Глава 32

– Ничего не бывает зря. – Наши разговоры с Ренатой Эдуардовной приносят свои плоды. – Виктория, вспомните себя в том дне, когда вы захотели узнать правду про Глеба. Вы же делали это не под дулом пистолета, правда?

– Конечно, нет, – улыбаюсь, – но… Я сделала на эмоциях. Но это привело к таким плачевным результатам. Как жить без детей?

– Спокойно. Как многие. И ничего страшного в этом нет. А насчёт эмоций мы все живём благодаря эмоциям. Любим. Ненавидим. Страдаем. Обожаем. Я сейчас вам занудное определение эмоции дам. Хотите?

Киваю. Мне на самом деле очень интересно.

– Эмоция – это психический процесс средней продолжительности, который отражает субъективное оценочное отношение к существующим или возможным ситуациям и объективному миру. Субъективное, Вика! То есть ваше, личное! К существующим, понимаете?! То есть на данный момент. Понимаете, о чём я говорю? Значит, в тот момент вы считали для себя это поведение самым правильным действием.

Снова киваю.

– Что сделано, то сделано. Только если постоянно гонять в мыслях и оценивать любые наши ошибки и промахи, получается мы всегда живём под риском вечных ошибок. Вам давно пора понять, что прошлое – это прошлое, его нужно просто пережить. У вас рана есть. Ей затянуться надо, а вы не даёте. Она у вас корочкой покроется, а вы посмотрите на неё и говорите сама себе «эй, а чего это ты решила затянуться? Дай-ка я тебя поковыряю, пусть ещё поболит, поноет». Вам так нравится ковырять болячки?

– Странный вопрос.

– Тогда я жду простого ответа. На примере болячки я просто хочу показать вам, что вы тянули и тяните своё прошлое в свою настоящую и будущую жизнь. Зачем? Цель? Исправить это можете?

– Нет.

– Изменить?

– Нет.

– Ну тогда, а дальше? Как собираетесь жить дальше? Продолжать убивать себя морально? Ковырять болячку? Пусть кровит?

– Я не знаю, как дальше жить…

– Я вас удивлю, Вика, никто не знает! Ни один человек никогда не скажет, что он знает, как правильно жить. Потому что «правильно» для каждого своё. На это влияют многие факторы: где родился, где учился, на ком женился и многое другое. Что для одного «правильно», для другого категорически «неправильно». Но, может быть, пора прекращать нести в будущее все этих события прошлого? Зачем вам этот багаж? Вы себе даже возможность для счастья не даёте. Почему?

– Боюсь.

– Все боятся. Не вы одна. Бояться замуж выходить и жениться, разводиться, а кто-то, представляете, детей боится рожать! Знаете, сколько у нас женщин боятся развестись с ненавистными мужьями и продолжают жить и мучиться? А потом «Здравствуй, клиника лечения неврозов». Статистика удручающая.

– А если он предаст мне снова?

– А если нет? Будете всю жизнь жить и бояться? А если «то», а если «это». Сейчас причины так рассуждать есть?

– Нет, – а ведь, действительно, нет.

– Значит, необходимо прекратить жить в прошлом. Пора жить в настоящем.

Встречи через день с психологом, к которым первое время принуждала меня Рената Эдуардовна, начал приносить свои плоды.

Потихоньку переосмысливаю свою жизнь. На Глеба начала смотреть по-другому. Разлука с ним даётся мне очень тяжело.

Пусть совсем недолго, пусть совсем чуть-чуть, но я была счастлива в нашем новом времени спустя пять лет после разлуки.

Лёгкость его характера, восприятие жизни, его отношение ко мне в настоящем, заставили меня пусть на чуть-чуть, но стать счастливой.

А его объятия… Как мне не хватает их…

Потихоньку начинаю принимать, что возможно, у меня никогда не будет детей. Но ведь Глеб при таких условиях предлагает попробовать всё равно?

Значит, он сможет принять то, что произошло с нами в прошлом, и согласиться на совместное будущее?

Полтора месяца пролетели незаметно. Я так и не появилась на работе.

С горяча всё-таки когда он ушёл, отправила заявление на увольнение по почте, теперь жалею. Ответа, правда, как и расчёта так и не получила.

Ну при таких условиях всё равно придётся встретиться с Глебом, и забрать трудовую книжку.

Иван Иванович трубку не берёт. Возможно, специально, по распоряжению Глеба.

Глеб эти полтора месяца так и не приезжал. Надеюсь, не потому, что узнал про детей, а точнее их будущее отсутствие, а лишь потому ему тоже нужен передых.

Стало страшно от мыслей, что он сдался. Ведь если он сдался, это точно конец.

Получается, после того, как Рената Эдуардовна возвращает мне в жизнь, он лишает её меня снова…

Еду в родные стены кондитерской и теряю дар речи, когда, останавливаясь возле здания понимаю, что заведение закрыто.

Захожу в зал, там пусто. Оглядываюсь, людей нет. Ровно точно так же, как и жизни сейчас здесь. Что-то произошло, чувствую, понимаю.

– Глеб? – неуверенно стучусь к нему в кабинет.

– Вика?! Привет, – привычная добродушная улыбка, но я вижу, что он изменился. Осунулся, и, мне кажется, даже похудел.

А мы ведь не виделись совсем чуть больше месяца, не больше.

– Привет. Что произошло? Заведение не работает?

– Неприятности у нас, Вик. Точнее, у меня. Ты же уволилась… За трудовой пришла? Извини, закрутился. Оплачу всё.

– Да, но я… – Глеб подходит к сейфу, и достаёт оттуда мой трудовую книжку. – Вика, ты уверена в том, что ты делаешь? – сразу не отдаёт.

– Скажи, что случилось? Почему закрыто заведение? Почему ты мне ничего не сказал, о том, что здесь проблемы?

– Да какая разница? Даже если бы сказал, что это изменило бы? Нас закрыли на девяносто дней для выяснения обстоятельств, при которых отравилось несколько человек. В самое ближайшее время обещают выдать результаты. Но в любом случае скорее всего, я продам это заведение. Оно не принесло мне счастья…

– Глеб, не руби сплеча.

– Надо же, – грустно улыбается в ответ, – ты ли мне это говоришь, Вика? – закрываю глаза, когда он подходит и проводит кончиками пальцев по моей щеке. – Я так по тебе скучаю, если бы ты только знала. Скажи, тебе легче? Ну хоть немножечко? Ну хоть чуть-чуть? Или опять все мои труды напрасны?

Он спрашивает меня о моих чувствах, а я судорожно вспоминаю тот случай, когда бросила мясо на стол рядом с кремом и бисквитом. Тогда у меня очень сильно болела голова, и Глеб отвёз меня домой.

Скорее всего вина моя, я не соблюдала товарное соседство продуктов.

– Глеб, позволь мне помочь разобраться. Скорее всего, это я виновата в том, что произошло. И в том, что были отравлены люди.

– Даже если ты виновата, не переживай. Такой длительный срок по запрету работы этого заведения не позволит вытянуть его. Видимо, не судьба. Не парься Вика, главное, чтобы тебе было хорошо.

– Глеб…– теперь уже я сама хочу предложить ему всё начать с нуля.

– Вик, милая, мне сейчас пора, ты прости, – смотрит на часы, словно хочет избавиться от моей назойливой компании, – убегать надо. Дела есть, которые не терпят отлагательств. Не обижайся только, ладно?

– Да, да, конечно, – киваю, понимая, что это конец…

– Вот твоя трудовая. – Буднично вручает мне её. – Расчёт будет в самое ближайшее время. Появлюсь буквально на днях! Всё, прости, убежал!

Ну вот и всё. Я поняла, он расстаётся со мной. Навсегда. И его дежурное «я появлюсь на днях», понимаю, всего лишь хорошее воспитание, которые не позволяет ему от меня отделаться по-другому.

И снова мы чужие. Он теперь передо мной просто работодатель.

А я получаю расчёт. По всем фронтам. А ведь счастье было так возможно…

Те несколько недель назад я не решилась сказать ему про ребёнка, а теперь он не решился сказать мне, что он расстаётся со мной окончательно.

Наверное, всё-таки не смог принять того факта, что я не смогу иметь детей.

– Зоя, – звоню девушке официантке, с которой мы вполне хорошо общались, когда работали вместе. – Пожалуйста, расскажи мне всё что случилось. Можно я к тебе подъеду?

– Конечно, Вика, какие проблемы, я дома.

Несусь на всех парах к моей коллеге, и от неё узнаю все подробности того, что случилось с нашим заведением.

Какие-то студенты сидели у нас в заведении компанией, парень делал предложение девушке, и всё было просто прекрасно. А на следующий день всем шестерым стало плохо.

Да, Глеб прав, и тут провал. Парень девушку замуж позвал, а в итоге они оказались на больничной койке.

Это конец. Ничего хорошего с нашим местом уже не случится, видимо.

С нашим… Да, я считала своим, даже независимо от того, что юридически у него другой хозяин.

Ведь я вкладывала в это заведение душу, силы, время, вдохновение.

Как хочется помочь ему, как хочется поддержать, но я не решаюсь больше поехать не в его дом, не в кондитерскую. Через пару часов пришёл расчет.

Теперь он попрощался со мной окончательно.