Глава 51

Нинель

- Ты как себя чувствуешь? - Ян с тревогой склоняется надо мной и прикладывает ладонь ко лбу.

- Всё хорошо, - выдавливаю из себя улыбку. Но закашливаюсь, и получается та ещё гримаса.

- Я вижу, как хорошо, - озабоченно бормочет Наумов, отходя на кухню, чтобы погреть мне морс. Прикрываю глаза и натягиваю плед до шеи.

Прогулка от машины до дома в новогоднюю ночь не прошла бесследно: к вечеру следующего дня у меня поднялась температура, и тут же появился кашель. Не спасли ни сауна, ни отвар из трав, ни высокоградусное лекарство. Разумеется, о дальнейшем праздновании не могло быть и речи. Хорошо, что днем снегопад спал, а Яну удалось найти трактор в соседнем поселке и заранее вытащить машину, а заодно почистить дорогу.

К моменту, когда мы вернулись домой, мне стало совсем плохо. Я легла на кровать и не могла открыть глаз. Было постоянно холодно, а ещё я захлебывалась в кашле.

Наумов остался с нами и взял весь быт и уход за мной на себя. Это даже не обсуждалось, а у меня не было сил спорить с ним.

И вот Ян уже третий день как живет с нами, а я… не испытываю никакого дискомфорта и раздражения от этого. Может, потому, что он не наглеет, бережно относится к моим границам, и мы продолжаем вести себя только как родители Леона, а не как... пара?...

Больше всех, конечно же, такому повороту рад наш сын.

- Дед Мороз всё-таки существует! - заявил он мне перед сном пару дней назад.

- Почему ты так решил?

- Потому что он так быстро исполнил мое желание: мы живем вместе с папой как одна семья! - как солнышко просиял Леон.

- И для того, чтобы ускорить наше воссоединение, Дедушка Мороз заставил меня заболеть?

- Ну, приходится чем-то жертвовать, - по-взрослому вздохнул сын и развел руками. Доверительно придвинулся и проникновенно прошептал: - Ты же папу не выгонишь, да?

Не выгнала. Хоть и понимала, что наше совместное проживание, даже несколько дней, все здорово осложнит.

- Нинель, - ласково окликает Ян, и мне приходится приоткрыть глаза. - Садись, надо попить.

- Он кислый, и мне никак не помогает, - кривлюсь и капризничаю, как маленькая девчонка. Как одиннадцать лет назад, когда я болела гайморитом. Ян тогда также приносил мне лекарства и целовал после каждого приема, чтобы они на вкус казались слаще.

Вскидываю голову и буквально считываю желание на лице Наумова, о котором только что подумала.

Мы замираем в опасной близости друг от друга. Тяжело дышим. Опускаю голову вниз и замечаю, как наши ладони тянутся друг другу. Против воли, как будто живут своей жизнью.

Ян отодвигается в самый последний момент. Ведет ладонью по лицу, стирая морок.

- Пей, Нинель, - хрипит, отходя на безопасное расстояние. Подчиняюсь и тут же приходит осознание, что в следующий раз нам уже не сдержаться…

От неожиданности и температуры напитка закашливаюсь, и Наумов тут же оказывается рядом. Переплетает наши пальцы и с неподдельной тревогой бормочет:

- Может, нам никуда не ходить? Выглядишь неважно…

- С ума сошел? Леон так ждет этого похода на каток! Ты ему когда ещё обещал. Тем более, я же не помираю. Это всего лишь кашель! Со мной все в порядке, не волнуйся.

- Пап, я готов! - Леон выкрикивает из коридора.

- Иди, - кивком головы указываю на коридор. - Не заставляй ждать. Иначе Леон вспотеет, простудится, и мы будем тут уже на пару лежать.

- Если что, звони.

После их ухода укутываюсь в плед как в кокон, включаю какую-то новогоднюю комедию и не замечаю, как засыпаю.

Из сладкого сна меня выдергивает пронзительный звонок в дверь. Напрягаюсь, потому что у Леона есть свои ключи.

Но он, как обычно, их забыл - они валяются на комоде. А Яну я комплект не выдавала.

Поднимаюсь и ползу в коридор со скоростью раненной улитки.

- Что-то вы быстро накатались, - бормочу с улыбкой, распахивая дверь.

Но она тут же стирается одним резким движением, потому что за дверью не Леон с отцом.

А Эльза - жена Яна.