Глава 37

Легкое урчание мотора, редкие щелчки поворотников, Тимур ведет уверенно, не глядя на меня.

– Мне жаль, что так вышло, – произносит он мягко.

– Да уж, спасибо что не винишь меня, – отвечаю коротко.

Он даже не попросил объяснить, как вышла драка. Мне неприятно было бы оправдываться. Ни в чем не чувствую себя виноватой!

– Этот… Артур, – он чуть смещает руки на руле, – Это и есть жених, который изменил?

– Да, это он, – вздыхаю.

– Что ему от тебя нужно?

– Хочет вернуть все как было. Это полное безумие! Надеюсь, что сегодня было в последний раз. Не хочу его больше видеть.

Он кивает. Виснет длинная пауза.

– А с Орловым у тебя…

– Дружеские отношения! Мы просто коллеги. Хотя я не понимаю зачем ты спрашиваешь.

– Просто поддерживаю разговор.

Начинаю нервничать сильнее.

– Артему конечно не стоило вмешиваться. Он просто оказался рядом, – я почувствовала, что начинаю защищаться, и тут же пожалела об этом.

– Понятно, – голос Алиева ровный. Сдержанный. – Надеюсь, он понимает, что вмешиваться в такие ситуации – не всегда безопасно.

– Ты ревнуешь? – вырывается у меня, и я тут же жалею об этой фразе.

– Возможно, – огорошивает меня внезапным признанием.

И все. Больше Тимур не говорит ни слова, я смотрю в окно, чувствуя, что невольно краснею.

Пытаюсь понять, как вести себя дальше. Поблагодарю, что отвез домой, хотя не стоило. Или пригласить его на чай? Обсудить как расскажем Алисе про отцовство. Я чувствую, что пора заняться этим вопросом. Я слишком откладывала, ждала, когда станет попроще. А все только запутывается.

У дома Глафиры стоят две незнакомые машины.

– Что-то у вас многолюдно, – замечает Тимур, паркуясь чуть поодаль. – Надеюсь это не новые женихи пожаловали.

– Вообще не смешно! – вспыхиваю. Вот за кого он меня считает?

– Можно попросить стакан воды? – говорит Алиев, избавляя меня от дальнейших метаний, приглашать его в дом, или нет.

Пусть убедится, что никаких женихов! Ну во всяком случае, не моих – точно.

– Конечно, идем. Могу и обедом накормить, – буркаю.

– Вот это щедрость.

– Ты издеваешься?

– Нет, радуюсь. Мне правда приятно твое гостеприимство.

Подходим к крыльцу, дверь распахивается, выбегает Лиска.

– Мамуля! Как хорошо, что ты приехала! Даже не представляешь, кто у нас в гостях! Ой! – смущается, увидев Тимура.

– Привет, – улыбается он дочери.

– Привет! Ты тоже к нам в гости?

– Как видишь.

– Замечательно! Мы с Глашей делаем пирожки! С капустой! Всем хватит! А потом поиграем с тобой в мяч, да?

– Обязательно, – обещает Тимур предельно серьезно и твердо.

– Супер! Тогда надо побыстрее закончить с пирожками! – Лиска, радостно взвизгнув, скрывается в доме.

– Деловая такая, – широко улыбается Алиев. На его лице – неподдельное восхищение. И что уж таить, мне это приятно. Отзывается в сердце, ничего не могу поделать. Я даже забыла спросить у дочери, что за очередные гости к нам пожаловали.

Поднимаюсь на крыльцо и в ту же секунду слышу громкий, дрожащий от слез голос:

– Дашенька! Дочка, как же я соскучилась!

Мама буквально налетает на меня. Объятия такие крепкие, что кажется – вот-вот хрустнут ребра. Щеки у нее горячие и влажные, как будто она только что плакала.

– Как же я рада тебя видеть… ты похудела, – привычная присказка, которую я слышу с детства.

– Привет, – отвечаю я, стараясь удержать в голосе тепло. – Откуда ты здесь?

– Наконец-то твой отец одумался! Понял, что был неправ, – говорит она быстро, как будто боится, что я перебью. – Ему предстоит операция на сердце. Он очень изменился. Ты, пожалуйста… помягче с ним.

– Я? – удивляюсь искренне. – Я когда-то была с ним жесткой?

– Ну ты же поняла, что я имею в виду…

– Вообще-то не очень, но ладно, мамуль. Хорошо. Сделаю все что в моих силах. Спорить с ним не буду.

– Спасибо моя хорошая.

Я оборачиваюсь – вспоминаю про Тимура. Странно: так удивилась маме, что забыла, что он вообще здесь. Но он никуда не ушел – стоит чуть в стороне, руки в карманах, взгляд внимательный. Он все слышал.

Мне становится неловко, что он видит меня такой – без защиты, уязвимой. Непонимание с родителями – моя застарелая боль. Отец был жестким всегда, не выбирал слов, говорил всегда все в лицо. Не щадя ничьи чувства. Иногда это было очень больно. Мама… его тень. Я бы хотела, чтобы она хоть раз встала на мою сторону, даже ценой скандала. Может, это эгоизм любого ребенка – мечтать о защите, какой бы ценой она ни досталась.

– Ой, а кто это? – мама стреляет глазами в сторону Тимура. – Это тот, о ком я думаю? – ее голос понижается до шепота. – Наш сосед, в которого была влюблена Светочка…

– Это отец Алисы, – выпаливаю я, неожиданно для себя, протестуя. И сразу жалею.

Тимур чуть прищурился, а мама побледнела, словно на секунду потеряла равновесие.

– Даша… ты серьезно или издеваешься? Это… очень жестоко. Ты никогда нам не признавалась, не говорила, а тут – вот так. Это правда? Алиса… Она знает?

– Пока нет. Мы собираемся сказать, но осторожно.

– А матери, значит, можно вот так, в лоб…

– Мам, прости. Ты как себя чувствуешь? – во мне зашевелилась совесть.

– Да так… – она отводит взгляд.

– А как я себя чувствую, не хочешь спросить, дочь? – раздается знакомый грозный тембр.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Отец стоит в дверях, руки сложены на груди. Он явно подслушивал. Это, кстати, семейная традиция…

Он выходит на крыльцо и переводит тяжелый, изучающий взгляд на Тимура. Атмосфера меняется – воздух становится плотным, как перед грозой.

– Так это ты мою дочь обрюхатил? – произносит он, выстреливает словами как обычно.

– Выбирайте выражения, – отвечает Тимур. Его голос спокоен, но в нем сталь.

– Ты еще манерам меня учить будешь?!

– Могу, если придется.

– Давно мечтал тебе морду набить, – рявкает отец.

– Сережа, прошу, только не это! Тебе же нельзя! У тебя сердце! – мама хватается за его локоть, пытаясь удержать.

И тут, как по заказу, по тропинке к дому идет Света. Обтягивающее платье, соломенная шляпка, легкая походка с демонстративным покачиванием бедер. Она улыбается так, будто идет навстречу фотографу.

– Привет, семейство! Я смотрю, вы тут не скучаете! – машет рукой и отправляет Тимуру воздушный поцелуй. – Тимур, как я рада, что ты здесь!

– Здравствуйте, Светлана, – отвечает он подчеркнуто вежливо, без намека на улыбку.

Сестра хмурится, отец тоже.

На крыльцо выходит Глафира, сдержанно оглядывает всех: – Так, у нас снова целая компания. Это хорошо, но за стол мы все не поместимся. Может, накрыть на улице?

– Мы чужих за стол не приглашаем, – ворчит отец.

– Сергей, это мой дом, мой стол, и я решаю, кто свой, а кто чужой, – отвечает Глафира, глядя прямо в глаза.

– Сергей, если хотите, мы можем поговорить спокойно. В кабинете, в доме моего дяди, – вмешивается Тимур.

– Ох, лучше не надо, – начинает переживать мама.

– Лена, это уже похоже на маразм. Я не маленький мальчик и сам решу, как стоит, а как нет. Пошли, парень. Пообщаемся.

Тимур и отец уходят в сторону дома Роберта, шаг в шаг, оба двигаются решительно.

– Пусть поговорят, – спокойно говорит Глафира. – А мы пока накроем на стол.

– Глаш, может, на нашей веранде, – предлагает вышедший Роберт. – Там стульев достаточно.

– Хорошо, дорогой. Лена, Даша, помогайте накрывать.

– А где Тимур? – подбегает Лиска с мячом в руках.

– Скоро придет. Пошел поговорить с твоим дедушкой, – отвечаю мягко.

– Хорошо! Я пока одна поиграю.

– Только не испачкайся! – кричит ей вслед Глаша.

– Ох, не нравится мне этот разговор. У Сережи правда плохо с сердцем, – вздыхает мама.

– Мам, тебе тоже не стоит нервничать.

– А если этот Тимур доведет твоего отца?..

– Надеюсь на его разумность, – отвечаю, и сама удивляюсь, что в это верю.

***

Я как раз поставила на веранде миску с салатом, когда дверь дома Роберта открылась. Тимур вышел первым. Шел медленно, но походка была упругая, как у человека, который только что сдержал удар.

Я непроизвольно замерла. Он меня заметил сразу – взгляд зацепил, но не задержался, скользнул дальше, будто ничего особенного не произошло. Только уголок его рта дрогнул, а в глазах мелькнуло что-то…

– Как разговор? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Нормально, – пожимает плечами. И уже тише, так, что услышала только я: – Он тебя любит. Просто у него странный способ это показывать.

Я почувствовала, как у меня внутри что-то сжалось. Обычные слова, но в них нет ни капли осуждения меня или моей семьи.

– Ты… не поссорился с ним? – все-таки уточняю.

– Мы просто поговорили, – он слегка улыбнулся, – но я не вижу смысла превращать это в войну.

Киваю, хотя внутри все еще тревожно. Кто бы мог подумать, что именно Алиев будет тем, кто сегодня встанет между мной и моим отцом не для того, чтобы спорить, а чтобы защитить.

Веранда Роберта оказалась залита мягким золотистым светом фонарей и косыми лучами заходящего солнца. Длинный стол накрыт: салаты, домашние пироги, кувшины с компотом и лимонадом. Стулья стоят вплотную друг к другу.

Роберт с Глашей усадили всех так, как посчитали удобным. Я оказалась между мамой и Тимуром. Напротив – отец и Света.

– Какой чудесный вечер, – тянет сестра, снимая соломенную шляпку и словно ненароком закидывая ногу на ногу так, что край ее платья опасно скользнул вверх. – Тимур, спасибо большое за гостеприимство.

– Это дом моего дяди, и я думаю надо его благодарить, – отвечает Алиев сухо. – Я здесь тоже лишь гость.

Света только улыбнулась шире, облокотившись на стол так, что браслеты звякнули. – Да, все равно, такие воспоминания чудесные, правда? Как будто в детство вернулись.

Отец наливает себе вино и молчит, но глазами время от времени встречается с глазами Тимура. Словно проверка на прочность, невидимый поединок в тишине.

– Даш, – мама тихо наклоняется ко мне, – положи себе мяса побольше, а то худющая стала.

Я послушно беру вилку, но аппетита нет. Может потому что Тимур рядом, так близко, что его ладонь почти касается моей. Едва заметно, как будто случайно, но я чувствую, что это не так.

– А где Лиска? – спрашиваю я, чтобы отвлечься.

– Все с мячом бегает. Пусть дите нагуляется, – говорит Глаша.

– И как вы планируете дальше разгребать эту историю? – подает голос отец, – Ума не приложу.

– Если вы спрашиваете про Алису, то я уже нашел детского психолога, – отвечает Алиев спокойно.

– Звучит неплохо, – ухмыляется отец, делая глоток вина. – Довели до такого. Надо же.

– Сергей, – тихо сказала мама, – давай без этого.

– Почему без этого? – он резко поставил бокал на стол. – Я имею право знать, кто крутится рядом с моей дочерью.

В ответ Тимур только чуть приподнимает бровь. – Все, что вам нужно знать, – это то, что я рядом. И уже никуда не денусь.

Молчание снова натянулось, как струна.

Света, будто не замечая напряжения, снова обращается к Тимуру: – Но ты же здесь из-за бизнеса. Потом уедешь. А Даша твердо намерена тут остаться.

Сжимаю вилку, а Тимур медленно поворачивает голову к ней и произносит: – У тебя слишком много догадок, Светлана. И слишком мало фактов.

Света на секунду теряет улыбку. Роберт тут же меняет тему, заговорив о погоде и о том, что в парке поставили новое колесо обозрения.

Делаю глоток воды. На самом деле я думала, что будет хуже, ужин проходит относительно нормально.

Стол постепенно пустеет. Тимур ушел играть в мяч Алисой, как и обещал. Помогаю Глафире убирать со стола. Мама уговорила отца прилечь – ему надо больше отдыхать. Собираю тарелки и стаканы, чтобы отнести их на кухню, и краем глаза замечаю, как Света бредет в сторону Алиева.

Слышу ее голос, когда поднимаюсь на крыльцо. Лиска забежала в дом, вся потная, и я строго велела ей идти в ванную.

– Я все еще не верю, что ты с моей сестрой, Тимур. Это так несправедливо, – слышу голос сестры и замираю на месте.

– По отношению к кому, Свет? К тебе? Я едва с тобой знаком. С Дашей у нас любовь была. Очень сильная. Нас развели, я очень жалею, что не смог этому помешать. Но ты точно не та, кто может теперь что-то испортить. Лучше даже не пытайся.

– Как ты можешь быть таким жестоким?

– Я всего лишь честен, – его голос тихий, но в нем что-то острое.

– Ты так уверен, что Алиса – твоя? – не сдается сестра.

Пауза. Потом – его ровный, без тени сомнения голос: – Я уверен в этом, как и в том, что к тебе это не имеет никакого отношения. Чем скорее ты это поймешь, тем лучше для тебя.

– Это вызов? – с обидой спрашивает Света.

– Нет. Это предупреждение.

Тишина. Я поспешно вхожу в дом. Сердце колотится, словно я только что стометровку пробежала.

Едва успеваю пройти на кухню, как слышу, что дверь открывается.

Когда Тимур заходит, трясущимися руками складываю посуду в раковину.

– Все в порядке? – спрашивает у меня. В голосе забота.

– Да. Почти все убрали. Пойду купать дочку. Точнее, она уже сама все умеет, Алиса очень смышленая и самостоятельная, – не могу скрыть гордость в голосе. – Я только прослежу.

Поспешно проскальзываю мимо.

– Я подожду. Обещал почитать ей сказку, – летит мне в спину.

– Это не обязательно, – оборачиваюсь.

– Знаю. Но очень хочу. Если ты конечно не против.

– Я не против.

Ну а что еще я могу ответить?