Глава 17

Вот тебе и воспитанная, скромная девушка. — Слишком долго отсутствовал. Я заскучала, пришлось самой себя развлекать, — заигрывая, произносит Диана. Ну вот, придется простыни стирать. Я на этих спать не буду. Хрен знает, скольких мужиков она не дождалась, или дождалась. Я даже не намекал на какие-либо отношения, но она в моей постели. Лежит практически голая. Блядский взгляд, помноженный на комплекс. У Дианы на лице большими буквами написано: «блядь». Она искренне считает, чем больше мужиков она поимеет, тем более богоподобной ее будут считать. А по факту — дешевая блядь. На полу лежит ее платье, поднимаю и бросаю ей. — Оденься и уходи из этой комнаты, — говорю я, кладу пакеты на пол. — Дамир, мы взрослые люди. Мы хотим друг друга. — Диана, либо ты одеваешься и уходишь, либо я тебя в таком виде оттащу к отцу, и пускай он сам с тобой разбирается, — злобно говорю я. Диана кусает губы, крутится на кровати, стараясь показать более продаваемую позу. — Я теряю терпение, — более грубо говорю я. Диана встает на колени, прогибается и подползает к краю кровати. — Хрен с тобой, ты выбор сделала. Беру девушку за руку, подхватываю ее платье и веду к дверям. — Стой. Стой. До нее наконец-то дошло. Неужели никто раньше ей не отказывал? Она слишком опытна, а позы, которые она меняла, явно отрабатывались не один день. В глазах девушки появляются слезы. — Минута, — говорю я, отпуская ее руку. Диана быстро надевает платье, смотрит на меня постоянно с опаской. — Дамир, почему ты мне отказал? — не понимая, спрашивает Диана. — Не поймешь, — грубо отвечаю я, подталкиваю ее к выходу, в этот раз она покорно выходит. Забираю пакеты, запираю дверь на ключ, еще не хватало, чтобы она ночью пробралась в мою комнату, а утром устроила концерт для родителей со сценкой про надругательство над ее честью. Хотя думаю, этот поезд уехал уже давно, и она не настолько глупа, чтобы это сотворить. — Дамир, могу и родителям пожаловаться. Скажу, что ты надругался надо мной, и тебя заставят. А нет, настолько. — Тогда посмотри, пожалуйста, по углам, — показываю я Диане, — Видишь, там камеры. И в моей комнате тоже имеется. Последнее — вранье. В комнатах нет камер. Только в коридоре, и то не для слежки за кем-то. Рома изначально поставил контролировать строителей, а после их оставили. Что-то я и забыл о них. И вот так вовремя они мне пригодились. Лицо Дианы меняется, слезы стоят в глазах. — Прости, Дамир. Ты мне очень понравился, и я думала удивить тебя, — хлопает искусственными ресницами Диана. — Я женат. Понимаешь? — Но я думала, ваши отношения почти закончились или в них все сложно. — Диана, доброй ночи, — говорю я устало. Слишком устал. Мне помогает в бизнесе интуиция, и сейчас она мне подсказывает, что каждый в этом доме строит планы вокруг меня. Серафима снова заперлась, вот же упертая. Открываю дверь своим ключом, в комнате полумрак. Ставлю пакеты, запираю дверь на ключ. Жена лежит в кровати, отвернувшись. Залезаю в постель, притягиваю свою малышку к себе. — Пусти меня, — бурчит жена. — Серафима, не командуй мной. — Дамир, пожалуйста, пусти. Что-то мне не нравится ее голос, разворачиваю ее к себе. Ну вот, приехали: опухшие глаза, видно, что она плакала. — Это еще что такое? — Иди, пожалуйста, к ней. Блядь, она что, нас видела или слышала? — К кому? — Хватит придуриваться. Иди к Диане, она тебя ждет в вашей комнате. Оставь меня наконец-то в покое. Серафима кричит на меня. Значит, видела. И моя девочка меня ревнует, взглядом испепеляет. — Малыш, ты ревнуешь? — Я не ревную, уходи, от тебя воняет женскими духами. Иди развлекайся с ней, от меня отстань. — Глупый, глупый Огонек, — притягиваю жену к себе, целую ее щеки, она крутится, стараясь вырваться. Никак не может понять, что я сильнее и не отпущу ее, — Я там тебе кое-что купил. — Ты считаешь, что купил мне тряпки, и я спокойно приму тот факт, что в твоей комнате ночует другая? Это даже звучит мерзко, и прикинь, это правда. — Огонек, это не правда. Комната для гостей в другом конце, а я тут с тобой. Огонек отворачивается и молчит. Как же с ней тяжело. Какой-то трешь. Упертая, ревнивая и такая сладкая. Материнство ей очень идет. Она меня просто с ума сводит. Нельзя хотеть сильнее, думал я год назад, а вот нихрена, можно. — От меня пахнет сраным магазином, в котором я несколько часов выбирал для тебя вещи. Я схожу искупаюсь, чтобы ты была спокойна. А потом мы с тобой поговорим, и даже не пытайся куда-то уйти. Поняла? У нас с тобой есть очень много нерешенных вопросов. Ты никуда не уйдешь? Огонек мотает головой. Я ухожу в ванную, от шмоток и правда несет сладкими духами Дианы, комната моя, небось, совсем провонялась, но говорить об инциденте с девушкой Серафиме — это то же самое, что выстрелить себе в ногу. Я не хочу ей больше мстить, я хочу узнать причину, по которой моя жена от меня сбежала. Узнать и решить все вопросы. Хватит обид и мести. Я хочу возвращаться домой к милой жене, которая родила мне сына, и которая снова будет моей ласковой женой. Ничего не изменилось между нами, мы так же хотим друг друга. После решим все вопросы с тетями, их поведение уже перешло все границы, и наконец-то у меня наступит спокойная жизнь. Потому что жить в таком режиме просто невозможно. Да и Серафиме не полезно, ей не нужно волноваться, она малого кормит. Замотал полотенце вокруг бедер, уже готовлюсь к примирению с женой. А она спит. Не притворяется, а спит. Ты же мой Огонек. У меня стояк постоянный стоит: ей появиться передо мной или не появиться, мне достаточно только подумать о ней. А она спит. Но я видел, сколько она таскает на руках Данияра, понимаю, что устает сильно. Ладно, подождет наш разговор до утра, главное, что мы уже начали сближаться. Залезаю под одеяло, притягиваю жену к себе. Сжимаю ее полную грудь. Как же я по ней скучал. Могу прямо сейчас ее взять, но знаю, это неправильно. Надо поговорить для начала, иначе мой Огонек еще дальше отстранится. Вот и довольствуюсь тем, что могу ее обнимать, могу лапать ее грудь, и все. И дальше мучиться от стояка. — Спокойной ночи, мой сладкий Огонек.