Глава 45

- Знаешь, Кисунь, вообще-то, так во мне сомневаться – это что-то за гранью. То есть ты думаешь, что я провожу с тобой ночь, бегаю за тобой по Гонконгу, вытаскивая из лап главаря триады, стараюсь изо всех сил тебе понравится, и в то же время за твоей спиной планирую жениться на силиконовой кукле без мозгов? Так ты обо мне думаешь? Что я не понимаю с кем заводить детей и выбрал в качестве матери своим детям недоразумение типа Кати? – в его словах я слышу упрек и злость на меня.

И вдруг понимаю, что они обоснованы. Саша не давал мне поводов для сомнений в его словах или действиях. Это я сама нашла этот повод, который и поводом-то назвать смешно – это слова его секретарши и Кати, а что если это действительно вранье? Мне некогда было выяснять, я была занята страданиями и своей болью от услышанного. Понимаю, что должна была спросить его сначала.

- Прости, - произношу я заплетающимся языком.

- Я в этой ситуации знаешь, что понял? Какой я был идиот, что поверил другу пять лет назад. И что ты сейчас просто мне отплатила той же монетой. Только поверила не подруге, а вообще левым девицам каким-то.

- Прости, - повторяю я вновь чуть громче.

- Да не за что прощать, Кисунь. Как раз из-за этого лучше дошло до меня, что нельзя так делать. Сначала злился, конечно, ужасно на тебя, как ты так могла поверить в такую ерунду? А потом через пять минут дошло, что я еще больше тогда накосячил. Так что будем считать – сравняли счет. – Невесело усмехается он. – Но давай больше так не будем делать оба, идет?

В его голосе столько надежды, что не могу ничего с собой поделать и откликаюсь эхом:

- Идет.

В сердце ноет щемящая тоска, мне так тепло от его слов, как давно уже не было, я буквальное греюсь в лучах теплого солнца. И хоть он не говорит прямо ни о любви, ни о нашем будущем, в его фразах и его голосе так много всего отзывается мне, трогает меня до глубины души, что может и не надо признаний.

Саша будто читает мои мысли и произносит тихо-тихо:

- Я тебя люблю. Соскучился ужасно, скоро прилечу уже, дождись и нормально поговорим. Эти разговоры по телефону, не видя твоего лица, без возможности прикоснуться – чушь полная. Хочу, чтоб сразу за «я тебя люблю», я мог бы тебя целовать.

У меня заходится сердце, я понимаю, что сейчас я должна все разрушить ради него самого, для него его фирма важней всего, это дело всей его жизни, я не могу допустить, чтоб ее обанкротили только потому, что мне нравится слышать его слова любви и нежности.

Смотрю на часы, еще чуть-чуть оттягивая время, представляю, что Наташка уже купила мороженое, и оно мне сейчас пригодится, не даст разреветься среди бела дня, зато позволит пожалеть себя самую малость, а потом начать решать свои проблемы и проблемы фирмы.

- Только не перебивай, - мы произносим эту фразу одновременно. И одновременно смеемся, но Саша раньше прекращает смеяться и начинает говорить первым:

- Я от тебя уехал в воскресенье, думал, сейчас за полчаса метнусь бегом к тебе, но, ты не поверишь, уснул. Я почти не спал, пока у тебя был, так волновался, что тебе хуже станет, пока я сплю, и я не смогу помочь, кофе литрами пил, энергетики даже пару раз бахнул. А тут зашел домой, и не помню совсем как уснул, разбудил меня звонок. Соседи звонят по квартире в Москве, говорят что грохот там у меня в квартире стоял час, потом стихло все, но сейчас их заливает. Короче, - он делает паузу, как будто собирается с силами, и наконец произносит: - оказалось, у Кати были дубликаты ключей. Она мне квартиру разнесла, больная реально. Но это бы все ерунда. Я управляющую компанию на уши поднял, порешали все по телефону. Я бы не улетел. Но тут же позвонили аудиторы наши, никак без меня налоговая проверка не проходится нормально. Пришлось срочно рвать в аэропорт. Вот завис, Кисунь, еще недельку наверно надо тут побыть. Ты только звони мне, скучаю очень, хоть и зашиваюсь совершенно. Просто звони, не по работе. Или по работе. Без разницы в общем-то. Просто голос твой слышать хочу. Все будет хорошо, Кисунь, не переживай, я все решу и примчусь. Не успеешь соскучиться даже. Сплетням только не верь разным, договорились?

- Да. – Произношу я сдавленным голосом.

И тут дверь распахивается и на пороге появляется Наташка, размахивающая ведерком с мороженым:

- Та-дам! – восклицает она, - я все принесла! Вы поговорили уже?

Она такая шумная, что ее конечно же слышит Саша за тысячи километров отсюда и смеется:

- Что там принесла твоя подруга? И как это связано с разговором со мной?