий и голодный взгляд обжигал. Но в то же время, как мне нравилось, когда он так на меня смотрел. Словно я его мир. Словно одна ему нужна.

— Насть-ь, — томно тянет. Я же поднимаю руку вверх и пальцем касаюсь губ, тем самым прошу молчать. Потому что если он будет говорить, я буду сомневаться и копаться в себе, приводя доводы, почему нельзя, или почему таки можно.

Он касается моих пальцев губами, покрывая их быстрыми и рваными поцелуями. По телу жар проходит от невинных, но таких горячих поцелуев. Он смотрит в глаза мне, ждёт, наверное, зелёный свет. А может, не ждёт… Я теряюсь. Дрожу. Но сама тянусь к нему губами. Хочу с ним всё!Может, я потом жалеть буду. Может, плакать. Но ещё в детстве я представляла нас парой и мечтала быть с ним. Хотя, честное слово, не верила, что когда-то такое может произойти. А сейчас я тут. В его объятиях. Разве может быть что-то лучше?

Его губы находят мои и страстно, до одури вкусно целуют. Язык переплетается с моим, и они совершают какой-то ритуал. Клянусь, именно так всё и происходит. Ведь то, как быстро по мне перемещается ток и фиксируется где-то между ног, только этим объяснить можно.

А ещё его руки. Они перемещаются по моему телу. То ли исследуют, то ли запоминают. Нравится оно ему или нет? Я пытаюсь расслабиться, но отчего в голове всплывает разговор Ритки. И я напрягаюсь, и это, к сожалению, не в лучшую сторону. Зажимаюсь, и он это чувствует.

— Насть, — боже, кто бы мог подумать, что от своего же имени из чужих уст так сильно может нести. Разносить и разрывать на мелкие атомы. А ведь он толком ещё ничего не сделал. — Насть, давай полетаем?

Что имеет в виду — понятия не имею, но быстро соглашаюсь. С ним отчего-то не страшно. Совсем.

— Можно я сниму часть твоей одежды?

Говорит мягко, но уверенно. Зачем только спрашивает? Ведь я же вижу, что он уже взял курс. Я — его карта, и он хочет меня исследовать.

— Только если за мою вещь ты будешь снимать и свою, — набрав в лёгкие больше воздуха, решилась сказать я. Ведь мне тоже ужасно хочется его касаться, смотреть... И как бы стыдно мне ни было, и как бы я ни стеснялась, я тоже хочу его трогать, изучать и целовать. Везде. Правда, вряд ли я на такое решусь... Но мне правда хочется это сделать. Не слушать о том, как это делали другие с ним, а самой научиться.

— Хорошо, — ещё более уверенно говорит он и, выровнявшись во весь рост, начинает снимать футболку. — Я свою снимаю, ты — свою.

Я киваю. И в подтверждение своего согласия снимаю футболку. В ней остаётся обычный белый бюстгальтер. К сожалению, красивого соблазняющего белья у меня нет. Но в эту секунду я себе обещаю, что не буду есть в столовой сколько потребуется, но насобираю и куплю себе такое бельё. Я хочу, чтобы ему нравилось на меня смотреть.

Назар не останавливается и, ухватившись за пуговицу на джинсах, начинает снимать и их. Ой, божечки. А если он снимет и трусы?! Ладно, не дрейфь, Настя. Перед тобой самый красивый парень, которого ты когда-либо видела. Сейчас ты сможешь коснуться его тату...

Я снимаю свои штаны и бросаю их в сторону. Хочется сразу же закрыться руками. А я ведь в белье, а не голая. На мне белые хлопковые трусы, и только сейчас я понимаю, что они пропитаны влагой. Он заметил это?! Кошмар.

Благо, он не даёт мне долго думать над этим, потому что, оставшись в одних трусах, он ложится рядом.

— Если вдруг тебе что-то не понравится, или же тебе покажется, что я перегибаю... — он тяжело сглатывает и опускает глаза на мою грудь, — ты останови меня.

— Назар-р, я не знаю, что мне надо делать.

— Ничего. Просто не отталкивай меня. Ладно? Насть, — он снова поднимает глаза и встречается с моими, — ты мне очень нравишься. Очень.

И он целует. Да так... Мамочки, у меня даже пальцы на ногах сводит от желания, чтобы не останавливался.

Когда поцелуй заканчивается, Дёма поднимается на локоть и смотрит на меня — взгляд скользит по лицу, по груди, замирает на шее. Меня будто пробивает током, потому что я вижу, как он сдерживается. И как его это сдерживание медленно ломает.

— Можно? — шепчет, пальцем касаясь лямки бюстгальтера.

Я не отвечаю. Только сглатываю. Губы дрожат, руки безвольно лежат на простыне. Но я киваю. Совсем чуть-чуть.

Назар не торопится. Словно каждое касание — часть ритуала. Пальцы проходят по моим плечам, сдвигают лямки, а потом осторожно расстёгивают замок сзади. Я даже не знала, что дышать можно так прерывисто. Что грудь может отзываться на каждый взгляд, будто живая. Как будто его глаза обжигают сильнее, чем любые руки.

Когда он опускает голову и касается меня губами — сначала по ключице, потом чуть ниже — я хватаюсь за простыню, чтобы не закричать. Это не похоже ни на одно прикосновение в моей жизни. Как будто сердце моё у него во рту. Как будто всё, что я чувствую — это он.

— Ты дрожишь, — он говорит это не упрёком, а с восхищением. И целует чуть ниже.

Я сгораю. Вся. От макушки до пяток. Закрываю глаза и тону в ощущениях. Хочу раствориться под его руками. Хочу быть рядом до беспамятства. Хочу, чтобы он знал — я только его. Я готова с ним идти до конца. Главное — не облажаться и всё не испортить.

— Я никогда… — шепчу, не договорив. Он гладит меня по волосам, по щеке, по спине. Его прикосновения такие… родные? Или чувственные? Наверное, и то, и другое. От них разламывает пополам.

— Я знаю, — Назар кладёт ладонь мне на живот, а потом ещё ниже. Влажность между ног предаёт меня, и я краснею до ушей.

Он замечает.

— Не бойся. Ты сейчас такая красивая, открытая, сексуальная...

Где он силы находит, чтобы ещё и говорить?! Я думать даже не могу, не то что разговаривать.

Назар медленно скользит пальцами вниз, и всё тело будто подчиняется его ритму. Я теряю ощущение времени, пространства, себя. Остаётся только он. Его горячее дыхание. Его шёпот уже так близко к тому самому месту, которое сейчас также сильно говорит, как и я сама. Мамочки, я сгораю от желания, чтобы он коснулся меня там. Так вообще может быть?!

— Можно я сниму это? — касается моих трусиков, а я даже не могу выговорить это короткое слово из двух букв. Только прижимаюсь к нему, и этим всё говорю.

Он снимает это с такой аккуратностью, будто я хрустальная. И это подкупает ещё сильнее. Ему важно моё состояние. Даже эмоциональное.

А потом Дема берёт мою руку — медленно, с паузой, будто спрашивая в каждой клетке: «Готова ли ты?» — и кладёт на свою грудь. Горячую, сильную, мощную. Сердце под кожей бьётся так же бешено, как у меня. Я скольжу пальцами по его груди, плечам, шее. Приподнимаюсь, целую туда — в шею, в грудную клетку, где всё вибрирует от нас обоих. Я повторяю его движения, его касания. Делаю всё так же. И мне нравится чувствовать под губами его мягкую кожу. Хотя на вид она казалась такой грубой, непробиваемой.

— Хочешь ещё ближе? — он шепчет мне в самое ухо, а я просто киваю. Даже думать не могу. Я просто позволяю себе чувствовать.

Назар опускает свою руку ниже и касается меня между ног, и в одну секунду всё сжимается внутри. Всё наводится до этой одной точки внутри меня. А потом так же резко всё раскрывается. Его пальцы, которые он погружает в меня, лишают рассудка. Я хватаюсь за него — пальцами, губами, руками. И когда его движения становятся чуть настойчивее, когда дыхание сбивается, а тело изламывается от напряжения, я чувствую, что нахожусь где-то между плачем и счастьем. Как будто сердце распахнули настежь. Как будто я впервые за всю жизнь… живая.

Я не помню, как именно всё закончилось. Только то, как Назар прижимает меня к себе. Его подбородок на моей голове, дыхание ровное, но тяжёлое. Между нами скользко и липко. Ему тоже было со мной хорошо. Наверное, не так, как с другими... Но он же взорвался. Значит, мы на верном пути.

Он гладит меня по спине, целует лоб, говорит шёпотом:

— Моя девочка. Моя.

— А ты мой, — не своим голосом отвечаю.

И в этот момент мне не нужно больше ничего. Ни слов, ни обещаний, ни завтра. Только он. Только сейчас. Только это бесконечно нежное и полное желания вдвоём. Так бы и осталась тут. В его объятиях. Навсегда.