Глава 11

Марина

И вот так моя работа превратилась в пытку.

Теперь, шагая по городу, я постоянно озираюсь — не идет ли позади меня Стафеев? А вдруг увидит нас с Динкой, что тогда скажет?

И самое главное — что мне сказать ему?

После стычки Ильи с Денисом прошло два дня. За это время я видела Дениса лишь пару раз на рабочих собраниях.

Больше он не пытался поговорить со мной. Никаких неожиданных встреч в офисе или за его пределами.

Возможно, это связано с тем, что работы у Дениса просто немерено. Я наслышана об этом. Стафеева и его сотрудника, Егора, взяли в оборот и протащили чуть ли не по каждому кабинету, показали каждый угол на заводе, да еще и на месторождение поволокли.

Боюсь представить, как они это вывезли за два дня. Мне, чтобы полностью все тут узнать, потребовалось полгода. Но я прекрасно понимаю, что, когда дело касается государственных денег, отчет идет за каждый день.

Ты уже не сможешь «подвинуть» сроки, такого вообще не предусмотрено.

Я немного пришла в себя и на работу собираюсь уже гораздо спокойнее.

— Мам, расчешешь? — ко мне подходит Дина, и я забираю у нее щетку, завязываю хвостик полусонной дочери и везу ее в сад.

Мы немного припозднились и попали в поток родителей.

Пока я переодеваю Дину, она поглядывает на своего одногруппника, которого переодевает папа. Дочка засматривается на них, а я внутренне молю ее молчать, не задавать сложных вопросов, на которые я не смогу ответить.

— Мам, а у меня есть папа? — спрашивает громко.

Мужчина, переодевающий своего сына, и еще парочка мам косятся на меня, а я заливаюсь краской.

— Дочка, у всех есть мамы и папы, — отвечаю тихо с нелепой улыбкой.

— Если у всех есть, то почему у меня нет? — произносит не по-детски серьезно.

Убираю вещи в шкаф, медленно выдыхаю, но легче почему-то не становится.

Динка ждет от меня ответа, сидя на лавочке.

Я опускаюсь на корточки около нее и поправляю светлую прядь мягких волос, которая выбилась из хвоста.

— И у тебя есть, Дин, — говорю негромко, чтобы никто не слышал наш разговор.

Дочка придвигается и заговорщически продолжает:

— Значит, когда-нибудь он отведет меня в сад?

В ее глазах плещется огонек интереса и нетерпения.

Я глажу пухленькую щечку и не могу сдержать болезненной улыбки.

Дина все-таки похожа больше на меня. Но есть некоторые черты лица, в которых я безошибочно вижу Дениса.

Его глаза, чуть раскосые. Нос, даже некоторые движения.

— Когда-нибудь, — отвечаю туманно.

Та удовлетворяется моим ответом и спрыгивает с лавочки, вздергивает носик:

— Он привезет мне чемодан единорогов! — произносит гордо. — Я знаю!

Уходит в группу, помахав мне на прощание, а я соскребаю себя с пола и иду к машине. Сидя внутри, не могу сдержать слез. Это просто сильнее меня.

Я так давно не плакала… После родов меня штормило не по-детски, было откровенно тяжело. Не успела я отойти от развода, как все мое внимание сосредоточилось на дочери.

И днем, и ночью, и когда хорошо, и когда ужасно плохо, ты должна быть готова ко всему.

Первый год прошел за пеленой слез.

Из депрессии после развода я нырнула в послеродовую депрессию.

Родители и Илюха удерживали меня на плаву. Помогала даже Вета, моя подруга. Если бы не они, боюсь представить, что было бы.

А потом в какой-то день я посмотрела в окно и подумала: какого черта я позволяю себе так долго утопать в унынии? Упиваться им? У меня все прекрасно. Просто замечательно. Рядом дочь, семья, подруги.

Я запретила себе плакать.

Но сейчас я не сдержалась. Эти слова Дины… как ножом по живому.

Еду на работу, паркуюсь на своем привычном месте, припудриваю лицо и красный, опухший нос, моргаю зареванными глазами. Затем собираю себя воедино и выхожу. Пал Палыча нет на рабочем месте, поэтому я принимаюсь за рутину: разбор почты, документов.

Ближе к десяти утра, когда я понимаю, что босс непривычно задерживается, решаю набрать его номер. Вместо него самого трубку берет жена.

— Здравствуйте, Елена Анатольевна! Не подскажете, Пал Палыч будет сегодня на работе?

— Ой, Мариночка, а он тебе не сообщил?

— Нет, — тут же хмурюсь.

— Приболел Пал Палыч наш, — шмыгает носом. — Воспаление легких подхватил. Так что он будет на больничном пару недель.

— Как жаль. Передавайте Пал Палычу мои пожелания скорейшего выздоровления!

— А как же! До свидания.

Кладу трубку и принимаюсь отменять все встречи на ближайшее время. Документы перебираю еще раз, разделяя на то, что срочное и что может подождать одну-две недельки.

В корпоративном чате мне приходит сообщение от помощника генерального директора. Меня просят на ковер.

Класс.

Предчувствие плохого ложится колючим одеялом на плечи.

Беру бумаги, которые, кроме зама генерального и его самого, никто подписать не может, и поднимаюсь на этаж выше.

Помощник генерального, Света, разговаривает по телефону и кивает на дверь:

— Они ждут! — шепчет заговорщически и играет бровями.

Они? Кто они, черт возьми?

Решительно открываю дверь и прохожу вперед.

В кабинете двое. Теперь понятно, кто «они». Генеральный и Стафеев, черт бы его побрал!

— О, Марина, проходи, присаживайся, — Константин Николаевич указывает на место за столом напротив Стафеева, и я сажусь.

Киваю сначала генеральному, потом Денису. Тот не удостаивает меня даже взглядом, усиленно делая вид, что меня нет.

Пф. Ну и пошел ты!

— Итак, Марина, Пал Палыч сообщил о своем состоянии, и я подумал: ни к чему тебе прохлаждаться целых две недели!

Я аж теряюсь от этой фразы.

— Погодите, Константин Николаевич, я не собиралась прохлаждаться. У нас много текущих задач. Отчеты никто не отменял, плюс пришла проверка из налоговой, меня просили найти некоторые договоры и собрать нужную информацию.

Я не лукавлю, у меня работы действительно немало.

Пока я оправдываюсь перед гендиром, Денис скучающе разглядывает панно над головой начальства.

— Все успеется, Марина, — отмахивается босс и собирает руки в замок, глядя на меня со странной улыбкой.

Мне это не нравится. Чувствую… чувствую, что не скажет он мне ничего хорошего.

— Я подумал и решил! — объявляет торжественно. — На эти две недели ты переходишь в полное распоряжение Дениса Юрьевича!

А Денис Юрьевич в это время впервые смотрит на меня. Пронзает взглядом, заставляет мысли и душу снова выворачиваться мясом наружу…

Ну, Денис Юрьич, ты и сволочь…