Глава 12_Ника

Выхожу из машины и, словно натянутая струна, направляюсь к подъезду, где стоят мама и Илья. Увидев меня, они переглядываются и переводят взгляды за мою спину. Мама хмурит брови, а Илья смотрит с интересом.

– Привет, – говорю, подойдя ближе.

– Привет, – старший брат приобнимает меня за плечи и целует в щеку.

– Кто тебя привёз? – мама неотрывно смотрит на машину Яна.

– Клиент, – отвожу взгляд и смотрю на спящего сына.

Почему он не уезжает?

– Крутой клиент, – тихо присвистывает брат.

– Пойдемте, – торопливо распахиваю дверь подъезда, пропускаю их вперед.

Захожу следом, спиной ощущая прожигающий взгляд Яна даже сквозь тонированное стекло. Хочется обернуться, но заставляю себя идти дальше. Уже в следующий миг слышу, как машина Яна срывается с места с пробуксовкой.

Это на него так повлияла мимолетная встреча с сыном?

Как можно быть настолько бесчувственным, чтобы вести себя так, словно сына не существует? Когда в машине он проследил за моим взглядом, ни единая эмоция не дрогнула на холодном лице Яна.

Поднявшись в квартиру, первым делом укладываю Яниса в кроватку. Он сладко засопел, причмокивая во сне.

Мама хлопочет на кухне, а Илья примостился на диване в гостиной, переключая каналы в телевизоре.

– Ты надолго? – спрашиваю брата, опускаясь рядом.

– Нет.

– Ты так редко приезжаешь.

– Работы много, – отстраненно отвечает он, избегая моего взгляда.

– Это хорошо, – шепчу еле слышно, разглядывая задумчивый, осунувшийся профиль брата.

В воздухе висит напряжение, которое я чувствую каждой клеточкой тела.

– Как дела на работе? – решаюсь нарушить молчание, надеясь разрядить обстановку.

– Потихоньку, – Илья вздыхает и откладывает пульт.

Я киваю, не зная, что еще сказать. На самом деле, мне мало что известно о его работе, он никогда особо не распространялся.

Он поворачивается и смотрит на меня. Его взгляд становится серьезным, пронзительным.

– У вас как дела?

– Все хорошо.

– На работе все стабильно?

– Да, – быстро отвечаю, стараясь не выдать волнение.

– Что за клиент? – он хмурит брови.

Внутри все сжимается. Я не хочу говорить о Яне. Не сейчас. Не с ним.

– Я делаю для него проект дома, – небрежно убираю выбившуюся прядь волос за ухо.

Илья молчит, изучая мое лицо.

– Богатый, – задумчиво заключает он, и от этого мне становится не по себе.

– Идите ужинать, – зовет нас мама, заглядывая в гостиную.

Мама поставила на стол тарелки с пловом. Илья оживился и принялся за еду с аппетитом, словно не ел несколько дней. Я же ковырялась вилкой в тарелке, аппетита не было совсем.

– Сынок, тебя на твоей работе совсем не кормят? – мама ласково проводит ладонью по волосам Ильи, в её жесте столько любви и заботы.

– Я просто соскучился по домашней еде, – улыбается он в ответ, но улыбка получается натянутой, неестественной.

– Приезжай чаще, – просит она. – За полгода всего один раз позвонил.

– Я постараюсь, – откладывает вилку и тянется за стаканом с морсом.

Илья залпом выпил морс, искоса хмуро глядя на меня.

Тревога внутри меня от его внезапного появления нарастала все больше.

После ужина Илья предложил помыть посуду, хотя обычно он этого не делал. Мама пыталась возразить, но он настоял, выпроводив ее из кухни.

– Мам, ложись спать со мной в спальне. Илье я постелю в гостиной на диване, – говорю, следуя за ней по коридору.

– Не дави на него, – гладит меня по плечу, словно успокаивая.

– Ты тоже заметила его странное поведение? – обернувшись, смотрю на её усталое лицо.

– Он всегда ведет себя замкнуто, когда у него что-то случается, – пожимает она плечами, словно это обычное дело.

Сердце сжимается в тиски от плохого предчувствия. В прошлый раз из-за его проблем мы лишились всего, в результате чего отец умер от сердечного приступа, не выдержав потрясения, а мама слегла от инсульта. И после всего этого она просит на него не давить?

– Хорошо, – соглашаюсь, чтобы не расстраивать её, хотя внутри всё протестует.

Расстелив диван, возвращаюсь на кухню.

Илья стоит у окна, задумчиво глядя на улицу. В полумраке кухни его лицо казалось еще более суровым.

– Илья, что-то случилось? – спрашиваю, опираясь о дверной косяк и стараясь казаться спокойной, хотя внутри бушует ураган.

Он медленно поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу отблеск сожаления и отчаяния.

– Мне нужны деньги.

– Ты опять начал играть? – рычу, прикрывая дверь кухни, чтобы мама не услышала наш разговор.

– Где деньги, которые я оставил вам с мамой? – продолжает он, проигнорировав мой вопрос, словно не слышал его.

– Я вложила их в свою новую студию.

– Тебе придется её продать, – тяжело вздыхает он.

– Я не могу, это единственный наш доход.

– Ника, мне нужны деньги, и как можно быстрее.

– Я не могу поверить, – обхватываю голову руками, пытаясь унять накатывающую волну паники. – Ты забыл, чем в прошлый раз все закончилось? – рычу, тыкая пальцем в его грудь.

– Я же все и вернул, – повышает голос, словно это оправдание.

– Отца ты уже не вернешь, – бью по самому больному, зная, что эти слова ранят его сильнее всего.

– Хватит меня в этом упрекать!

– Хватит с нами так поступать!

– Это я вам купил эту квартиру и оставил денег!

– Но сначала нам пришлось все продать, чтобы твою задницу вытащить из дерьма!

– Ника…

– Что, Ника? Сколько на этот раз ты проиграл?

– Тише, – шипит Илья, хватая меня за плечи. – Не твое дело.

Я вырываюсь из его хватки, отшатываясь к стене. В глазах брата плещется злость и отчаяние. Я раньше никогда не видела его таким. Даже в те страшные дни, когда мы потеряли все, он не выглядел настолько сломленным.

– Сколько? – повторяю вопрос, чувствуя, как внутри все леденеет от страха.

Илья молчит, опустив голову.

– Илья, скажи мне, – тихо прошу я, пытаясь достучаться до него.

– Десять миллионов, – шепчет он, не поднимая глаз.

Десять миллионов! Эта сумма звучит как смертный приговор. Я знаю, что у меня нет таких денег.

– Даже если я продам студию, этого будет недостаточно.

– Попроси у отца Яниса. Как-никак он должен тебе за два года, – произносит он это с такой легкостью, словно речь идет о какой-то мелочи.

– Нет, – качаю головой. – Выкручивайся сам на этот раз.

– Ника, если ты не найдешь денег, мне придется принять крайние меры, – говорит он, и в его голосе звучит такая угроза, что по коже бегут мурашки.