Глава 34

Лампа над дверью мягко освещает ступени, на улице свежо, в воздухе пахнет скошенной травой и чем-то неуловимо горьким – воспоминаниями, возможно.

Я выхожу первой. Стараюсь дышать ровно. Сердце все равно стучит громче обычного. Слишком много взглядов, слов, воспоминаний.

Тимур выходит следом, не спеша. Чувствую, как он приближается.

– Значит… ты собиралась замуж? – первым нарушает тишину. – И что произошло?

Медленно оборачиваюсь. Встречаю его прямой взгляд. В нем ни упрека, ни злости – только внимательное ожидание.

– Нам обязательно это обсуждать? – спрашиваю устало.

– Так сложно ответить?

– Я просто не понимаю, зачем это тебе. Что в этом интересного?

– Мне интересно все, что касается тебя.

Вот как? Неожиданный ответ.

– Да. Я встречалась с мужчиной, – выдыхаю. – Но у нас ничего не получилось. Все банально, как в плохом сериале. Он мне изменил. Я его застала с другой. И все закончилось. Я уехала сюда, потому что больше было некуда.

Тимур медленно кивает. Долго молчит. Затем произносит:

– Мне очень жаль. Но что значит некуда больше? А твои родители?

Я отвожу взгляд, смотрю в темноту сада. Свет от окна ложится длинной полосой на траву, будто делит ночь пополам.

– Знаешь, после истории с тобой оказалось уже не так больно, – говорю почти шепотом. – Просто пустота. Словно внутри что-то выключается. Ты учишься жить иначе. Ждать удара. Не верить.

Алиев делает шаг ближе. Говорит мягко, серьезно:

– Но я тебя не предавал, Даша. Ни тогда, ни сейчас. Да, я был слепым, глупым, но я никогда не хотел причинить тебе боль. И я все исправлю. Обещаю. Я должен это сделать.

Я смотрю на него. В глазах – буря. Взгляд держу, но внутри все дрожит, как от шторма.

– Ты ничего мне не должен. Так сложились обстоятельства. Мне сейчас совершенно не надо, чтобы ты посыпал голову пеплом, Тимур, – вздыхаю, чувствуя, как в голос закрадывается хрупкость. – А самое главное, я не хочу и не позволю, чтобы меня обманули в третий раз.

Он замирает. Лицо – как восковая маска. На нем читается одна эмоция – мука. Но я не хочу ему сочувствовать! Не должна! Мне надо о себе и о дочке думать!

– Понимаю, – отвечает тихо. – Ты во всем права. Ты очень сильная и мудрая женщина. Но все же надеюсь, что дашь мне шанс. Ради нашей дочери. Не как мужчине из прошлого. А как человеку, который хочет быть рядом.

И я снова не знаю – плакать мне, или надеяться.

Одно я понимаю со всей отчетливостью: отступать Алиев не собирается.

**

Когда возвращаюсь в дом, Светлана стоит в коридоре, как будто ждала меня все это время. Руки на бедрах, взгляд колючий, губы поджаты.

– Тебе обязательно переходить мне дорогу? Ты же знаешь, как Тимур мне всегда нравился! – выпаливает возмущенно.

Вздрагиваю. Гляжу на нее в полном недоумении:

– О чем ты вообще говоришь, Свет? Как я перешла тебе дорогу? Ты сама слышала, что Тимур позвал меня поговорить.

– О чем? Что у вас за междусобойчик? Ты же прекрасно знаешь, что я всегда в него влюблена была! С юности. С самого первого взгляда! – бросает с вызовом. – Зачем ты весь вечер глазки строила, как ни в чем не бывало?

Делаю шаг назад, сбитая с толку.

– Я никому не строила глазки, Свет. Это ты с ним весь вечер флиртовала. Сыпала вопросами, глаз не сводила. Я вообще молчала.

– Потому что ты такая! Молчунья, загадочная! Всегда притягивала к себе, при этом строя снежную королевишну! – Голос Светланы становится резким. – А ведь ты могла бы все исправить. Помириться с Артуром, выйти за него и жить спокойно. Но тебе мало, да?

– Хватит. Прекрати, – прошу устало.

– Нет, я не прекращу! Ты вечно делаешь вид, что выше всего этого. А потом – бах! – и снова в центре внимания. Тимур был моим! И будет! Я его верну!

– Света, ты устраиваешь скандал, едва приехав. Нам еще надо о родителях поговорить. У меня есть вопросы. И я больше не хочу обсуждать Тимура Алиева! Забирай, если он тебе так нужен, пожалуйста!

Я выпалила это со злости, и тут же становится стыдно за эти слова. Зачем я так? Тимур не моя собственность. Он казался таким искренним сегодня вечером, а я тут… легко отдаю его другой, получается.

В коридор входит Глафира. Спокойная, но глаза ее сверкают опасно.

– Светлана, прекрати немедленно. Или ты покинешь мой дом, – говорит твердо, и в ее голосе – не просьба, а приказ.

– А что такое? Чего вы вмешиваетесь? – Света вздрагивает, но сдаваться явно не собирается.

Глафира делает шаг вперед и спокойно добавляет:

– Тимур – отец Алисы. Видимо, ты не в курсе. Даша, прости меня. Я это сказала, да. Потому что ты бы так и не стала ничего говорить, слишком сдержанная. Слишком бережешь чувства других. Прости, Дашенька, что я это сказала за тебя. Но так будет лучше. Поверь мне.

Светлана ошеломленно вытаращивает глаза.

– Что?.. Это… это ложь! – голос ее срывается. – Когда? Как? Когда она успела?!

– Может быть, стоило быть ближе к своей сестре? – спокойно отвечает Глафира. – Даша тебе ничего не обязана объяснять. Но я скажу еще кое-что. У них с Тимуром был роман. Они пытаются разобраться. Понять, где ошиблись. И главное – есть Алиса. Ребенку нужны оба родителя. Нужны любовь и мир. Вот что сейчас важно. Ясно тебе, Света? Тебе лучше уехать, завтра утром.

Светлана в шоке. Лицо то краснеет, то бледнеет. Она резко разворачивается, убегает наверх, с грохотом хлопает дверью на втором этаже.

В коридоре повисает тишина.

– Прости меня, Даш, – говорит Глафира, подходя ближе. – Может, я зря. Наверное, ты не хотела, чтобы она узнала так… Но мне показалось, что иначе она не угомонится.

Качаю головой и слабо улыбаюсь.

– Уже неважно. И это ты нас прости. За то, что мы в твоем доме устроили этот балаган.

Мое горло сжимается. Я с трудом сдерживаю слезы. И в то же время, мне странным образом стало легче. Я действительно еще долго не решалась бы на подобный разговор, а Глафира взяла и содрала болезненный пластырь. И мне определенно теперь легче дышать. Хотя сестра, я это знаю, чувствую, еще точно не успокоилась.

– Дашенька, дорогая моя, только не плач, пожалуйста, – жалобно говорит тетушка, обнимая меня.

– Я просто… так давно не чувствовала, что кто-то за меня по-настоящему заступается, – произношу глухо, уткнувшись ей в плечо. – Так, как ты сейчас.

Она улыбается и обнимает меня еще крепче, по-матерински.

– Милая, я за тебя любого порву, если понадобится. За тебя. За Лиску. Не сомневайся. – И Тимура пошлю, и даже Роберта, хотя он у меня очень мудрый, и вообще в эту ситуацию не лезет. Ну а Светке сам Бог велел хвост прищемить. Ты не одна, слышишь? Запомни, пожалуйста.

Впервые за долгое время я позволяю себе просто быть слабой. Принять защиту, теплые объятия. Не держать все эмоции в себе. Я плачу, но это слезы очищения.

Утром Света спускает с грохотом свой чемодан со второго этажа.

– Тётя Света, ты уезжаешь? – жалобно спрашивает Алиса, подбегая к ней.

– Дорогая, да. Мне тут не рады, – фыркает обиженно сестра.

– Светлана, выбирай пожалуйста выражения, – строго говорит Глаша. – Садись, позавтракай с нами.

– Я не голодна, – Света продолжает тащить чемодан к выходу.

– Ну что ж, как хочешь.

– Алиса, идем, проводишь тётю, – говорит сестра.

– Дорогая, нам нужно ещё заплести косички, напоминаю Лисенку, в сторону сестры не смотрю. Знаю, что в таком состоянии бесполезно пытаться с ней помириться. Лучше подождать, когда она остынет и тогда можно будет поговорить.

Света выходит на улицу, Алиса за ней, ну и я тоже иду следом. Слышим шум машины, она останавливается возле наших ворот. Наверное, это заказанное Светланой такси.

– Ничего себе сервис! – бурчит она удивленно. – Только подумала о такси, оно уже тут. Еще даже не заказывала…

– Ну ничего себе! – восклицает уже громче.

Я прослеживаю её взглядом и замираю.

Из такси выходит….