Глава 18

Вера – Мама любила отца какой-то невозможной, больной любовью, – начала я тихо, не отрывая взгляда от глади воды горного озера. – Он был ее жизнью, божеством, кумиром, как угодно это можно назвать. Градский развернулся, расставил ноги и посадил меня в середине, оперев спиной на свою грудь и крепко обнял. Я поняла, это он меня так оберегал от неприятных и больных воспоминаний моего детства. – Мне было десять, когда он ушел, – глухо проговорила я, откинула голову на его плечо и прикрыла глаза. Тут же, сквозь сомкнутые веки, я снова видела себя той испуганной брошенной девочкой, которая в один миг оказалась никому не нужна. Отцу, у которого нарисовалась новая любовь и вторая молодость. Матери, которая растворилась в своем горе настолько, что могла неделями не выходить из дома и не вспоминать обо мне. Где я? С кем? Хожу ли в школу? Ела ли вообще что-нибудь. В те редкие моменты, когда отец приходил навестить меня, мама кидалась ему в ноги и выла белугой, умоляя одуматься и вернуться. Отца это раздражало и отворачивало от мамы еще сильнее. А потом отец совсем перестал приходить в наш дом. Раз в месяц он подъезжал к школе и мы с ним разговаривали минут пятнадцать-двадцать. Но так, ни о чем. О природе, о погоде, о моих оценках. Он, на редких встречах со мной, будто отбывал какую-то повинность, обязательство. Мол, есть ребенок, я обязан с ним общаться, даже если не очень хочется. Примерно год мы жили в аду, потом мама потихоньку начала приходить в себя, снова стала следить за собой и улыбаться. Только глаза навсегда остались грустными. – Дочь, – как-то сказала она, когда мы сидели на кухне за чашкой какао, – никогда не растворяйся в мужчине, подчиняя свою жизнь ему. Рано или поздно он уйдет, а тебе будет так больно, что будет казаться, что твое сердце разорвется. – Мам, ну не все же такие, как папа, – пыталась возразить я, – вон, у тети Марины муж какой хороший. – Ай, хороший, – махнула мама рукой, – он только на публике хороший, а у самого есть постоянная любовница уже несколько лет, – она поставила кружку на стол, – а тетя Марина все знает, знает и молчит. Потому что муж, хоть плохонький, как говорится, да свой. А через три года отец вернулся. Стоял перед мамой на коленях, плакал, клялся в любви и просил его простить. Говорил, что не ведал, что творит, бес попутал. И она простила! Сила ее любви была настолько велика, что мама смогла переступить через боль предательства и принять его обратно. Только вот я стала замечать, что они ссорятся, она постоянно придирается к отцу по мелочам, проверяет его телефон, одежду. А еще… Еще мама стала выпивать. Немного, но частенько я ощущала от нее запах алкоголя. Я пыталась с ней разговаривать, убеждать прекратить употреблять, хотя как ее могла убедить девчонка, которой едва исполнилось четырнадцать. В конце концов отец не выдержал и снова ушел, в этот раз навсегда, а мама начала медленно угасать. В ней словно выключили свет, вынули из нее душу. Мама заболела, попала в больницу и больше оттуда не вернулась. – Она не хочет бороться, – разводили руками врачи, – она сдалась. – Ты знаешь, какая у меня самая большая мечта, – тихо говорила она, лежа на больничной койке и сжимая мою руку. – Какая? – спрашивала я, ожидая от нее какого-то простого ответа, с надеждой, что смогу исполнить эту ее мечту и хоть как-то порадовать маму. – Больше всего на свете, я бы хотела никогда не встречать твоего отца, – тяжело вздыхала она, – никогда не любить его так, как любила. Я потеряла себя. Потеряла свою жизнь и испортила жизнь тебе. Это был последний раз, когда мы с мамой говорили. На следующий день она ушла. Я открыла глаза и слегка развернулась, чтобы видеть лицо Игоря. – Я тогда на ее могиле поклялась, что не повторю судьбу своей матери, никому не отдам свое сердце, забыв о собственной жизни. – И ты успешно следовала своему плану, – констатировал факт Градский. – Да, – тут же согласилась я, – у меня никогда не было длительных серьезных отношений. Поднялся небольшой ветер и разметал мои волосы. Я достала из кармана куртки резинку и собрала волосы в хвост. – Так, несколько легких, необременительных романов, – я грустно усмехнулась, – как только я начинала что-то чувствовать, вот здесь, – я похлопала себя по груди в районе сердца, – я сразу же разрывала отношения. – А потом появился я, – он еще крепче прижал меня к себе и прикоснулся губами к моему виску. – Да, Наташа сразу поняла, что я влюбилась, – я потерлась щекой о его скулу.– Как сейчас помню, что она подшучивала над моими горящими глазами и над тем, что я не сбежала от тебя после пары свиданий. – Но в то же время именно ты пыталась помирить Нату и Арсения, – не понимал моей логики Игорь. – Да, я видела, не знаю, чувствовала, наверное, что они как половинки одного целого, не губят друг друга, а наоборот – дополняют. Их любовь, как свет, а не как трясина. – Так почему ты себе не дала шанса на такую любовь? – он слегка отстранился и внимательно посмотрел в мои глаза. – А я дала, – тихо проговорила, чувствуя, как глаза наполняются слезами, – и мы оба знаем, чем это закончилось. Мне было так больно, что я просто спряталась, разорвала со всеми связи и исчезла. Я не хотела, чтобы ты был воскресным папой и отбывал повинность, общаясь с сыном. – Но у нас не было бы так, как у твоих родителей! – воскликнул Игорь. – Почему я тогда не поехал за тобой? Я ведь решил, что мажорка повеселилась, покаталась на лыжах и уехала обратно в свою жизнь. Он разомкнул объятия, упал спиной на плед и закинув руки под голову посмотрел в синее небо. – А я влюбился, представляешь? – он выдохнул, не отрывая взгляда от перистых облаков бегущих над кронами деревьев. – И мне было так фигово, от того, что ты меня бросила, что я собрался и уехал на другой конец страны в надежде тебя забыть. Он привстал, дотянулся до меня рукой, дернул на себя и снова лег, уложив меня на свою грудь. – И не смог забыть, представляешь? – он гладил меня по спине, по голове, зарываясь пальцами в волосы, – я до сих пор люблю тебя. – И что же теперь будет? – я оперлась о локоть, слегка приподнялась и заглянула в его до невозможности красивые глаза. – А дальше, Вера, все будет хорошо, я тебе обещаю! – он снова подтянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем. Мы были счастливы в этот момент там, на лесной поляне. Еще не зная о том, что наше “хорошо”, будет под угрозой и мы снова, едва не потеряем друг друга.