2

Я долго ждала, что Артём появится, поймёт, что я бы не поступила так. Он ведь меня знает, я была для него как открытая книга, он сам так говорил. Но этого не происходит.

Моя гордость не позволяет мне позвонить первой, Артём оскорбил меня своими обвинениями и должен сам сделать первый шаг, а если нет… То может и правильно, что он принял такое решение.

Прошло две недели, я не могу заставить себя жить дальше все мои мысли только об Артёме. На работу я так и не устроилась, лежу целыми днями и смотрю на мобильный. Наконец, я дождалась звонка, только не от Артёма, а от его матери, но и этому я рада. Она пригласила меня в кафе на разговор.

Приведя себя в порядок, я летела на эту встречу. Ведь Мария Михайловна всегда относилась ко мне очень хорошо, мы сразу поладили с ней, и возможно, она как-то посодействует нашему воссоединению с Артёмом, сможет объяснить ему, что он не прав и заблуждается, думая обо мне такое.

Я вбегаю в кафе на набережной и сразу же нахожу маму Артёма, улыбаюсь и подхожу к столику.

– Здравствуйте, – сажусь на свободный стул напротив Марии Михайловны, ставлю сумку к себе на колени.

Но она не сразу смотрит на меня, делает глоток чая и после этого поднимает глаза.

– Добрый день, Анна, – её тон официальный, словно мы не знакомы. Моя улыбка дрогнула, но я продолжаю себя убеждать, что всё хорошо и Мария Михайловна пришла сюда, чтобы во всём разобраться и помочь наладить наши с Артёмом отношения. – До меня тут дошли слухи…

– Это всё неправда, – я не даю ей договорить, даже слышать не хочу об этом. – Меня кто-то подставил. Я звонила в ту фирму, ну от которой мне поступило приглашение на собеседование, и оказалось, что…

– Меня это не интересует, – она холодно останавливает меня, и я растерянно поджимаю губы, мне становится как-то не по себе, ёжусь, меня словно обдало холодом. – Я тут услышала, что ты ждёшь ребёнка.

– Да, – смущённо улыбаюсь и опускаю голову, прикасаюсь ладонью к плоскому животу. Когда я думаю о своём ребёнке, внутри появляется какое-то тепло.

– Это ребёнок моего сына?

– Конечно, – я искренне смотрю на Марию Михайловну и продолжаю улыбаться. – Вы ведь не верите этим фотографиям.

– Неважно верю я или нет, – её губы как-то странно искривляться. – Сколько ты хочешь?

– Что? Простите, не поняла.

– Сколько ты хочешь, зато чтобы избавиться от этого ребёнка.

Я не верю своим ушам. Она ведь шутит? Но по надменному и холодному взгляду я понимаю, что она говорит серьезно.

– Это ведь ваш внук? – в шоке, медленно произношу я.

– Будут ещё, – с ухмылкой произносит она. – Ты не последняя женщина на земле. Будут ещё и от более подходящий женщин.

– Что?

– Хватит прикидываться дурочкой, – Мария Михайловна достаёт кошелёк, открывает его и пересчитывает купюры. – Я знаю твою ситуацию, только закончила колледж, работу не можешь найти, мама — продавец в супермаркете, отец на пенсии работает… напомни. А, охранником на заводе. Я понимаю, что тебе нужны деньги, и готова пойти тебе навстречу. Этот ребёнок никому не нужен.

– Он нужен мне! – часто дышу.

– И чем ты его планируешь кормить? Ты даже себя прокормить не в состоянии, а работу в нашем городе тебе не найти. С моего сына ты ничего не получишь, он ведь не работает. Тебе нужна эта головная боль? Да и твои родители не будут рады ещё одному рту. Так что назови сумму, и мы покончим с этим.

Она смотрит на меня таким взглядом — я не узнаю её. Обычно Мария Михайловна радостно приветствует меня в своём доме, обнимает. Она мне кажется очень обаятельной и доброй женщиной. Но теперь с неё словно содрали маску: передо мной расчётливая, высокомерная особа.

— Вы сами себя слышите? Вы мне предлагаете убить ребёнка?

— Что там убивать? — она хмыкает. — Какой срок? Четыре, пять недель? Это ещё всего лишь зародыш. Я договорюсь с клиникой в Москве: тебе обеспечат лучший уход, все затраты я беру на себя, и ты получишь хорошее вознаграждение.

Я даже ничего не могу ответить, в шоке смотрю на мать Артёма с открытым ртом. Она достаёт из кошелька деньги и швыряет их на стол.

— Здесь пятьдесят тысяч, на билет хватит. Обо всём остальном я позабочусь. Дай мне свои реквизиты, и завтра тебе переведут… ну, предположим, полмиллиона.

— Что? — я начинаю кашлять, словно весь воздух вышел из груди. — Вы в такую сумму оцениваете жизнь вашего внука?

— Хорошо, — она улыбается и пожимает плечами. — Один миллион.

— Вы больная, — я качаю головой.

— Поаккуратней с выражениями. Я ведь могу и передумать. Тогда тебе вообще ничего не достанется. А так ты сможешь начать новую жизнь. Может, даже останешься в Москве. Я предлагаю тебе светлое будущее.

Я смотрю на Марию Михайловну, у меня голова идёт кругом. Как можно предлагать такое? Как можно оценивать жизнь ребёнка деньгами? Это ведь её внук или внучка!

— Артём знает о вашем предложении?

— Нет, конечно, — она возмущённо вытаращивает на меня глаза. — Он о тебе и слышать не желает! У него уже другая девушка и, кажется, в этот раз всё серьёзно, — она двигает деньги ближе ко мне. — А это мой жест доброй воли. Я ведь хочу тебе помочь.

Сглатываю огромный ком в горле; больно слышать такое. Я думала, что Артём переживает из-за нашего расставания. Хотя чего я ожидала — любая готова утешить его.

— Мне не нужны ваши деньги, — с отвращением смотрю на купюры. — Если этот ребёнок не нужен Артёму, то он никогда его и не увидит.

Я резко поднимаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Мария Михайловна встаёт следом и хватает меня за запястье, с силой дёргает ближе к себе.

— Послушай меня, девочка, ты думаешь шантажировать нашу семью этим отпрыском? Бери деньги и проваливай из нашей жизни! Ты никому не нужна, вместе со своим приплодом. Даже не смей появляться у нас на пороге.

Я дёргаю руку и гордо смотрю на мать Артёма. Может, мы и бедные, но у нас тоже есть чувство достоинства, и я не собираюсь унижаться перед ней, как и перед её драгоценным сыночком. Может, мой ребёнок сейчас не больше чем горошина, но он уже есть, он начал свою жизнь внутри меня. Я его чувствую. Ему не нужна семья, которая не хочет его появления.

— Можете не переживать об этом, — я смотрю на деньги. — А, это можете оставить себе. Они вам дороже человеческой жизни.

Я разворачиваюсь и твёрдой походкой иду к выходу, хотя внутри всё дрожит. Не знаю, что я буду делать. Наверное, вернусь домой, мама и папа помогут мне вырастить ребёнка. Я знаю, что справлюсь, как бы ни было сложно. Мой малыш ни в чём не будет нуждаться, я сделаю для этого всё, что нужно, но никогда не попрошу помощи у этой семьи. Они никогда не увидят моего ребёнка.

Плевать на Артёма: если он уже завёл новые отношения, значит, я ему с самого начала не была нужна, и я должна забыть о нём.

Через неделю я собираю вещи и возвращаюсь домой. Мама и папа рады мне, а когда узнают, что я беременна, начинают поздравлять. Конечно, их расстроило, что я ничего не рассказала об отце ребёнка, но они ни разу не заикнулись об аборте. Меняю номер телефона, оборвала все старые связи, чтобы никогда не слышать об Артёме и его семье.

Я знаю, что поступаю правильно. И это мой выбор.