27 Глава

Прошло четыре месяца

– Мам, что тебе купить? Плохо слышно, повтори.

– Да, ничего покупать не нужно! Полинку привози и сама в гости приезжай, – мама замолкает, помехи в связи, мне кажется, она уже совсем трубку повесила, приходится глянуть на экран, чтобы убедиться, что разговор продолжается.

– Мам? Ты тут? У тебя все в порядке? Давление не шалит?

После операции, что прошла пару месяцев назад у мамы, начались проблемы с давлением. Врач говорит, что это не связано с заменой сустава, скорее возникает на фоне стресса. Мама теперь живет одна. Мы снимаем ей квартиру на втором этаже в нашем старом районе, чтобы ей было удобнее. Все же она прожила там всю жизнь и у нее остались там подруги, плюс поликлиника, которую теперь приходится ей посещать чаще, находится совсем рядом.

– Все хорошо, Настька. Не колготись. Я просто по вам соскучилась, вот, – выпаливает мама, будто сама в свои сказанные слова не верит.

Я сначала теряюсь. Отношения с мамой никогда у меня не были теплыми, а последние года совместного проживания испортились окончательно. Потом мы съехали, у нее была операция и я провела два дня, не вылезая из больницы. Впервые оставила Полину с Мишей вдвоем на ночь. Мама, кажется, оценила мой порыв, хотя потом и охотно приняла помощь сиделки.

Может она пытается заменить мной дыру, которая образовалась в ее сердце, после того как Виталик четыре месяца назад прислал длинное голосовое сообщение, в котором сказал, что на время уедет из города решать свои проблемы и просил не донимать его. Не знаю. А может, потому что ей стало одиноко. Или сработало давнее правило “родственников нужно любить издалека”. В общем в нашем общении с мамой явно наступила оттепель.

– И мы по тебе соскучились. Поля постоянно про тебя спрашивает. Давай завтра приедем к тебе и погуляем в парке? Погоду обещают хорошую, – произношу я.

– Спасибо, буду очень ждать. Я тут заказала Полинке несколько футболок на вайлдбериз.

– Мам, да не нужно ничего…

– А мне хочется ей купить что-то! Ну все, не буду вас отвлекаться, буду смотреть на вас по телевизору сейчас в репортаже. Подкрась губы, Настька, и не сутулься, – дает последние напутствия мама. – Мишенька на тебя так смотрел, на последнем выступлении…

Щеки вспыхивают моментом, и я чувствую, как жар ползет по лицу вверх, до самых кончиков ушей.

– Неправда, обычно смотрел. Все, мам, надо бежать! Напиши сообщением если тебе, что-то надо купить! Мы завтра привезем. Пока.

– Хорошо. До завтра, – говорит мама и отключается.

Смотрю на себя в зеркало, стараясь унять бешеное сердцебиение. Над моей прической колдует стилист, в соседнем кресле болтая ножками и сидит Полинка. Дочке тоже делают прическу, и она нетерпеливо ерзает, в ожидании, когда же ей можно будет сбежать к Мише.

Он души в ней не чает и всячески балует. Стал для нее лучшим другом, опорой и отцом. Она еще не называет его “папой” стесняется наверное, но думаю уже все понимает. Я несколько раз пыталась ей объяснить, кто такой для нее Миша…что он не просто временный дядя…он ее папа.

Ну вот на глаза вновь набегают слезы, и я боюсь испортить макияж.

Сегодня состоится новое открытие спортивной школы, которую построили на средства Миши и его спонсоров. На днях было открытие детского спортивного зала в одной из государственных школ города. И везде мы с Полиной присутствовали, как семья Зверева.

Это было мое решение. Мне надоело прятаться и просто захотелось поддержать Мишу. Он не дал ни одно интервью касательно нашей ситуации, хотя я знаю просили многие и денег за это обещали прилично. Можно было дать и все отправить на благотворительность, но когда я заикнулась об этом Миша строго сказал, что не собирается зарабатывать на наших с Полей именах.

Чуть позже мне позвонила женщина и представилась “Алисой”. Я в миг покрылась липким потом, ведь это имя я уже видела на экране мобильного телефона Зверева, но он ни разу при мне не упомянул ее. Я ждала самого худшего…разборок с ревнивой женщиной. Но оказалось Алиса просто чудо! Она была пиар-агентом Миши и работала вместе с ним. Она всецело поддержала мою идею выйти из тени и присутствовать на мероприятиях по поводу открытия спортзала и спортивной школы.

– Михаил всегда был одиноким волком, как хорошо, что у него появилась семья и поддержка в виде вас с доченькой, – сказала тогда Алиса.

Это было почти три месяца назад.

Мы с Полей перебрались в квартиру Зверева и теперь взаправду живем, как самая настоящая семья. Но как только дверь в квартиру закрывается, каждый расходится по своим комнатам.

Миша, как я и просила, держит дистанцию. А я…а я внутри каждый раз умираю, как хочу чтобы он ко мне прикоснулся. Не представляю, дальше выдержу жить с ним бок о бок, а вдруг он в скором времени влюбится в кого-то? Приведет в дом другую женщину и захочет на ней жениться?

Господи…я же этого не переживу.

– Анастасия, прическа готова, – в реальность меня возвращает голос моего стилиста. Девушка поправляет локоны волос у моего лица и спрашивает. – Вам нравится?

Волосы пышными волнами лежат на моих плечах. Я даже не была в курсе, что из моих волос можно сделать такой объем! Обычно я носила хвост или заплетала их в косу, почти никогда не ходила с распущенными.

– Очень…

– Да, вам очень идет.

– Мам, а как тебя я? – подбегает ко мне Полина.

Зажимаю дочь между колен и смотрю в ее прекрасные глаза. Чмокаю в нос, лоб, щечки. Не могу удержаться.

– Ты просто принцесса, кроха, – говорю я.

– А ты кололева! – коверкая слово произносит Поля.

Буква “р” ей еще не дается, но логопед в новом садике, сказал, что не видит в этом проблем. Она еще слишком мала. Пока Полина ходит в сад на полдня, а я в это время хожу на работу в “Бархат”. Ночные смены больше не беру, в зале больше не работаю. Мы делим на пополам обязанности с Кариной и, кажется наконец поладили. Ресторан и караоке процветает. Клуб Миша решил закрыть и сделать еще один зал ресторана, там сейчас заканчивается ремонт. Алиса помогает нам в продвижении и сделала отличную пиар-компанию на год.

После открытия спортшколы планируется еще одно большое открытие ресторана, а потом Мише нужно будет улетать в Дубай. Мы пока не обсуждали, как будем жить и общаться, но мое сердце уже тоскует по нему.

– Не правда, – хмыкаю я.

Моя история больше похожа на сказку про Золушку.

– Плавда! Так папа говолит! – важно заявляет Поля.

Мое сердце пропускает удар.

– Кто?

– Миша…– смутившись произносит моя крошка.

– Называй его папой, он очень обрадуется, – крепко прижимаю к себе дочку.

– А папа – кололь линга, – продолжает Поля. – Плям как кунг фу панда. Плавда?

– Правда, – вместо меня отвечает Миша.

Он стоит в дверях гримерной и смотрит на нас. Его глаза влажные. И я уверена он слышал…слышал, как Полина впервые назвала его своим папой.

Этот момент для нас особенный. Все другие люди отходят на второй план. Протягиваю свободную руку Мише, приглашая присоединиться к нашим объятиям. Он не медлит не секунду!

Пересекает разделяющее нас расстояние широким шагом и падает на колени около моих ног, не думаю о своих выглаженных со стрелками брюках. Обнимает свои огромными ручищами мои ноги и зажатую между них Полю.

Сползаю со стула вниз к ним двоим. Мне тоже плевать на свое платье.

– Как же я тебя люблю, Полина, – сипло произносит Зверев, зарываясь носом в волосы дочери.

– А я тебя, папа. И маму люблю.

– И я люблю твою маму, – говорит Зверев, поднимая на меня глаза. – Люблю тебя, Стася.

Макияж все же придется подправить, потому что по моим щекам текут слезы. Он уже говорил эти слова, и они оседали внутри меня, наполняя мой пустой сосуд. Ведь дело не только в словах, но и в поступках. А в последнее время поступки Миши говорят громче любого крика.

– Можешь не отвечать…– спешно произносит Зверев, словно боится напороться на безразличие. – Тебя это ни к чему не обязывает. Я просто тебя люблю. Очень сильно… и очень давно.

– И я…очень сильно и очень давно, – отвечаю.

– Целуйтесь! – кричит Поля, пытаясь нас столкнуть лбами.

Мы с Мишей счастливо смеемся и целуем сначала дочь в обе щеки, а потом прижимаемся к друг другу лбами. Я первая закрываю глаза и моих губ касается мягкое тепло других губ в легком осторожном прикосновении, но его достаточно, чтобы мое сердце забилось с ускоренной силой и вновь поверило в чудо.

– Люблю вас, – произносит Миша, крепче сжимая нас в своих руках. – Мои родные девочки.