37

Аня

Я видела как Артем старается. Замечала каждый его шаг. Мне хотелось с первых минут принять его обратно, рассказать Миле, что Артем не просто ее друг, он – ее отец. Но страх, что все может повторится пугал мешал идти вперед. Ведь Артем привык к другой жизни и мне казалось, что он еще не много и не выдержит сбежит обратно в свой уютный обеспеченный вид. А он с каждым днем словно расцветал, движения стали более расслабленными, взгляд мягкий, добрый, ни какой циничности. Он изменился, словно обрел свободу.

Прошла неделя после нашего поцелуя, Артем еще чаще стал появляться в нашей квартире. Моя работа дальше и я часто опаздываю в садик, Артем в этом мне помогает, забирает Милу и идет в парк на прогулку.

Артем по выходным укладывает Милу спать читает ей сказку и засыпает раньше нее. Так и сегодня, уже полчаса в квартиру тишина, я сижу на кухне и пью чай. Наши отношения не развиваются стремительно. Я вспоминаю какими мы были пять лет назад, нас было не оторвать друг от друга, постоянно обнимались, целовались, а теперь все иначе. Легкие прикосновения рук, взгляды, поцелуи украдкой, легкие, нежные.

Дверь в кухню медленно открывается со скрипом. Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, но увидев Артема успокаиваюсь и улыбнувшись поворачиваюсь обратно.

– Ты сегодня выиграл схватку со сном? – усмехаюсь я. – Чай будешь?

Но Артем ни чего не отвечает, наклоняется и обнимает меня за плечи. Прижимается щекой к моей щеке.

– Я так скучаю, – шепчет он, и я улыбаюсь, глажу его по руке. Артем выпрямляется и проходит вперед, садится напротив, закусывает нижнюю губу. Я вижу что его что-то тревожит и взглядом задаю вопрос. – Ань, я бы хотел поговорить, – его тон смущает меня, я вся напрягаюсь. Он берет меня за руку чтобы успокоить. – Я понимаю, что прошло много времени и ты привыкла быть одна. Ты опасаешься, что я могу опять… принять неверное решение.

– Нет, Артём. Я…

– Ань, я бы хотел, чтобы вы переехали ко мне. Я понимаю, что я может быть тороплюсь и ты еще не готова, – нервозно начинает оправдываться Артем. – Но я правда не могу так. Мне нужно каждым день возвращаться в свою квартиру. Мы с тобой почти не видимся, только вечером, полчаса и я ухожу. Один, в пустую квартиру. Я очень хочу доказать тебе, что я изменился и на меня можно положится, но я уже не знаю как. И ну это же просто рациональней будет. Мы тратим на две…

– Артем, – я усмехаюсь, он так тараторит. Никогда раньше не слышала его таким. Мне и смешно и плакать хочется. Я кладу свою руку поверх его, чтобы он успокоился. – Мы переедим к тебе.

– Считай если бы мы платили… – он запинается, смотрит на меня растерянно, хмурит брови. Мои словно медленно доходят до него. – Что ты сказала?

– Мы переедим к тебе.

Он всё ещё смотрит на меня так, будто не понял слов. Или боится поверить. Будто я сейчас засмеюсь и скажу, что это шутка.

– Вы… переедете? – он повторяет чуть тише и на его губах появляется улыбка.

Я киваю. И только теперь понимаю, как сильно в нём всё сжалось – плечи, подбородок, даже руки. Он выдыхает слишком глубоко, словно до этого минуту задерживал дыхание.

– Да, – отвечаю спокойно и уверенно. Я и сама об этом думала, но меня останавливало то, что не было работы. Я не хотела попасть в зависимость от Артема.

Артем смотрит на меня так, что внутри что-то теплеет. А потом его лицо меняется – мягкость уходит, появляется решимость. Вновь закусывает губы и глубоко вдыхает.

– И я должен сказать ещё кое-что, – он замолкает, словно собираясь с духом. – Это очень важно.

У меня перехватывает дыхание.

– Артём?..

Он поднимает взгляд – прямой, честный, почти болезненный.

– Я хочу оформить отцовство. Официально.

Эти слова падают между нами тяжело, но ровно. Он не требует, не давит – просто произносит как то, что давно зрел в нём.

Я не успеваю ответить – он продолжает:

– Мне неудобно… – он делает паузу, подбирая слова, чтобы не задеть. – Приходить в садик как… никто. Как «друг семьи». Воспитательницы на меня смотрят странно, Мила иногда спрашивает… – он сжимает губы, голос становится тише. – Я хочу не прятаться. Хочу, чтобы она знала, кто я есть на самом деле. Чтобы я мог приходить за ней как отец. Чтобы мог подписывать документы, сидеть на утренниках, ходить на собрания… – он вздыхает. – Хочу иметь право быть в её жизни как отец.

Эти слова задевают меня. Глубоко. Там, где я сама себе не признавалась, что всё ещё боюсь – потерять контроль, потерять границу, потерять привычный уклад.

Я отвожу взгляд. Его руки всё ещё держат мою ладонь. Тепло. Уверенно.

– Я знаю, что ты боишься, – продолжает он мягче. – Знаю, что ты защищала Милу как могла. И правильно делала. Ты была для неё и мамой, и папой. Но сейчас… – он тихо усмехается. – Сейчас у неё может быть и мама, и папа.

– Артём… – голос предательски дрожит. – Это всё так быстро…

– Ничего не быстро, – он улыбается, держа мою руку. – Пять лет – это очень не быстро.

Я закрываю глаза. Он прав. И в то же время – страшно.

– Она уже считает тебя своим, – тихо говорю я. – Это видно по ней.

– Тогда тем более, – он неожиданно крепко сжимает мою руку. – Сейчас мы обманываем ее. Я должен быть рядом открыто, честно.

– Ты уверен? – спрашиваю тихо. – Это не… сгоряча?

Он качает головой.

– Я был уверен с той секунды, как увидел её впервые. Сейчас это решение не с горяча, не для того чтобы обозначить свои права, а потому что я хочу быть частью вашей жизни.

Молчание накрывает нас. Но уже не тяжёлое – скорее важное, наполненное.

Я чувствую, как внутри меня два чувства стоят друг напротив друга – страх и любовь. И любовь делает шаг вперёд.

– Хорошо, – говорю я.

Артём резко поднимает голову.

– Что… «хорошо»? – он будто не верит.

– Хорошо, – повторяю спокойнее. – Оформим всё. Я… я готова.

Он садится ровнее, будто его ударило током.

– Аня… – он почти шепчет. – Это… это очень много для меня значит.

– Я знаю, – улыбаюсь.

Он тянется через стол, берёт меня за обе руки, прижимает к своим губам – не поцелуй, а жест благодарности, уважения, смирения. У него дрожат пальцы. И я понимаю, что сделала правильно.

Пусть страшно. Пусть непривычно. Но правильно.

– Тогда… – Артём улыбается впервые за этот вечер широко, светло. – Тогда переезд и документы – это наше маленькое начало, да?

– Начало, – повторяю я.

И в этот момент я чувствую себя не мамой-одиночкой. Не женщиной с прошлым. А женщиной, у которой есть будущее. И мужчина, который хочет это будущее строить рядом.