Глава 18

Марианна Просыпаюсь от того, что череп медленно, но верно раскалывается изнутри тупым молотом. Язык прилип к небу, пульс в висках отдается звонкой, тошнотворной волной, прокатывающейся от макушки до кончиков холодных пальцев ног. Свет, пробивавшийся сквозь шторы, режет глаза, как лезвие. Ох, никогда в жизни мне не было так плохо! Следовало конечно сначала думать, а потом действовать. Осталось только подхватить воспаление легких для полного счастья! Во всем я сама виновата. Во всех проблемах своей жизни, в расставании с Арсением. Нет, я не могу думать об этом сейчас, когда мне настолько плохо физически! С трудом приподнявшись, стягиваю с головы тугую резинку, в которую наспех собрала волосы когда принимала душ. Волосы рассыпаются по плечам тяжелой волной. Кончики, еще влажные у корней, касаются кожи, и я вздрагиваю, почувствовав мурашки. Нужно выбраться отсюда — посещает меня судорожная мысль, и я тяжело сглатываю. Все будет хорошо. Я справлюсь. Смогу. Правда в том, что я так и не смогла найти замену Арсению. Я разлюбила, но чувствовала, что уже никому не смогу верить. Я научилась жить в одиночестве. Пыталась сначала принимать знаки внимания Леонида — но от этого было лишь только хуже. Когда он пропал с горизонта — я прежде всего ощутила облегчение. Сейчас же чувствую себя полностью дезориентированной. Чтобы собрать себя снова — мне надо остаться одной. Как следует подумать. Я все эти годы считала, что моя сестра — развратница. Что ей захотелось увести у меня парня, просто чтобы доказать собственное превосходство. А теперь, получается, вся моя семья была в заговоре против меня! Чудовищное откровение, с которым понятия не имею что делать. Подумаю об этом завтра, — цитирую мысленно любимую героиню. Сегодня -— надо просто пережить этот день. И тут вспоминаю какое сегодня число! Тридцать первое декабря. Новый год. Нет. Ни за что. Никакого Нового года с Морозовым! Этого уже слишком. Это будет уже не драма, а какой-то гротескный фарс. Спускаюсь вниз. Из кухни доносился тихий звон посуды. Пытаюсь принять беззаботный вид, но тупой, ноющий ком под ребрами не желает исчезать, как и сосущая пустота в груди. Нет, это давно уже не любовь, просто фантомные боли. Естественная реакция организма на внезапную, оглушительную встречу. Отголоски, не более того. Смахиваю слезу со щеки и спешу дальше, на кухню. Скажу Морозову, что ухожу, и точка! Войдя на кухню, застываю на пороге. Он стоит у плиты, спиной ко мне, в серых спортивных штанах и темной футболке. На плите шипит сковорода. Зачем?? Ну зачем он это делает? Тут же память подсовывает воспоминания, как мы готовили завтраки вместе. В те беззаботные счастливые времена. Смеялись, шутили, целовались. — Проснулась? — оборачивается ко мне Морозов. Его взгляд скользит по моему лицу, бледному и осунувшемуся после бессонной ночи. — Что ты делаешь? — Готовлю завтрак. Раз уж ты у нас совершенно не приспособлена к хозяйству. — С чего бы я стала хозяйничать у тебя дома? — спрашиваю ворчливо. — Дороги расчистили? Я не могу больше тут оставаться! — Нет, принцесса, не расчистили. Дороги все еще заметены, и боюсь, сегодня ими никто точно заниматься не станет. Люди отмечать хотят, праздновать. Так что, смирись. Хочешь елку из леса принесу? — Нет! Не хочу! Ни за что! — Ничего другого от тебя не ждал. Ты самая упрямая баба на свете, — хмурится. — Кто, я?? — Садись и ешь, — почти рявкает. — Я не хочу с тобой возиться. Хочешь проверить мои слова лично? Утонуть в снегу? Пожалуйста. Но после завтрака. Морозов приготовил яичницу, и надо признать, выглядела она очень аппетитно. Несколько ломтиков черного хлеба, поджаренного в тостере до темно-коричневого цвета, бекон, сырная нарезка и помидоры черри. — Кофе будешь? — спрашивает как ни в чем не бывало. — Буду.