Глава 10

Между нами шумный, беззаботный зал. Но этот шум не существует. Есть только тишина, натянутая, как струна, между его взглядом и моим. Мужчина, который заставил меня пройти через рай и ад и бесконечно задавать вопрос: Почему? Почему ты так поступил? За что? Но я давно поняла что ответа не будет. Обидно только, что я почти поверила, что излечилась, а сейчас по спине бегут мурашки. Сердце колотится с такой силой, что, кажется, его стук заглушает музыку. Получается, моя реакция на него ничуть не изменилась? Морозов стоит, излучая волны той самой, знакомой энергии, которая раньше опьяняла, а теперь лишь обжигает. Смотрит на меня задумчивым взглядом и медленно приближается ко мне. — Это такая шутка, да? — вырывается у меня сдавленно, когда обретаю дар речи. — И зачем ты все это устроил? — Оригинальное приветствие, Вознесенская, — произносит Арсений абсолютно холодно, и эта ледяная интонация выводит меня еще сильнее. — Не многовато ли мнишь о себе, принцесса? Ты правда решила, что я специально устроился сюда Дедом Морозом, чтобы тебя впечатлить? — Ну, есть еще вариант, — не удерживаюсь от язвительности, стараясь ударить как можно больнее, — что ты окончательно обнищал. Папочка-олигарх, видимо, содержание урезал до нуля? Арсений мрачнеет. Я попала точно в цель. Отношения с отцом всегда были его больным местом. Мой родитель называл его мажором и папенькиным сынком, но я-то знала правду. Арсений всегда с болезненной гордостью подчеркивал, что ничего не берет у отца, и всего добивается сам. Мне, в те времена ослепляющей влюбленности, впрочем, было глубоко плевать на источники его доходов. — Язык у тебя не изменился, — отрезает Морозов, и в его голосе слышится не злорадство, а какая-то усталая горечь. — Все такой же ядовитый, Вознесенская. — Спасибо, дедушка, — парирую, чувствуя, как трясутся руки. — Кстати, поздравляю. Роль удалась на отлично. Фамилию свою не уронил… — Боже, что я несу? — Блестящая режиссура. Вертолет, кафтан… все к лицу. Слово “подлецу” остается невысказанным, но оно висит в воздухе между нами, густое и осязаемое. Глаза Арсения сужаются, в них мелькает что-то острое, опасное. — Спасибо за комплименты, — говорит он медленно, растягивая слова. — То ли еще будет. «Может, и будет, — думаю я с дикой внутренней яростью, — но не со мной». — На здоровье, дедушка, — бросив эту глупую фразу я, не прощаясь, разворачиваюсь и почти бегу к выходу, не оглядываясь. Надо уезжать. Сейчас же. Собрать чемодан и исчезнуть из этого проклятого места. Плевать на неустойку, плевать на контракт. С Морозовым в одной команде, на одной площадке я не выживу. Это худшая из подстав! Даже если из Снегурки переквалифицироваться в кикимору. Нет, все равно не хочу! Видеть его слишком больно! Воспоминания раздирают душу, а разбитое сердце снова кровоточит. Мысленно я уже швыряю вещи в чемодан.Ведь это же совпадение?? Глупо думать, что Морозов устроил это сам… По собственному желанию организовал. Да и каким образом? Я выбрала эту работу спонтанно. Никогда не мечтала стать аниматором — нужда заставила. Нет, нет, да и зачем ему? Решил меня вернуть? Это самая глупая из возможных фантазий, Марианна! Такого не случится никогда! Невозможно простить что он был с моей сестрой…Неужели мало было той боли? Снова ворвался, как черт из табакерки, в мою и без того шаткую жизнь. Все это мелькает в воспаленном мозгу пока несусь к себе в номер. В комнате срываю с вешалки свою одежду, комкая ее и запихивая в сумку. Руки дрожат. Дверь распахивается. На пороге Катя с испуганным лицом. — Марианна, что случилось? Унеслась на всех парах с вечеринки, даже коктейль не выпила. Я за тебя испугалась. — Ничего! — выкрикиваю, не узнавая свой голос. — Я уезжаю! — Что? Как? Почему? Ты с ума сошла? — Соседка по комнате смотрит на меня с неподдельным ужасом. — Жесть какая. Да что вдруг произошло? Дома что-то? — Кать, прости пожалуйста, но мне сейчас не до разговоров. — Ладно, не хочешь — не говори. Только эх, жалко конечно. Да и куда в такую метель ехать то… Слушай, а Дед Мороз-то такой симпатичный оказался… Все наши девчонки его облепили. Когда ты с ним болтала, кстати, Ингу аж перекосило от злости. — Желаю вам всем удачи с этим… Дедом! — выпаливаю, истерическая горечь подступает к горлу. — Совет да любовь! Катя замирает, шокированная моей вспышкой. Я захлопываю чемодан, не в силах больше ничего объяснять. — А мне показалось, он исключительно тобой заинтересовался… — Тебе показалось, — снимаю чемодан с кровати и волоку его к двери. Прошлое, которое я так тщательно хоронила, только что встало передо мной во весь рост. Но сейчас, сквозь туман ярости, я ловлю себя на странной мысли. Что в глазах Морозова, в самый последний миг, я увидела не самодовольного ловеласа. Я увидела боль. Но конечно же, мне показалось. Да и уже слишком поздно что-либо анализировать. Поздно задавать вопросы. Нужно бежать.