20

Аня

Мне хочется влепить ему пощёчину. Я ненавижу Артёма, его мать, да вообще всё, что с ним связано. Но на меня смотрит моя дочь, и я не хочу, чтобы она испугалась.

Сжимаю челюсть, открываю дверь машины и сажусь на заднее сиденье. С удивлением замечаю детское кресло рядом, Артём садит в него Милу с другой стороны. Дочь растеряна: она чувствует, что атмосфера напряжена, и не понимает, как себя вести. Ей нравится Артём, но она видит мою неприязнь к нему.

– Всё хорошо, милая, – улыбаюсь и глажу её по волосам. Мила неуверенно кивает.

Артём садится за руль. Я подвигаюсь вперёд.

– Куда ты нас везёшь?

– Покончить с одним из вопросов, – сосредоточенно отвечает он.

– Мне нужно на работу. У нас поезд через девять часов, мне ещё собирать вещи.

– Возможно, это не понадобится.

– Что именно? – я прижимаюсь к спинке. – Что ты задумал? Я устала от вас. Разве я так много прошу? Просто оставьте меня в покое.

– Если то, что ты сказала, окажется правдой, я хочу участвовать в жизни своего ребёнка. А если соврала – можешь ехать куда хочешь.

Я выдыхаю, откидываюсь на спинку. Зря вчера ляпнула, поддалась эмоциям. Бросаю взгляд на Милу: она кажется не понимает, о чём речь. Подаюсь вперёд.

– Хорошо, я соврала. Теперь мы свободны? – Артём молчит, и это раздражает меня. – Ты меня слышишь?

– Я тебя слышу, – отвечает он, – но устал слушать всех вокруг. – Надо получить точный ответ.

Я растерянно оглядываюсь и замечаю впереди клинику по семейному планированию.

Артём открывает дверь и достаёт Милу. Я неуверенно выхожу, всё тело напрягается, ком в горле, дыхание сбивается. Он идёт вперёд, держа Милу на руках, я догоняю его.

– Артём… – пытаюсь найти слова. – Давай… Это ведь никому не нужно. Какое это имеет значение сейчас?

– Для меня имеет.

Он открывает передо мной дверь и пропускает вперёд. Я сглатываю, хочется сбежать, но он сказал, что хочет участвовать, а не забирать Милу. Может… Я пытаюсь понять по его взгляду, чего ожидать. Не вижу угрозы, но его мать… Она никогда не даст мне покоя.

И что Артём может дать? Мне страшно, что он войдёт в жизнь Милы, а потом бросит её или заберёт у меня. Разум рисует самые страшные сценарии. Но всё может быть иначе…

Мы заходим в клинику. Я сомневаюсь, но пытаюсь себя успокоить. Артёму незачем забирать Милу. Он никогда не сможет меня заменить, и деньги ему не помогут. Нужно попросить его не ошарашивать Милу новостью о своём отцовстве и посмотреть, как он будет с ней общаться.

Анализы берут быстро; большую часть времени тратим на бумаги. Через полчаса мы выходим из больницы. Мила любуется наклейкой. Артём молчит, погружённый в мысли.

Мила убегает на площадку, а я набираю полную грудь воздуха, невозможно находиться в этом напряжении.

– Артём, твоя мать сделала всё, чтобы я уехала…

– Я не хочу слышать обвинения в сторону моей матери, – равнодушно перебивает он, не отрывая взгляда от Милы.

Закатываю глаза.

– Ладно, – сквозь зубы произношу я, сдерживая гнев. Меня злит, что он защищает её. Раньше это не заботило, но теперь я знаю её истинное лицо. – Послушай, меня уволили с работы. Я не хочу оставаться здесь. Я предупредила хозяйку квартиры, что мы съезжаем, и купила билеты нам с Милой. Мы больше не можем оставаться в Москве.

Артём словно не слышит, стоит скрестив руки.

– Твой отъезд может подождать один день.

– Я уже сообщила маме, что приеду. Хозяйка должна принять квартиру и забрать ключи. Я не могу менять планы по твоему желанию.

– Если тебе нужны деньги, я дам, – достаёт телефон. – Назови номер.

– Как же вы с матерью похожи… Думаете, всё можно решить деньгами.

– Мы с Милой уезжаем сегодня. Если хочешь, можешь общаться с ней, – говорит он. Мне тяжело это слышать, я бы предпочла, чтобы всё вернулось к прежней жизни. – Ты можешь приезжать и проводить с ней время.

– Пока я всё не узнаю, ты никуда не поедешь. Если она моя дочь, она заслуживает лучшего, а это явно не жизнь в деревне.

С ним бесполезно разговаривать. Я не могу достучаться.

– Всё! С меня хватит! – высматриваю дочь на площадке. – Мила! Пошли! Нам пора!

Артём резко хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Я почти врезаюсь в него. Лицо близко, брови сведены, челюсть сжата, он злобно сверлит меня взглядом.

– Ты никуда не поедешь, пока я не разрешу. Если Мила не моя дочь, можешь катиться на все четыре стороны, я выплачу тебе компенсацию за потраченное время! А пока будешь делать то, что я скажу!

– Мы с дочерью уезжаем! – уверенно смотрю ему в глаза и дёргаю локтем, но Артём только сильнее сжимает его.

– Ты будешь делать только то, что я скажу.

Сжимаю кулак, хочется залепить ему по наглой физиономии.

– Мам… – голос дочери дрожит, проходит сквозь всё тело.

Артём медленно отпускает мою руку, но взгляд остаётся твердым. Перед дочерью я не могу ударить его или накричать. Он приседает на корточки возле Милы и берёт её за руки.

– Сейчас мы кое-куда прокатимся. Пока поживём там.

– Что? – резко поворачиваюсь, дёргаюсь к дочери, но он подхватывает её на руки и направляется к машине.

– Я никуда не поеду! – почти бегу за ним. Мила испуганно смотрит на меня, а затем на Артёма. Но он игнорирует меня, садит Милу в кресло.

– Мама! – дрожащий голос дочери. – Мамочка! Я хочу к маме!

Я дёргаюсь к ней, чтобы отстегнуть ремни, но Артём останавливает, выставив руку.

– Либо сядешь в машину с нами, либо уедем без тебя. Через несколько часов будут результаты, и если тест положительный, ты больше не увидишь дочь. Решай сама, – тихо, чтобы Мила не слышала.

Часто дышу, смотрю то на дочь, то на Артёма. Это ведь незаконно? Он не имеет права на Милу! Но у меня нет времени разбираться с законом. Я оббегаю машину и сажусь рядом с дочерью.

– Я здесь, милая. Я здесь, – обнимаю её, чувствую, как она сжимает мою футболку, притягиваясь ко мне. – Всё, мамочка здесь! Всё хорошо.

Успокаиваю дочь, но сама не верю в свои слова. Артём пугает меня, что он задумал? Чего хочет? Я почти дала ему шанс на общение с дочерью, а теперь…

– Куда мы едем? Ты пугаешь Милу?

– Всё хорошо, – Артём смотрит в зеркало заднего вида. Мила слегка отклоняется от меня, напуганно глядя на него. – Скоро приедем в новую квартиру. Тебе понравится. Не переживай.

Мила неуверенно кивает.

– Всё хорошо, – повторяю, чтобы дочь услышала и успокоилась. Она немного расслабляется и садится в кресло. Я двигаюсь ближе к Артёму. – Что происходит? Куда нас везёшь?

– Скоро узнаешь, – отвечает он, показывая, что разговор окончен.

Я сажусь обратно, беру дочь за руку и смотрю в окно. Меня трясёт, но не хочу, чтобы Мила это видела. Иногда оборачиваюсь и улыбаюсь ей – она притихла. Всю дорогу Мила молчит.

Мы въезжаем во двор новостроек с частной территорией, въезд по пропускам. В центре большая детская площадка, фонтан, спортивная зона.

Артём выходит и пытается взять Милу на руки, но она опасается, отказывается идти к нему.

Обхожу машину.

– Отойди, – пододвигаю Артёма и протягиваю руку дочери. Мила хватается за меня и вылезает.

Следуем за Артёмом в подъезд, поднимаемся на пятнадцатый этаж. Он открывает квартиру, пропуская нас вперёд.

– Располагайтесь, – говорит он и закрывает дверь, швыряя ключи на тумбочку.

Я нервно сглатываю, снимаю обувь и неуверенно прохожу. Квартира большая, светлая, дорогая мебель, молочные оттенки, уютно, но словно нежилая, воздух тяжёлый. Огромная кухня-гостиная с диваном, обеденной зоной, две спальни.

– Что мы тут делаем? – со злостью смотрю на Артёма, голос мягкий, чтобы не пугать Милу. Дочь села в подвесное кресло и покачивается.

– Пока поживёте здесь, – он проходит, смотрит на Милу. – Нравится?

Мила сдержанно кивает.

– Но… Артём, мы не можем здесь жить. Мои и Милы вещи остались в квартире. Хозяйка придёт через несколько часов…

– Я больше не хочу слушать. Если не по-хорошему, будет как я хочу.

Кровь закипает. Какой это выбор – либо по-моему, либо никак? Хочется броситься на него.

– Артём… – выдыхаю, держу гнев в себе.

– Давай ключи. Я разберусь с твоей квартирой и привезу вещи.

– Они даже не собраны! Ты не знаешь, что моё, что хозяйки…

– Разберусь. Возьму самое необходимое.

– Нет, – выдыхаю. – Позвоню хозяйке, перенесу встречу на завтра.

Меня трясёт, пытаюсь найти выход из ситуации.

– Вот видишь, ты можешь быть разумной, – Артём садится на диван, достаёт телефон. – Звонь, а я закажу нам еды.

Он пытается вовлечь Милу в выбор блюд. Сначала отказывается, но после нескольких предложений садится рядом.