Глава 54

Ян

Нинель содрогается всем телом, напрягается, закусывает кулак. Но запрокидывает голову, выдыхает, расправляет плечи и начинает монотонно, как будто сводки зачитывает, говорить:

- Все случилось так резко и очень быстро. Вот Леон зашел домой. Сказал, что у тебя неприятности на работе, и ты уехал. Спросил, буду ли я ужинать с ним. Я отказалась. Он помыл руки, сел за стол. Открыл пиццу пепперони, налил морс, который ты сварил. Он ему так понравился, что мы пьем его вместе, - слабо улыбается. - А потом…

Всхлипывает, и я пересаживаю ее к себе на колени. Укутываю объятиями, как ребёнка, и пытаюсь унять дрожь, что сотрясает ее тело. То ли от пережитого, то ли от температуры, что ощущается даже через куртку.

- Леон сказал, что заболел живот. Сильно. Он даже разогнуться не мог. Сын съел один половину пиццы, и я подумала, что из-за сухомятки. А потом его стало тошнить. Сильно. Часто. Много. Он стремительно побледнел и стал угасать буквально у меня на руках, - вытягивает вперед трясущиеся руки. Переплетаю наши пальцы и только сейчас замечаю, что Нинель в тонких домашних штанах и носках. Без обуви.

- Чёрт!

Усаживаю ее поудобнее и принимаюсь растирать ледяные дубовые пальцы.

- А потом его стало рвать кровью, - шепчет едва слышно. - На теле выступила испарина. И он стал от меня уходить, терять сознание…

Моя девочка зажимает рот ладонью и тихонько скулит.

Я сам в ужасе только от услышанного. Страшно представить, что Нинель пережила в моменте.

- Черт, неужели Леон не почувствовал, что пицца была отравлена?...

Нинель замирает. Как по щелчку, вытягивается струной и широко раскрытыми глазами смотрит в пустоту перед собой.

Жуткое зрелище.

- Нин, что?! Солнце, скажи!

Она медленно поворачивает голову. Невидящим взглядом смотрит на мои губы, как будто вмиг оглохла и может читать только по ним.

- Через час, как вы ушли, ко мне приходила Эльза, твоя жена…

Вашу мать!

- Что она хотела? - рычу, едва оставаясь в трезвом уме и здравой памяти.

- Она предложила мне продать Леона, - Нинель едва шевелит губами. - За квартиру или студию дизайна в другом городе. Она хотела, чтобы я оставила сына вам…

Снова всхлипывает, обессиленно обмякая в моих руках.

- Тшшшш, моя девочка. Тихо, моя хорошая. Леон только наш сын. И никто его у тебя не отберет. Я обещаю.

- Эльза сказала, что она никому тебя не отдаст…, - как ребёнок, обиженно и жалобно выговаривает.

- Мало ли что она сказала. Я сам в состоянии решить и выбрать, с какой женщиной мне быть. И свой выбор я сделал. Больше одиннадцати лет назад. Обстоятельства и собственные глупые ошибки только не позволили. Но теперь-то нам ничего не мешает…Я постараюсь. И все исправлю.

Прямо по коридору к нам направляется врач, и мы, как по команде, вскакиваем на ноги.

- Доктор, как он?

- Состояние мальчика тяжелое, но стабильное. Нам удалось ему прочистить желудок, сейчас Леон под капельницей, - врач откашливается и строго оглядывает нас по очереди. - Мы взяли у него анализы, и они показали, что ваш сын отравился.

- Он ел пиццу, я завтра же свяжусь с юристами…

- Боюсь, молодой человек, это не пицца, - перебивает доктор, обвиняюще глядя на меня поверх очков. - Ваш сын, предположительно, отравился крысиным ядом. В таких случаях мы просто обязаны сообщить в полицию. С вами свяжутся и обязательно допросят. Извините, мне нужно идти - сложное дежурство. Меня ждут ещё другие пациенты. О состоянии сына узнавайте через регистратуру. Там же вам подскажут, в какие часы. Всего доброго.

Доктор уходит, а мы с Нинель так и остаемся стоять, взявшись за руки. В какой-то момент резко поворачиваемся друг к другу и одновременно выпаливаем:

- Эльза!

В этом ни у кого из нас не возникает сомнений.

Перед глазами красная пелена. Ладони в кулаки сжимаются. Я как наяву представляю, как сворачиваю без пяти минут бывшей жене шею.

Даже делаю шаг вперед.

Если бы не громкий окрик, я бы так и сделал. В состоянии аффекта.

- Извините, вы родители Наумова Леона Яновича? - усталый мужчина с проницательным взглядом показывает нам удостоверение. - Майор Круглов.

- Да.

- Расскажите, что случилось? Как так вышло, что мальчик съел отраву?

Нинель зажимает рот ладонью, судорожно вздыхает и снова начинает всхлипывать. Не может вымолвить и слова.

- Товарищ майор, я хочу сделать заявление, - выпаливаю под слегка сощуренный взгляд полицейского. - Это моя жена Эльза Наумова отравила моего сына.