Глава 20

Вера – Игорь! – словно со стороны услышала свой душераздирающий крик. Я не помню, как бежала к тому месту, где он упал. Не видела, как охрана скрутила эту женщину. Я расталкивала людей, столпившихся вокруг и протискивалась сквозь плотное кольцо тел, не чувствуя ничего, кроме леденящего ужаса в груди и гула в ушах. – Игорь, Игорь, Игорь, – я наконец пробралась и упала перед ним на колени. Мое сознание сузилось до его могучей фигуры в дорогом пальто, лежащей на коленях у старшего брата, до темного, растекающегося под ним пятна и глаз, которые неотрывно смотрели на меня, словно пытаясь запомнить, запечатлеть мой образ в своей памяти. – Вер, ну что ты, – срывающимся голосом проговорил Градский, – все хорошо, это просто царапина. А у самого от боли на лбу выступила испарина. Тут же подбежала Света с медицинским чемоданчиком в руках. – Разойдитесь! Дайте воздуха, – скомандовала она, – я врач. Я смотрела, как ее умелые руки в тонких латексных перчатках быстро распахнули пальто, разрезали ткань его рубашки. В воздухе запахло йодом и железом. Света работала молча, сосредоточенно, ее движения были точными и быстрыми. «Царапина» оказалась глубокой, кровавой раной в боку, чуть ниже ребер. Градский стиснул зубы, когда она прижала стерильную салфетку к ране, но его взгляд все еще не отрывался от меня. Казалось, он боялся не боли, а того, что в его глазах я увижу панику. Я схватила руку Игоря, крупную, холодную, и сжала что есть силы, пытаясь передать ему свое тепло, свою жизнь, словно это могло остановить алую влагу, пропитывавшую белый перевязочный материал. Со стороны доносились приглушенные голоса, кто-то звонил в скорую, кто-то говорил о полиции. Но все это было где-то словно за толстым, звуконепроницаемым стеклом. Мой мир свелся к хрипловатому дыханию Игоря, к белизне рук Светы, уже заматывающей первый слой бинта, к его пальцам, которые вдруг слабо ответили на мое сжатие. – Держись, – прошептала я, не узнавая свой голос. – Держись, слышишь? Все будет хорошо, – он кивнул, едва заметно, и уголок его рта дрогнул в попытке улыбнуться. Эта слабая улыбка надломила что-то внутри, и я почувствовала, как по щекам потекли горячие, неудержимые слезы. Я не вытирала их, позволяя им скатываться по щекам и падать на наши сомкнутые руки. – Ты мне столько всего наобещал Градский! Только попробуй слиться! – почти прокричала я. – Я хочу, чтобы у нас все было по-человечески, понял? Свадьбу хочу, белое платье и как ее… гребаную цветочную арку хочу! – Все будет, родная, обещаю, – Градский слабо улыбнулся, – все будет. Он вытянул свою руку из моих ладоней, медленно, морщась от боли, опустил ее в карман пальто и достал небольшую коробочку с кольцом. – Я хотел все сделать красиво, – он снова немного поморщился от боли, когда Света чем-то стягивала его рану, – но у нас с тобой с самого начала все пошло, не как у людей. Я ревела, улыбалась и не сводила с него влюбленных глаз. Какая же я была дура! Господи! Как долго мучила его и себя, упивалась своей гордостью, уязвленным самолюбием и выстроенными установками, которые никому оказались не нужны. – Я люблю тебя, Градский, слышишь? – я близко наклонилась и прошептала ему в губы. – Люблю, как никого никогда не любила и не полюблю. Я хочу прожить с тобой всю жизнь, родить тебе еще детей и состариться вместе, понял меня? – Понял, Вер, понял, – он, слегка подрагивающей рукой протянул мне коробочку, – надевай кольцо. Я непослушными пальцами извлекла драгоценность и натянула себе на палец. – Папа, пап, – откуда- то сбоку подполз Стасик и смотрел на Игоря полными страха глазами. – Ты же не умрешь, пап, не умрешь? – Нет, сынок, – выдохнул Игорь, – у нас с тобой впереди еще слишком много дел, – Стас всхлипнул и уткнулся лбом в плечо отца. Света закончила первичную перевязку и подняла на меня взгляд. В ее карих глазах я прочла трезвую оценку его состояния и уверенное спокойствие. – Скорая уже близко, – сказала она тихо, только мне. – Потеря крови значительная, но он крепкий. Важно сейчас его не тревожить. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова и обняла сына, который сидел рядом со мной. Сирена, сперва далекая, а потом оглушительно близкая, разорвала напряженную тишину. Люди расступились, пропуская медиков с носилками. Подошла Наташа, и мягко взяв за плечи Стаса отвела его подальше. Когда Игоря осторожно, но уверенно перекладывали на жесткие желтые носилки, он не отпустил мою руку. Я шла рядом, спотыкаясь, не замечая ничего вокруг. Его лицо было бледным, веки тяжелели. – Верка, – прошептал он, и его голос был уже очень слабым. – Не плачь. Я же… обещал тебе долго и счастливо. Это «обещал», прозвучавшее в прошедшем времени, ударило меня, как обухом по голове. – Обещаешь, – поправила я сквозь ком в горле. – Ты обещаешь. И никак иначе. Все время, пока мы шли до машины, я не выпускала его руку из своей. Когда носилки начали грузить в скорую, я хотела ехать с ним, но Игорь меня остановил. – Останься с сыном, Вер, – он поднял руку и погладил меня по щеке, – со мной все будет в порядке, я обещаю. Двери машины захлопнулись, отсекая меня от него. Я застыла на месте, глядя, как «скорая», мигая синим, стремительно удаляется, скрываясь за поворотом. Ко мне подошла Света, положила руку на плечо. – Идем, там полиция приехала, показания снимают. Мы прошли к отелю и зашли в лобби, где полиция уже допрашивала напавшую на Градских женщину. – Кто это? – тихо спросила я у Наты. – Не узнала ее? – подруга с ненавистью смотрела на нее. – Это Ирина, которая была управляющей в отеле Арсения, – она перевела на меня взгляд, – именно она организовала нашу незабываемую поездку в горы на не заправленных снегоходах. – А ее разве не наказали за это? – удивилась я, внимательно разглядывая в кого превратилась это некогда холеная и ухоженная женщина. – Наказали, – ответила Ната, – я так поняла, она недавно освободилась из колонии и решила свести счеты, дрянь. Мы дали необходимые показания, Ирину увезли в следственный изолятор, а мы, оставив детей с няней, все вместе поехали в больницу. Рана Игоря оказалась на самом деле не сильно серьезной и он уже через пару дней сбежал домой, где я обеспечила его уходом и зорко следила за исполнением всех назначений доктора. В эти дни мы много общались с девчонками, как в старые добрые времена, словно и не было этих лет, разделивших нас. Я ближе узнала Светиного мужа и глядя, какими глазами он смотрит на мою подругу поняла, что все в этой жизни заслуживают второго шанса. Даже если оступились, даже если сделали больно. Ведь там где есть любовь, есть место и прощению. Едва Градский оправился мы заговорили о свадьбе. Запланировали пожениться в августе, прямо здесь, в нашем отеле, собрать всех друзей, родственников и устроить большую веселую вечеринку по этому поводу. Но… у нас как всегда все не как у людей… Через пару недель после происшествия на открытии у меня начался такой жуткий токсикоз, что я и думать забыла о свадьбе, белом платье и этой, как ее… гребаной арке из цветов. Но мне это было неважно. У меня было все, что нужно для полного счастья. Любимый мужчина, сын, и малыш, который рос во мне, как благословение нашей любви.